Статья 'Общеевропейская система принятия военно-политических решений: проблемы построения' - журнал 'Конфликтология / nota bene' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Редакция > Порядок рецензирования статей > Редакционный совет > Ретракция статей > Этические принципы > О журнале > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Конфликтология / nota bene
Правильная ссылка на статью:

Общеевропейская система принятия военно-политических решений: проблемы построения

Иванов Андрей Александрович

ORCID: 0000-0003-4097-9447

кандидат исторических наук

доцент, кафедра истории и философии, Санкт-Петербургский государственный университет ветеринарной медицины

196084, Россия, г. Санкт-Петербург, ул. Черниговская, 5

Ivanov Andrei Alexandrovich

PhD in History

Associate Professor, Department of History and Philosophy, Saint Petersburg State University of Veterinary Medicine

196084, Russia, g. Saint Petersburg, ul. Chernigovskaya, 5

ivanovaa85@list.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0617.2021.1.34842

Дата направления статьи в редакцию:

12-01-2021


Дата публикации:

14-05-2021


Аннотация: В современных условиях становления многополярного мира можно наблюдать как различные страны, обладающие на международной арене разной степенью субъектности, стремятся активно участвовать в выработке рекомендаций по разрешению имеющихся кризисов и проводить внешнюю политику с опорой на собственные ресурсы и национальные интересы. Это совершенно естественным образом ведет к усложнению системы международных отношений и крайне затрудняет процесс принятия адекватных решений ее ведущими акторами. Особые сложности вызывает то обстоятельство, что современные «мировые державы» имеют принципиально разный социально-экономический и политический уклад. Из-за такого рода различий, означающих несовпадение систем ценностей, принципов управления экономикой, разное отношение к роли ключевых социальных институтов и элементов политической системы, государствам достаточно тяжело вести конструктивный диалог. Несмотря на усилия многих государственных деятелей, на сегодняшний день Европа все еще не является единой в культурном и политическом отношении. Между странами ЕС наблюдаются довольно серьезные противоречия в вопросах внутренней и внешней политики, и отдельные государства по-прежнему стараются находить выход из имеющихся кризисов, руководствуясь собственными представлениями о принципах эффективного менеджмента. Это делает актуальным оценку перспектив конвергенции национальных систем принятия политических решений, поскольку разрозненность в данной области усиливает недоверие стран, партий и государственных лидеров друг к другу, а также создает почву для различных злоупотреблений.


Ключевые слова:

консенсус, конфликт, кризис, безопасность, принятие решений, Европейский Союз, конвергенция, политическая элита, плюрализм, демократия

Abstract: Today’s multipolar world, one can observe how different countries with different degree of agency on the international arena, seek to be actively involved in the development of recommendations for settling the existing crises, and pursue their foreign policy based on the own resources and national interests. This naturally results in complication of the system of international relations and makes it extremely difficult for its leading actors to make adequate decisions. The fact that the modern “world powers” have fundamentally different socioeconomic and political structure, aggravates the situation even more. Different values, principles of economic management, attitudes towards the role of the key social institutions and elements of the political system impede constructive communication between the states. Despite the efforts of many politicians, Europe is yet to reach cultural and political unity. The EU member-states have strong differences with regards to domestic and foreign policy; and some states continue to seek solutions to the existing crises, guided by their own principles of effective management. This defines the relevance of outlining the prospects for the convergence of national systems of political decision-making, since the discrepancy in this sphere increases distrust among the countries, parties and government leaders, as well as creates the background for various abusive activities.


Keywords:

consensus, conflict, crisis, security, decision making, European Union, convergence, political elite, pluralism, democracy

В странах западной цивилизации на сегодняшний день утвердился достаточно сложный порядок принятия решений во внутренней и внешней политике. С официальной точки зрения, основой дан­ного процесса чаще всего являются демократические процедуры, пред­полагающие наличие плюрализма, отрытой дискуссии, преобладание мнения большинства над меньшинством, толерантное отношение к оппоненту и его точке зрения, бес­компромиссное следование законодательно утвержденным процедурам. Тем не менее, эти теоретические выкладки, вполне применимые, скажем, в сфере осущесвтвления экономической политики, порой плохо сочетаются с достижением эффективного результата в области применения военной силы.

В частности, существует мнение, что «проблема голосования заключается в резком увеличении времени на принятие решения по сравнению с авторитарным стилем», поэтому оно «очень часто приводит к принятию решений промежуточно-компенсатор­ного характера» [5, с. 78-80], которые совершенно не подходят для действия, например, в форс-мажорных обстоятельствах. Наряду с этим подоб­ные демократические проце­дуры подчас характеризуются значительным уровнем конфликтности. Это заметно в работе целого ряда политических структур на европейском континенте – к примеру, ОБСЕ, которая нередко демонстрирует не­способность оперативно реа­гировать на кризисы именно из-за проце­дур, направ­ленных на учет интересов практически всех стран-участниц.

Отправной точкой в разработке современных схем и алгоритмов принятия военно-политических решения для ЕС, видимо, можно считать международную интервенцию в бывшую Юго­славию. Хотя основные параметры данной операции были определены Северо­атлантическим Советом с участием почти двух десятков стран, ключевую роль в этом конфликте играли военные силы США, наиболее активно была задейст­вована именно их инфраструктура, а практически вся разведыватель­ная информация, необходимая для принятия решений, поступала из американ­ских источников. Последствия данного конфликта заставили многих европейских политиков усомниться в эффективности такой формы взаимодействия, поэтому весной 1999 года британский премьер Э. Блэр заявил, что Европейский союз должен обладать способностью самостоятельно решать оп­ределенные задачи в области обеспечения безопасности. И в июне того же года на саммите ЕС принимается решение о том, что союз «должен обладать потенциалом для осуществления автономных действий при поддержке боеспособных вооруженных сил, средст­вами принятия решений об их применении и готовностью их применять для реагирования на международные кризисы» [2, с. 11-13].

Определенная сложность при реализации данного решения заключалась в несовпадении политических целей разных стран ЕС, их культурных стандартов, предпочте­ниях избирателей и традиционных методов выхода из проблемных ситуаций. Еще в середине 1990-х годов на это обратила внимание группа ученых под руководством профессора А. Какабадзе. Согласно созданной ими классификации стилей принятия политических реше­ний в разных странах Евросоюза, между государствами се­верной, центральной и южной Европы наблюдались принципиальные различия. По мнению исследователей, основных стратегий всего четыре – это: «консен­сус» (Финляндия, Швеция), «командная работа на общую цель» (Германия, Ав­стрия), «наблюдение и управление со стороны» (Франция), «мотивирующее ли­дерство» (Великобритания, Ирландия, Испания) [14, p. 17-27].

Теоретически, еще в середине XX века в зарубежной политологии при участии П.А. Сорокина, Дж. Гэлбрейта, З. Бжезинского и других крупных специалистов была сформулирована «теория конвергенции», описывавшая механизмы преодоления разрозненности различных государств, факторы и средства их интеграции в единую институциональную среду. Опираясь на основы данной теории, в начале 1990-х годов некоторые исследователи полагали [10], будто гармонизация формальных норм в рамках Европейского Союза могла стать фундаментом для частичной конвергенции в отдельных областях политики и экономики. Однако с течением времени неэффективность политики мультикультурализма и развитие сепаратистских тенденций (в частности, в Испании и Великобритании) позволили придти к заключению, что в созданных условиях сближение может иметь место только между сходными по уровню политико-экономического развития странами, в то время как наиболее слабые страны ЕС вряд ли смогут приблизиться к наиболее развитым, и будет иметь место асимметрия в стратегиях принятия государственных решений.

Более того, было установлено, что в рамках процесса конвергенции через унификацию формальных процедур сближение между странами может носить лишь внешний характер, когда институты страны-реципиента не перенимают организационно-нормативные основы функционирования институтов страны-донора, а ограничиваются лишь подражанием. К примеру, исходя из проведенного профессором Х. Брезинским анализа институциональных трансформаций в Восточной Германии после объединения с ФРГ, можно понять, что после 1990 года в обеих ранее разделенных частях страны появились одинаковые по названию институты, которые при этом выполняли совершенно разные функции [9, p. 225-245].

В итоге, вступивший в силу еще 1 мая 1999 года Амстердамский дого­вор провозглашал главным принципом принятия решений по вопросам внешней политики, обороны и безопасности все-таки «консенсус». Причем по утвержден­ным правилам консенсус между 28 странами должен быть найден не только в глобальных, но и в небольших, тактических вопросах. Конечно, у государств со­хранялось право воздерживаться при голосовании, а решения могли приниматься и большинством голосов, если речь шла о воплощении в жизнь ранее утвержденных общеевропейских документов и принципов. Вероятно, в выборе именно этой стратегии видится стремление сочетать теоретические суждения с оценкой реальных возможностей реализа­ции принятых решений с точки зрения одобрения общественностью. По сути, данная модель подразумевает возможность предста­вителей частного сектора активно вмешиваться в государственную политику через формальное и неформальное консультирование политических лидеров, совместное с ними участие в конференциях, привлечение в качестве экспертов, софинансирование проектов, перемещение кадров из госсектора в частный и обратно и т.д.

Однако в этом же кроется и определенная проблема. С одной стороны, наиболее рациональные решения, как правило, принимаются именно малыми гетерогенными группами, состоящими из людей с разной жизненной биографией, ценностями и менталитетом, поэтому привлечение акторов из разных областей выглядит вполне резонным. С другой стороны, в преимуществах такого плюрализма кроется и недостаток: «если политикам не нравятся выводы каких-то исследований, они вполне могут обратиться к другим источникам сведений» [4, с. 9]. Отсюда, консенсус достигается путем элементарного изменения состава дискуссионной группы.

В частности, по данным американского психолога И. Джениса [13], элитарные группы неспособны оказывать независимое воздействие на общественно-политические процессы в стране и мире из-за особенностей группового мышления, когда ради сохранения иллюзии единогласия политики часто подвергают себя самоцензуре, если по какой-то причине их индивидуальные мысли вступают в противоречие с мнением коллектива. Кроме того, убежденность в собственном превосходстве (интеллектуальном, моральном и т.д.) над народными массами делает элиту невосприимчивой к сигналам извне, указывающим на допущенные ошибки. Как следствие, принимаемые решения не только вызывают сопротивление масс при их реализации, но и оборачиваются кризисами и социальными революциями.

К примеру, такого рода особенности были свойственны японской политической жизни до 1945 года. Основами стратегической культуры страны в этот период был принцип консерватизма, вследствие чего пред­ставители элиты не только не одобряли чересчур мас­штабные инновации и рискованные операции, но и противоречащая их мнению информация просто не принималась во внимание [11]. Отчасти, это могло способствовать поражению страны во Второй мировой войне.

Помимо этого, в ходе ряда экспериментов немецкий психолог Г. Гигеренцер установил, что применение многоступенчатого анализа решения политико-экономических проблем позволяло принимать эффективные решения в 68% случаев, а опора на интуицию при решении тех же задач – в 71% случаев [12]. Тем самым, интеллектуальное превосходство элиты и наличие у ее представителей качественного образования, отнюдь, не всегда способствует повышению эффективности проведения государственной политики. Военная элита в данном отношении, наверное, является одним из самых показательных примеров, поскольку армейские коман­диры, оказываясь в обстановке, тре­бующей немедленных действий, без труда идут на нарушение установленных процедур и правил, если верят в необходимость и оправданность своих дей­ствий.

Имеются и иные недостатки. Огромной сложностью для единой Европы сегодня является разность правовых систем стран-членов Союза, из-за чего в них наблюдается и разная скорость принятия решений. С фактами сложно спорить. Минимальное время, необходимое на прохождение всего цикла мероприятий от выдвижения инициативы, ее приня­тия, выделения необходимого финансирования и начала реализации в ЕС составляет 2 месяца, а средний срок – 9-11 месяцев (иногда на это уходит около 1,5 лет) [1, с. 12]. Приведенные данные вполне согласуются с результатами опроса ме­неджеров европейских и азиатских корпораций, проведенного консалтинговой компанией «Hay Group» (в опросе приняли участие более 4 миллионов сотруд­ников). Выяснилось, что в Европе 53% респондентов считают, что их фирмы не могут принимать решения достаточно быстро, как того требует рынок, а 36% даже высказали мнение, что их фирмы принципиально неспособны реагировать на изменения внешней среды. При этом разница между отдельными странами ЕС в скорости принятия бизнес-решений невелика – разница между лидирую­щей Германией и отстающей Великобританией составила всего 3% (в Германии 48% менеджеров посчитали быстроту реагирования своих фирм приемлемой, а в Великобритании – 45%). Для сравнения – в Китае 60% респондентов полагали свои предприятия способными принимать адекватные меры с высокой скоро­стью, а в Индии аналогичный показатель составил 58%. По сути, политическая система европейских стран демонстрирует те же недостатки, что и экономическая.

Эти тенденции в полной мере проявились при создании общеевропейских военных структур.

С 2000 года в ЕС стал действовать Комитет политики и безопасно­сти (КПБ), состоящий из дипломатических работников стран-уча­стниц Союза, в за­дачи которого входило не только осуществление мониторинга международных собы­тий и подготовка рекомендательных документов для ру­ководящих струк­тур Евросоюза, но и контроль процессов урегулирования раз­личных политиче­ских кризисов. Научно-методическую поддержку КПБ должен был оказывать Ко­митет по гражданским аспектам кризисного управления (создан в том же году), призванный постоянно работать над совершенствованием дос­тупных ЕС анти­кризисных инструментов. Параллельно с вышеназванными ор­ганами работает (основанный в 2001 году) Военный комитет ЕС – его за­дача состоит в консультировании КПБ по вопросам исключительно военной безопасности и обороны. В свою очередь, Военный комитет находится в посто­янном контакте с Военным штабом Евросоюза, в состав которого входят от­делы: предваритель­ного планирования, разведки, операций, логистики, защиты информации, во­енно-гражданский и др. [3, с. 316-318]. Однако и этих структурных подразделе­ний полити­кам показалось недостаточно, поэтому 1 января 2003 года был создан Ситуаци­онный центр Евросоюза, занятый сбором и обработкой разведывательной ин­формации по оборонной тематике (этот центр готовит специальные аналитиче­ские доклады для учреждений ЕС). В целом, система созданных органов оказалась столь громоздкой и бюро­кратизированной (имели место дублирование функций и острая межведомст­венная конкуренция), что на протяжении 2000-х годов специалисты, раз за ра­зом были вынуждены констатировать невероятно низкую оператив­ность приня­тия важнейших военно-политических решений в Европе.

Задача ЕС состояла в том, чтобы «выработать механизм принятия решений, обеспечивающий объек­тивную оценку развития политических процессов в регионе». Она не была сверхсложной, но до сих пор «количественный фактор противоположных пози­ций и стремлений стран-участниц значительно осложняет выработку именно эффективных решений, основанных на объективном анализе, а не на нацио­нальных интересах отдельно каждой страны» [7, с. 12].

Вероятно, что одна из ключевых проблем в области построения общеевропейской системы принятия решений заключалась в том, что политики ЕС начали данный процесс не с того. Одной из стартовых точек в подобном реформировании должно было стать появление системы обеспечения политических лидеров актуальной и достоверной информацией, а также модели ее обработки.

Соответственно, реформы в современных условиях должны начинаться не с вооруженных сил, являющихся инструментом реализации политических решений, и даже не с органов управления ими, а с формирования разведывательно-аналитических служб. Так, по мнению профессора Мадридского университета Комплутенсе Г.Д. Матеи, важной чертой эффективных демократических режимов является как раз включение спецслужб в законодательно закрепленный механизм принятия политических решений [16]. В таком ракурсе сотрудники разведки и контрразведки не только должны являться носителями правосознания, но и быть в высокой степени вовлеченными в политическую жизнь и удовлетворение потребностей общества – без этого политики не смогут принимать объективные решения о применении военной силы. К примеру, решение об отправке американского военного контингента в Ирак, принятое администрацией Президента Дж. Буша-младшего, как выяс­нилось впоследствии, принималось на основе избирательного отношения к разведданным [15, p. 265], что привело к негативным последствиям, как для самой администрации, так и для вооруженных сил США.

Фактически, для поддержания международно-правового порядка в современных условиях требуется применение комплекса дипломатических, телекоммуникационных, программных, финансово-экономических и иных средств, наибольшим опытом использования которых обладают секретные службы. Что же касается вооруженных сил, то в условиях глобализации использование их традиционного инструментария выглядит контрпродуктивным.

Резюмируя, можно заключить, что в условиях сложившейся к настоящему времени системы принятия решений в рамках ЕС сложно рассчитывать, что решения о применении военной силы могут быть в большей степени обусловлены объективными потребностями армии и госу­дарства, нежели чисто бюрократическими соображениями. Установленная в 1999 году модель принятия решений привела к укреплению тенденции разнонаправленного развития, когда в Европе «парадоксально сочетаются рост национального эго­изма и укрепление взаимозависимости» [8, с. 123]. Политические вопросы ран­жируются по значимости и могут решаться как отдельными государствами, так и надгосударственными структурами – западные исследователи сегодня описы­вают эту модель как «систему постоянных переговоров между связанными друг с другом правительствами на различных территориальных уровнях» [6, с. 56]. Вдобавок, Амстердамский договор не устранил проблему нахождения оптимальных форм международно-правового и идеоло­гического взаимодействия с американскими союзниками. А ведь военная элита США, даже признавая право европейцев на создание собственной системы безопасности, стояла на позиции, что «даже если Вашингтон решит не посылать свои войска, мы все равно хотим участвовать в процессе принятия решений с самого начала» [17].

Таким образом, становится ясно, что в процессе создания общеевропейской системы принятия военно-политических решений лидеры стран ЕС руководствовались опытом прошлого, поэтому создаваемые ими структуры оказались слишком слабо приспособлены для решения современных задач.

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Научна я статья автора на тему «Общеевропейская система принятия военно-политических решений: проблемы построения» претендует на анализ принятия решений в рамках общеевропейской политики в военно-политической области. Актуальность темы представленного исследования имеет несомненно важное значение в области конфликтологии, поскольку на современном этапе в западных странах отмечается сложный и замысловатый процесс принятия определенных решений во внешней политике. Не вызывает сомнений тот факт, что ЕС позиционирует себя как глобальный игрок, использующий в основном инструменты мягкой силы и опирающийся на свои экономические возможности, чтобы создать привлекательный образ евроинтеграции. Сам процесс европейской интеграции предполагает постоянный диалог, качественное и количественное движение, что делает общую внешнюю политику одним из важнейших направлений коммунитарной политики. При этом внешняя политика ЕС — это не только международное взаимодействие, но и сотрудничество государств-членов в сфере безопасности и обороны, а также в военно-политической сфере и т.д. В центре этой деятельности находится Европейская служба внешнеполитических действий, созданная в 2010 г.
Автор в рамках данной работы предпринял попытку комплексного исследования одного аспекта функционирования современной общеевропейской системы в военно-политической области, ее проблемного поля, форм и уровней сотрудничества стран ЕС в этой сфере.
В работе автор цитирует работы ведущих экспертов в исследуемой области, посвященные механизмом преодоления разрозненности различных государств, факторы и средства их интеграции в единую институциональную среду (П.А. Сорокина, Дж. Гэлбрейта, З. Бжезинского и др.). в основе исследования лежит необходимая библиографическая база на русском и английском языках. Важно отметить, что автор уделяет место в работе понятийному аппарату и теоретическим вопросам, связанных с изучением общеевропейской модели. Автору удалось в определенной мере показать теоретический дискурс заявленной темы с различных позиций.
Особый интерес рецензента вызвали выводы автора. Исследователь справедливо отмечает, что « реформы в современных условиях должны начинаться не с вооруженных сил, являющихся инструментом реализации политических решений, и даже не с органов управления ими, а с формирования разведывательно-аналитических служб».
Структура научной работы выстроена в соответствии с целью исследования. Стоит отметить, что цель и задачи исследования не обозначены четко автором, что следует отнести к пожеланию в дальнейшей работе. Работа состоит условно из вводной части, основной части, которая позволяет рассмотреть тему исследования и развития общеевропейской системы в принятии решений в военной сфере. В работе выдержана целостная структура и короткие выводы. Полученные результаты взаимосвязаны.
Список использованной литературы включает 17 позиций из работ на русском и английском языках.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.