Статья 'Образная система рассказа Л. Ятманова «Капля надежды» в аксиологической проекции ' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Образная система рассказа Л. Ятманова «Капля надежды» в аксиологической проекции

Гусева Надежда Васильевна

кандидат филологических наук

заведующий редакционно-издательским отделом, ГБУ ДПО Республики Марий Эл "Марийский институт образования"

424918, Россия, республика Марий Эл, г. Йошкар-Ола, с. семеновка, ул. Интернатская, 7

Guseva Nadezhda Vasil'evna

PhD in Philology

Head of the Editorial and Publishing Unit, Mari Institute of Vocational Education and Training

424918, Russia, respublika Marii El, g. Ioshkar-Ola, s. semenovka, ul. Internatskaya, 7

ovechkinanadezhda@rambler.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2019.5.30867

Дата направления статьи в редакцию:

19-09-2019


Дата публикации:

26-09-2019


Аннотация.

В данной статье в рамках целостного изучения ценностной парадигмы марийской национальной литературы рассматривается рассказ марийского писателя Льва Ятманова «Капля надежды». Рассказ написан на русском языке, опубликован в 1986 году в литературно-художественном альманахе «Дружба» и посвящен теме Великой Отечественной войны. Главное внимание в ней уделено образной системе этого рассказа, которая рассмотрена в аксиологической проекции, а также характерологии и символизации, направленной на актуализацию аксиологического содержания произведения. Методологию исследования составляют структурно-семантический анализ произведения и междисциплинарные подходы (литературоведение и философия), позволяющие выявить ценностные составляющие образов и выражающие их аспекты поэтики. В статье доказывается, что в рассказе Л. Ятманова «Капля надежды», впервые в данной статье ставшем объектом научного рассмотрения, аксиологические коннотации в характеристике персонажей и в образах-символах определяют авторскую концепцию произведения. Выделены и описаны художественные рецепции таких понятий, как человеческая жизнь, любовь, вера и надежда, которые составляют ценностную основу всех субъектов сознания и речи (повествователя, его отца, матери, Веры); выявлено символическое значение заглавного образа произведения.

Ключевые слова: марийская литература, русскоязычная национальная литература, рассказ, художественная аксиология, поэтика, заглавие, образная система, ценностные идеи автора, характер персонажа, образ-символ

Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ в рамках научного проекта № 18-012-00086.

Abstract.

In this article, the author conducts a comprehensive study of the value paradigm of the Mari national literature, examining the story of a Mari writer Lev Yatmanov “A Drop of Hope”. The story is written in the Russian language, and published in 1986 in the “Friendship” almanac, dedicated to the topic of the Great Patriotic War. Great potion of attention in the story is devoted to the figurative system, which is being examined in axiological projection, as well as the characterology and symbolism, aimed at actualization of the axiological content of the story. It is proven that in the story of Lev Yatmanov “A Drop of Hope”, which is being positioned as the object of scientific inquiry for the first time in this article, the axiological connotations in characteristics of the characters and in the image-symbols define author’s conception of the story. This article outlines and describes the creative concepts of such notions as human life, love, faith and hope, which comprise the value foundation of all subjects of consciousness and speech (the narrator, his father, mother, Faith).

Keywords:

title, poetics, artistic axiology, story, Russian-language national literature, Mari literature, figurative system, value ideas of the author, the nature of the character, image-symbol

Современный литературный материал, связанный с темой Великой Отечественной войны и содержащий глубокие размышления о ценности человеческой жизни, открывает широкие возможности для исследования художественной аксиологии национальной литературы, ставшей в последние годы актуальной проблемой отечественной и региональной науки. Система ценностей «как наиважнейший регулятор поведения человека выражена в слове» [9, с. 14] писателя, в концепции его произведения; в свою очередь, феномен ценности, «становясь объектом рефлексии литературоведа, дает возможность открыть неизученные пласты литературного творчества, связанные с универсальными и локальными ценностями, с духовными приоритетами автора, с ценностными идеями эпохи», рассмотрение художественной литературы как формы существования универсальных и национальных ценностей «выводит исследователя на философский уровень осмысления художественных явлений и решает проблемы, на которые традиционные подходы не были ориентированы» [8].

Одним из важнейших аспектов обозначенной нами проблемы является образная система произведений в контексте авторской аксиологии; чаще всего именно аксиологические коннотации в характеристике персонажей определяют авторскую концепцию произведения. Данный аспект в отечественном литературоведении уже актуализирован в целом ряде работ [1; 6; 7], в том числе применительно к марийской национальной литературе [2; 3; 4; 5; 11]. Менее изученной остается аксиологическая составляющая произведений русскоязычных писателей-мари. Целью данной статьи является рассмотрение в аксиологической проекции образной системы рассказа Льва Ятманова «Капля надежды» (1986) [10], который создан и опубликован на русском языке, является характерным явлением марийской малой прозы конца ХХ века, но еще ни разу не становился объектом научного анализа.

Обращаясь к теме войны, современные писатели изображают не только картины военных событий, но и художественно исследуют влияние тяжелых испытаний на психологию человека, активно обращаются к ценностным вопросам, раскрывая их через персонажную систему и образную символику. Актуальными становятся такие вечные ценности, как человеческая жизнь, любовь, надежда, семья, честь и совесть. Не является исключением в этом плане и рассказ Л. Ятманова.

«Капля надежды» – это рассказ о жестоких реалиях войны, их отголосках в послевоенное время, о сложных судьбах «тружеников войны», их мыслях и переживаниях. Перед нами перволичное повествование, близкое к авторскому. Повествователь предстает со своей жизненной (в первую очередь, психологической) историей: еще мальчишкой он испытал все тяготы тяжелого военного времени, помнил отъезд своего отца вместе с бригадой медиков из Горького в военный Севастополь, видел страдания своей матери, слышал ее плач по ночам, вместе с матерью ждал своего отца, верил и надеялся на его возвращение живым и невредимым. Он рассказывает о своем отце, его суровой фронтовой жизни. При этом разворачивает две параллельные истории – истории двух семей, связанных друг с другом крепкой дружбой, проводивших в одну «точку войны» своих отцов-кормильцев. Одна из них дождалась своего хозяина (семья автора-повествователя), другая – нет. Отец повествователя и его друг-медик Сергей Далицкий, работавшие в одном госпитале и оказавшиеся разлученными в условиях отступления, когда «последние защитники Севастополя бросились в воду и поплыли навстречу катерам, которые из-за сильного огня не могли приблизиться к берегу и, уклоняясь от снарядов, бороздили море в полутора километрах от последнего рубежа наших бойцов» [10, с. 72]: «– Мы почти до самого последнего часа были рядом с Сережей. Вместе разделись на берегу, вместе бросились в море, вначале плыли рядом. Он не хотел идти в море – Сергей плохо плавал и боялся, что не дотянет до катеров. Я чуть не силой столкнул его в воду. Сергей стал быстро отставать, я поддерживал его как мог. Потом он крикнул, что не доплывет, что будет возвращаться назад. Я выругал его и дернул за руку. Мы еще несколько минут плыли вместе. И тут рядом бухнул взрыв. Меня оглушило, на какое-то мгновение я потерял сознание. А когда очнулся, Сергея поблизости не было. Стояла ночь, вспыхивали над головой ракеты, которые немцы пускали с берега, чтобы вести по плывущим прицельный огонь. И кругом грохот, плывущие люди, свист пуль… Я крикнул, позвал Сергея, но голос мой едва ли был слышен в этом адском бушующем котле…

– Так Сережа погиб, это точно? – тихо спросила мама.

– Не знаю, - ответил отец. – Вот этого я совсем не знаю.

– Ведь взрыв раздался совсем рядом с вами, вас раскидало?

– Но я же жив, я добрался до катера. Сергея могло не задеть в тот раз. Он мог повернуть назад, поплыть к берегу.

– А там немцы, плен…» [10, с. 75–76].

Обе семьи почти образцовые в плане царивших в них отношений; безмерная любовь и уважение супругов, наряду с другим факторами (верой, которая непременно «до последней спасительной капли» и которой охвачены все персонажи произведения, – именно, с ней связано название произведения «Капля надежды»), почти мистическим образом возрождают семьи; и автор в конце произведения уравнивает две семьи в их ценностном содержании.

Каждый из персонажей, включая повествователя, главными ценностями признает человеческую жизнь, любовь, веру и надежду. Каждый верит в возвращение отца и любимого человека. Больше всего верил и надеялся на встречу с отцом маленький мальчик (в настоящем художественном времени – повествователь): «Странно, но меня в ту пору почему-то никогда не покидала наивная и святая вера в то, что отец вернется живой и невредимый. Я просто представить себе не мог, как это я – Я! – вдруг останусь без отца. … МОЙ папа непременно приедет домой» [с. 71]. И он по-мужски, по-взрослому утешал маму, пытался придать ей силы и заставить поверить в чудо, которое обязательно должно случиться: «Ты ничего не бойся, мамочка, вот увидишь, наш папа все равно вернется живой…» [с. 71]. «Живой», «жизнь» становятся в произведении идейным стержнем повествования. Эти слова постоянно присутствуют в речи повествователя; «живой» – это первое слово, которое произносит его мама («– Живой, живой, это самое главное…»), целуя «небритое с дороги лицо» мужа, выкладывающего подарки и виновато извиняющегося за их скудость.

Что касается веры, по мнению автора и всех персонажей рассказа, спасшей жизни отцов, то она у всех разная. У мальчика – это уверенное ожидание чуда, вера в чудо (и, в самом деле, выплыть из «огненной воды» и выжить было чудом); у его матери, уставшей от отчаяния и страха ожидания, – это мистическая вера, которой она ранее никогда не была подвержена, – вера в силу талисмана: «Когда отец уходил на фронт, мама сняла совку с муфты и отдала ему как талисман. Отец бережно хранил маленькую сову всю оборону: только бумажник с документами, куда он спрятал сову, да еще пистолет вынес он из огненного пекла. Мама, никогда не верившая в приметы, уверяла всех, что этот талисман и спас отцу жизнь. И ее никто не пытался в этом разубедить» [с. 73]. Повествователь, утверждая ценность любой веры в преодолении обстоятельств, пишет: «В те военные годы любая вера, порой самая наивная, поддерживала людей, помогала им жить и надеяться» [с. 73].

Именно с желанием сохранить веру и надежду в душе Веры было связано тягостное, мучительное молчание и сдержанное поведение отца повествователя. Он всячески защищался от предложений жены и вопросов жены Далицкого, чтобы не убить еще и в себе самом надежду на возвращение друга, и демонстрировал совестливость, невероятную выдержку, силу духа, честность. На вопрос Веры «Ванечка, где мой муж, где Сережа?» [с. 74] Ваня молчал, «будто он что-то знал о ее муже, знал и упорно скрывал…» [с. 74]. А на вопрос своей жены: «Почему ты не сходишь к Вере Далицкой?» [с. 73] – он отвечал честно: «… я просто не знаю, что сказать Вере». Он прекрасно понимал, что при взрыве Сергей мог умереть, но в своей душе надежно оберегал маленькую надежду на то, что Сергей мог и выжить. Он молчал («странное молчание отца » [с. 74]; «отец хотел тишины и покоя» [с. 73]), он не сказал жене друга ничего, «чтобы оставить ей эту самую каплю надежды, которая поможет Вере ждать Сережу, ждать, надеяться, верить и, может быть, дождаться» [с. 76]. Молчит и тогда, когда Вера бросает ему несправедливый и бестактный вызов: «– Но ведь ты жив, ты дома, а он…». Это обращение было на уровне бессознательного. Автор дает понять, что нарушение ею границ такта и уважения было следствием трагического одиночества, изнуряющего неведения и страдания. Придя в себя, она извиняется перед своими близкими друзьями. Вторая часть повествования, где описываются встреча с Верой и последующие дни семьи Ивана, насыщена психологическими средствами, позволяющими ощутить читателю, прежде всего, тяжесть положения, в котором оказался отец повествователя. Данное психологическое повествование автор завершает эпилогом, подтверждающим пророческие слова Ивана («Плен – это еще не смерть. Это страшно, но все же есть хоть какая-то надежда. Хоть капля надежды» [с. 76]): «Через четыре с лишним года Сергей Далицкий, пройдя немецкий плен, бесконечные мытарства «перемещенного лица» на освобожденной союзниками территории Германии, соответствующую проверку, вернулся на Родину, к своей семье» [с. 76].

Не меньшей степени психологизации подвергнут в произведении образ Веры Далицкой, «убитой горем неизвестности ». В ее душераздирающей просьбе-мольбе выражены тоска, неимоверное страдание, душевная боль и любовь к мужу: «Господи, Ваня! Ради всего святого, ради жены своей, сына своего – где Сергей? Если он погиб – скажи, я выдержу. Скажи, не мучай, я должна знать правду, слышишь, скажи мне всю правду, не жалей меня. Я все, все вынесу – только говори, говори!..» [с. 74]. Глубокую психологическую подоплеку имеют описание ее внешности и неосознанные ее действия, представленные автором с помощью массы переплетающихся друг с другом деталей в психологической функции – портретных, собственно-психологических, «внутренних жестов» и других: «она бросилась к отцу, обняла его, расцеловала» [с. 74]; «И вдруг Вера, эта красивая женщина с огромными темными глазами, раскрытыми в немом вопросе, рухнула на колени перед отцом, схватила его руку и, пытаясь поцеловать ее, застонала таким страшным голосом» [с. 74]; «Отец попытался было поднять Веру, но она уцепилась за его коленки – страшная, растрепанная, слезы текли по ее красивому, изуродованному невыносимой мукой лицу, и никакой, казалось, силой нельзя было остановить ее» [с. 75]; «Она отрешенно вытерла мокрое, в темных подтеках лицо, стуча зубами о край стакана, судорожно сделала глоток» [с. 75].

В ряду лучших, ценностно значимых черт персонажей, наряду с другими (доброта, понимание и уважение друг к другу), автор постоянно акцентирует любовь, которая подчеркнута и в момент долгожданной встречи с отцом, и в поступках отца (например, по дороге домой купил флакон духов) и матери. Громадной, нечеловеческой силы любовь к мужу сквозит в волнениях, боли и страданиях Веры Далицкой.

Итак, в рассказе Л. Ятманова «Капля надежды» на первый план выдвигается одна из важнейших ценностей – человеческая жизнь . С ней прямо связана проблема человеческой веры в лучшее – возвращение отца, мужа, жизни, семьи, любви. Концептуальная важность этого понятия подкрепляется не только названием произведения («Капля надежды»), но и именем одного из ключевых персонажей (Веры Далицкой). Вера и надежда составляют ценностную основу всех субъектов сознания и речи (повествователя, его отца, матери, Веры); автор запечатлевает сложный процесс человеческого страдания и ставит вопрос о возможностях удержания в себе веры. Название рассказа «Капля надежды», безусловно, приобретает символическое значение, многократно повторяясь в тексте, оно становится аксиологическим лейтмотивом произведения; веру и надежду автор рассматривает как способ самосохранения человека, как способ возвращения его к жизни.

Библиография
1.
Касаткина Т.А. Характерология Достоевского. Типология эмоционально-ценностных ориентаций / Рос. акад. наук. Ин-т мировой лит. им. А.М. Горького. М.: Наследие, 1996. 333 с.
2.
Кудрявцева Р.А. Этноценностная парадигма художественной структуры марийского рассказа // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2014. № 7 (37). Ч. 2. С. 111–114.
3.
Кудрявцева Р.А., Беляева Т.Н. Архетип «мать-земля» в лирике А. Ивановой (к вопросу о специфике репрезентации этнической идентичности в современной марийской женской поэзии) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2016. № 9 (63). Ч. 3. С. 27–31.
4.
Кудрявцева Р.А., Беляева Т.Н. Символика языческого мира в современной марийской женской поэзии (на примере лирического цикла З. Дудиной «Я в тихую рощу приду») // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2016. № 9 (63). Ч. 3. С. 31–37.
5.
Кудрявцева Р.А. Рассказ Т. Ефремова «Большая Шигак-Сола»: аксиологическая концепция автора и поэтика народного характера // Современные тенденции и инновации в области гуманитарных и социальных наук: сб. материалов IV Межд. науч.-практ. конф. 31 июля 2019 г. / Мар. гос. ун-т; под ред. Д.А. Семеновой. Йошкар-Ола, 2019. С. 101–107.
6.
Кузнецова Е.В. Художественная аксиология в романе Ф.М. Достоевского «Идиот»: автореф. дис. … канд. филол. наук. Магнитогорск, 2009. 23 с. URL: http://cheloveknauka.com/hudozhestvennaya-aksiologiya-v-romane-f-m-dostoevskogo-idiot (дата обращения: 25.08.2019).
7.
Мартьянова С.А. Ценностные ориентации и формы поведения персонажей //Персонаж в художественной литературе: учеб. пособие / Владим. гос. ун-т им. А.Г. и Н.Г. Столетовых. Владимир, 2014. С. 39 – 79.
8.
Попова Е.В. Ценностный подход в исследовании литературного творчества: дис. … д-ра филол. наук. М., 2004. 326 с. URL: https://www.dissercat.com/content/tsennostnyi-podkhod-v-issledovanii-literaturnogo-tvorchestva (дата обращения: 10.09.2019).
9.
Шилова Е.В. Аксиологическая парадигма ‘странный’ в функционально-семантическом аспекте: дис. … канд. филол. наук. М., 2016. 229 с. URL: http://www.philol.msu.ru/~ref/dcx/2016_ShilovaEV_diss_10.02.01_19.pdf (дата обращения: 05.08.2019).
10.
Ятманов Л. Капля надежды: рассказ // Дружба: лит.-худ. сб. Вып. 11. Йошкар-Ола: Мар. книж. изд-во, 1986. С. 71–76.
11.
Tatyana I. Zaitseva, Tatyana N. Belyaeva, Raisia A. Kudryavtseva, Olga M. Maksimova. Axiological Aspects of ornithological Topic in the mari and udmurt Drama of the second Half of XX – the Beginnings of the XXI Century // SOCIOINT 2018 – 5th International Conference on Education, social Sciences and Humanities (2-4 July, 2018 – Dubai, UAE): Abstracts & Proceedings / International Organization Center of Academic Research (OCERINT). Dubai, 2018. P. 401-406. URL: http://www.ocerints.org/socioint18_e-publication/abstracts/papers/283.pdf (дата обращения: 08.09.2019).
References (transliterated)
1.
Kasatkina T.A. Kharakterologiya Dostoevskogo. Tipologiya emotsional'no-tsennostnykh orientatsii / Ros. akad. nauk. In-t mirovoi lit. im. A.M. Gor'kogo. M.: Nasledie, 1996. 333 s.
2.
Kudryavtseva R.A. Etnotsennostnaya paradigma khudozhestvennoi struktury mariiskogo rasskaza // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. 2014. № 7 (37). Ch. 2. S. 111–114.
3.
Kudryavtseva R.A., Belyaeva T.N. Arkhetip «mat'-zemlya» v lirike A. Ivanovoi (k voprosu o spetsifike reprezentatsii etnicheskoi identichnosti v sovremennoi mariiskoi zhenskoi poezii) // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. 2016. № 9 (63). Ch. 3. S. 27–31.
4.
Kudryavtseva R.A., Belyaeva T.N. Simvolika yazycheskogo mira v sovremennoi mariiskoi zhenskoi poezii (na primere liricheskogo tsikla Z. Dudinoi «Ya v tikhuyu roshchu pridu») // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. 2016. № 9 (63). Ch. 3. S. 31–37.
5.
Kudryavtseva R.A. Rasskaz T. Efremova «Bol'shaya Shigak-Sola»: aksiologicheskaya kontseptsiya avtora i poetika narodnogo kharaktera // Sovremennye tendentsii i innovatsii v oblasti gumanitarnykh i sotsial'nykh nauk: sb. materialov IV Mezhd. nauch.-prakt. konf. 31 iyulya 2019 g. / Mar. gos. un-t; pod red. D.A. Semenovoi. Ioshkar-Ola, 2019. S. 101–107.
6.
Kuznetsova E.V. Khudozhestvennaya aksiologiya v romane F.M. Dostoevskogo «Idiot»: avtoref. dis. … kand. filol. nauk. Magnitogorsk, 2009. 23 s. URL: http://cheloveknauka.com/hudozhestvennaya-aksiologiya-v-romane-f-m-dostoevskogo-idiot (data obrashcheniya: 25.08.2019).
7.
Mart'yanova S.A. Tsennostnye orientatsii i formy povedeniya personazhei //Personazh v khudozhestvennoi literature: ucheb. posobie / Vladim. gos. un-t im. A.G. i N.G. Stoletovykh. Vladimir, 2014. S. 39 – 79.
8.
Popova E.V. Tsennostnyi podkhod v issledovanii literaturnogo tvorchestva: dis. … d-ra filol. nauk. M., 2004. 326 s. URL: https://www.dissercat.com/content/tsennostnyi-podkhod-v-issledovanii-literaturnogo-tvorchestva (data obrashcheniya: 10.09.2019).
9.
Shilova E.V. Aksiologicheskaya paradigma ‘strannyi’ v funktsional'no-semanticheskom aspekte: dis. … kand. filol. nauk. M., 2016. 229 s. URL: http://www.philol.msu.ru/~ref/dcx/2016_ShilovaEV_diss_10.02.01_19.pdf (data obrashcheniya: 05.08.2019).
10.
Yatmanov L. Kaplya nadezhdy: rasskaz // Druzhba: lit.-khud. sb. Vyp. 11. Ioshkar-Ola: Mar. knizh. izd-vo, 1986. S. 71–76.
11.
Tatyana I. Zaitseva, Tatyana N. Belyaeva, Raisia A. Kudryavtseva, Olga M. Maksimova. Axiological Aspects of ornithological Topic in the mari and udmurt Drama of the second Half of XX – the Beginnings of the XXI Century // SOCIOINT 2018 – 5th International Conference on Education, social Sciences and Humanities (2-4 July, 2018 – Dubai, UAE): Abstracts & Proceedings / International Organization Center of Academic Research (OCERINT). Dubai, 2018. P. 401-406. URL: http://www.ocerints.org/socioint18_e-publication/abstracts/papers/283.pdf (data obrashcheniya: 08.09.2019).

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Замечания: «Обе семьи почти образцовые в плане царивших в них отношений; безмерная любовь и уважение супругов, наряду с другим факторами (верой, которая непременно «до последней спасительной капли» и которой охвачены все персонажи произведения, – именно, с ней связано название произведения «Капля надежды»), почти мистическим образом возрождают семьи; и автор в конце произведения уравнивает две семьи в их ценностном содержании (?). » «Уравнивание семей в их ценностном содержании» звучит несколько невнятно. «Больше всего верил и надеялся на встречу с отцом маленький мальчик (в настоящем художественном времени – повествователь): «Странно, но меня в ту пору почему-то никогда не покидала наивная и святая вера в то, что отец вернется живой и невредимый. Я просто представить себе не мог, как это я – Я! – вдруг останусь без отца. … МОЙ папа непременно приедет домой» [с. 71]. И он по-мужски, по-взрослому утешал маму, пытался придать ей силы и заставить поверить в чудо, которое обязательно должно случиться: «Ты ничего не бойся, мамочка, вот увидишь, наш папа все равно вернется живой…» [с. 71]. » Утешения сына с большим трудом можно охарактеризовать как «мужские и взрослые»; скорее, их следует посчитать мальчишескими и наивными. «Он молчал («странное молчание отца » [с. 74]; «отец хотел тишины и покоя» [с. 73]), он не сказал жене друга ничего, «чтобы оставить ей эту самую каплю надежды, которая поможет Вере ждать Сережу, ждать, надеяться, верить и, может быть, дождаться» [с. 76]. Молчит и тогда, когда Вера бросает ему несправедливый и бестактный вызов: «– Но ведь ты жив, ты дома, а он…». (из предыдущего, включая приведенные строки, непонятно, что «странного» в этом молчании и о чем он должен был, по мнению автора, рассказать) Это обращение было на уровне бессознательного (что в нем от «уровня бессознательного»?). Автор дает понять (каким образом?), что нарушение ею границ такта и уважения было следствием трагического одиночества, изнуряющего неведения и страдания. » Заключение этой небольшой статьи: «Итак, в рассказе Л. Ятманова «Капля надежды» на первый план выдвигается одна из важнейших ценностей – человеческая жизнь . С ней прямо связана проблема человеческой веры в лучшее – возвращение отца, мужа, жизни, семьи, любви. Концептуальная важность этого понятия (какого?) подкрепляется не только названием произведения («Капля надежды»), но и именем одного из ключевых персонажей (Веры Далицкой). Вера и надежда составляют ценностную основу всех субъектов сознания и речи (повествователя, его отца, матери, Веры); автор запечатлевает сложный процесс человеческого страдания и ставит вопрос о возможностях удержания в себе веры. Название рассказа «Капля надежды», безусловно, приобретает символическое значение, многократно повторяясь в тексте, оно становится аксиологическим лейтмотивом произведения; веру и надежду автор рассматривает как способ самосохранения человека, как способ возвращения его к жизни. » Следует отметить двойственность, характеризующую текст в целом, и эти заключительные строки. С одной (положительной) стороны — автор демонстрирует владение речью; повествование подчинено единству развития магистральной темы, каждая мысль звучит предельно отчетливо, зачины и выводы кристально понятны (что, в самом деле, можно возразить против заключительных строк: «веру и надежду автор рассматривает как способ самосохранения человека, как способ возвращения его к жизни»? Разве что то, что и «способ самосохранения человека», и «способ возвращения его к жизни» снижают аксиологический потенциал поставленных во главу угла понятий). С другой (отрицательной) — перед нами образец «ленивого комментария»; автор априорно ограничен пространством рассказа, вчитываясь в строки; что же может дать такого рода «исследование»? Ничего ровным счетом. Для получения научного результата необходимо выйти из пространства данного текста, взять его в контексте литературы своего времени, ее достижений, тенденций, новаций — только в этом случае можно оценить свежесть текста, стилистические обретения, аксиологические по сути находки и пр. А для этого следует не ограничиться «приведением списка литературы по теме», но раскрыть ее — в том числе читателю, погрузив его в гущу взглядов, оценок, точек зрения и (аксиологических) позиций. Этого нет — как нет и следствий труда такого рода; вследствие того текст балансирует на грани трюизма, на всем протяжении «открывая» общеизвестное. Заключение: работа в целом отвечает требованиям, предъявляемым к научному изложению, и рекомендована к публикации.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"