по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Рецензирование за 24 часа – как это возможно? > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Человек и культура
Правильная ссылка на статью:

Молодежные музыкальные субкультуры в глобализованном мире: эстетические ценности и поиск идентичности.
Шапинская Екатерина Николаевна

доктор философских наук

профессор, РГУФК СМиТ

107207, Россия, г. Москва, ул. Уральская, 6

Shapinskaia Ekaterina Nikolaevna

Doctor of Philosophy

deputy head of the Expert-Analytical Center for the Development of Education Systems in the Sphere of Culture at Institute of Cultural and Natural Heritage of Dmitry Likhachov

107207, Russia, g. Moscow, ul. Ural'skaya, 6, of. Uralskaya

reenash@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Иванов Сергей Викторович

кандидат культурологии

.

125040, Россия, г. Москва, ул. Правды, 5, кв. 44

Ivanov Sergei Viktorovich

PhD in Cultural Studies

N/A

125040, Russia, Moscow, Pravdy Street  5, unit #44

sermen@yandex.ru

Аннотация.

Предметом исследования являются молодежные субкультуры, основанные на общности музыкальных вкусов и практикующие различные формы музыкальной деятельности. Эта проблема является актуальной в современном мире, в котором соседствуют глобализационные стратегии и стремление культур к сохранению идентичности. Эти процессы во многом выражаются в художественных практиках, в том числе и субкультурных. Для молодежи музыка является не только выражением эстетических вкусов и предпочтения, но и средством самоидентификации. Именно через субкультурные практики молодежь находит применение стремлению к самовыражению, которые зачастую вызывают отторжение доминантной культурой. При подготовке статьи были использованы различные методы: анализ текстов, включенное наблюдение, дескриптивный метод, интервью, обобщение материала культурных практик. Основными выводами проведенного исследования является признание необходимости внимательного отношения к молодежным субкультурным практикам как выражению эстетических ценностей и идентификационных стратегий современной молодежи. Отмечается важность соотнесения субкультурных практик с базовыми эстетичекскими ценностями, включения форм субкультурной активности в более широкий социокультурный контекст с целью поощрения творческих способностей и самовыражения молодежи.

Ключевые слова: Субкультура, молодежь, ценность эстетическая, идентичность, стиль, консьюмеризм, глобализация, креативность, практика культурная, музыка

DOI:

10.7256/2409-8744.2016.3.17809

Дата направления в редакцию:

02-02-2016


Дата рецензирования:

03-02-2016


Дата публикации:

25-06-2016


Abstract.

The subject of this research is the youth subcultures based on the commonality of tastes in music and the existing various forms of music activity. This problem is relevant to the modern world with neighboring globalization strategies and the effort of cultures to preserve identity. These processes in many cases are outspoken in creative practices, including subcultural. Namely through subcultural practices the youth finds the application to the strive for self-expression, which often cause rejection by the dominant culture. The main conclusion consists in the acknowledgment of the necessity of careful attention to the youth subcultural practices as an expression of aesthetic values and identification strategies of the modern youth. The authors note the importance of comparison of the subcultural practices with the basic aesthetic values, as well as of inclusion of the forms of subcultural activity into the more extensive sociocultural context for the purpose of encouragement of the creative skills and self-expression among the youth.

Keywords:

Aesthetic value, Identity, Style, Consumerism, Globalization, Creativity, Cultural practice, Music, Youth , Subculture

Статья подготовлена при поддержке РГНФ, грант № 14-03-00035

Тема музыкальных субкультур является весьма актуальной в исследованиях жизненного мира современной молодежи, в особенности подростков («тинэйджеров), так как музыка является не только развлечением или видом эстетической деятельности, но и социальным фактором, играющим очень важную роль в формировании молодежных субкультур.

Результаты различных исследований и наблюдений показывают, что музыкальные вкусы молодежи обусловлены, в основном, процессами глобализации и медиатизации, которые определяют вкусы и предпочтения (в особенности этой возрастной группы) в современном мире. Мы основываемся на данных проведенного среди московских старшеклассников интервью, результаты которого отражены в книге: Шапинская Е.Н. «Очерки популярной культуры», а также исследований методом включенного наблюдения, которые на протяжении ряда лет проводил С.Иванов.[1]

То или иное музыкальное направление тесно связано с жизненным стилем и ценностями молодежи. Обосновывая свои музыкальные предпочтения и определяя место, которое музыка (в частности, выбранный стиль) занимает в их жизни, тинэйджеры часто говорят о том, что они чувствуют прилив энергии, желание двигаться, ощущение связи со сверстниками, слушающими такую же музыку. В этом возрасте движение, возможность выхода энергии, ощущение сообщества очень важно для ощущения собственной полноценности и телесной удовлетворенности, что сказывается в предпочтении такой музыки, которая дает возможность движения. Не менее важным становится и преодоление одиночества, участие в совместном действе, вхождение в субкультурную общность, которая часто заменяет молодежи сложные отношения со «старшими» - родителями или учителями. Не удивительно, что сегодня подростки часто выбирают такие стили как хип-хоп, рэп, хеви метал, некоторые направления рока, причем отечественная популярная музыка практически не пользуется спросом, что еще не так давно объяснялось, по мнению тинэйджеров, тем, что в России качество исполнения не достигло достаточно высокого уровня. Сейчас, по мнению подростков, ситуация изменилась к лучшему, российские субкультурные музыкальные завоевали широкую известность, при этом критерии качества исполнения стали очень высокими.

Кроме удовлетворения эстетических и, во многом, физиологических потребностей подростка, музыка имеет большое значение как фактор социализации, которая в этом возрасте проходит во многом посредством формирования подростковых и молодежных субкультур, причем она занимает одно из ведущих мест в качестве центра, вокруг которого образуется субкультура, с ее внешними признаками, стилем жизни, типом взаимоотношений с «официальной» культурой.

Возникновение и развитие субкультур связано с тем, что ни одно общество не имеет единой системы значений, одинаковых для всех его членов. В широком смысле слова, все узнаваемые группировки в обществе имеют свою собственную иерархию ценностей и характерный внешний вид и модели поведения. Понятие субкультуры применяется прежде всего для определения видимого и символического сопротивления реальной или кажущейся субординации, и это особенно наглядно проявляется в молодежной культуре, представители которой стремятся поддерживать свой стиль жизни, отличный от взрослых, что выражается и в манере одеваться, и в проведении досуга, и в предпочтениях в области искусства, в частности музыки. Недаром наибольшее развитие понятие субкультуры получило в исследованиях, посвященных различным группам молодежи, где субкультурные реакции наиболее заметны (панки, скинхеды, хиппи и т.д.)

Исследование субкультур началось особенно интенсивно во второй половине ХХ века в западном социогуманитарном академическом дискурсе. Несмотря на различные определения под субкультурой обычно понимается «сегмент общества, который разделяет определенный набор нравов, образ жизни и ценности, которые отличаются от моделей, принятых в обществе в целом». [2, 79] Существование множества субкультур характерно для крупных, сложных обществ. Члены субкультуры участвуют в доминантной культуре, и в то же время практикуют специфические формы поведения. Часто субкультура имеет свой жаргон, который отделяет ее от остальной части общества. Он позволяет членам субкультуры понимать слова, имеющие значение, отличающееся от общепринятого. Он также устанавливает модели коммуникации, которые не могут быть поняты «чужаками». Специфический жаргон определенной субкультуры создает чувство общности и вносит вклад в развитие групповой идентичности. Лингвистические формы в субкультурах являются примером тех процессов, которые происходят в языке в целом под влиянием межкультурных взаимодействий не только между этническими культурами, но и между различными социальным и культурными стартами, поколениями, испытывающими влияние глобализации и медиатизации. Можно часто услышать мнение о «засорении» русского языка иностранными терминами, особенно в области технологических инноваций. Но новее поколение выросло в этой лингвистической среде, и не воспринимает как чужеродные многочисленные заимствования и русифицированные версии англоязычных терминов. Тоже самое происходит и в музыкальных субкультурных сообществах, участники которых не воспринимают лингвистической разнородности как чего то мешающего восприятию и коммуникации. Можно по- разному относиться к этим лингвистическим процессам, но остается признать тот факт, что новые культурные явления сформировали собственное дискурсивное пространство, которое мы можем изучать, но вряд ли можем изменить.

Существует множество способов развития субкультур. Часто субкультура возникает, так как сегмент общества сталкивается с проблемами (или даже с привилегиями), ставящими его в обособленное положение. Молодежные субкультуры привлекают к себе наибольшее внимание деятелей образования и культуры. В быстро модернизирующемся обществе каждое поколение отличается как от предыдущего, так и от последующего. Это помогает объяснить многие явления, происходящие в современном обществе, в частности несовпадение вкусов даже в рамках одного поколения. Наблюдения авторов данной статьи показывают, что субкультурная активность, возникая в подростковом возрасте, наиболее активно проходит среди тинэйджеров и угасает к возрасту 20-22 лет, то есть ко времени взросления, профессиональной определенности, более четкой личностной идентификации. Но даже переход из школы в вуз часто меняет групповую и субкультурную ориентацию молодежи и, соответственно, музыкальные пристрастия. Так, если мы обратимся к музыкальным вкусам студентов, то увидим, что они отличаются от подростков, которые всего на несколько лет моложе. Что касается «взрослых», то они часто характеризуются тинэйджерами как «древние» люди со своими специфическими вкусами, которые абсолютно непонятны их детям. Разрыв поколений усиливается за счет этого несходства, в то время как в традиционном обществе именно музыка, искусство были инструментами передачи культурного наследия.

Новая волна интереса к исследованию субкультур, в особенности молодежных, возникла в 70-е гг. ХХ века. Во многом это было связано, с одной стороны, с демонстративностью и многочисленностью постоянно возникающих субкультур, с другой – с растущим консьюмеризмом как одной из важнейших черт общества. Этот консьюмеризм носит во многом символический характер, и «символическое потребление» становится важным фактором культуры конца прошлого века. Как отмечает известный исследователь современной культуры повседневности А.Лефебр, «предметы на практике становятся знаками, а знаки – предметами, и вторая природа становится на место первой – начального слоя воспринимаемой реальности». По его мнению, всегда существуют «возражения и противоречия, которые мешают замыканию пространства между знаком и предметом, производством и воспроизводством». [3] Значение молодежных субкультур связано с этими противоречиями, которые находят в них выражение. По мнению другого исследователя, чье имя прочно вошло в список исследователей субкультур, Д. Хебдиджа, «вызов гегемонии, который представляют субкультуры, не является прямым. Скорее, он выражается косвенно, через стиль». [4, 17] Эти противоречия проявляются на уровне внешних проявлений, на уровне знаков. Причем для сообщества потребителей мифов они не являются какой-то единой целостностью. Изучая молодежные субкультуры (не только музыкальные, но и основанные на других принципах) мы должны попытаться различить скрытые сообщения, заключенные в коде, лежащем в основе «блестящих поверхностей» стиля, проследить их как «карты значений», которые репрезентируют те самые противоречия, которые они стремятся разрешить или скрыть.

Существование субкультур, которые имеют яркие внешние проявления, интересует не только ученых, которые «читают» их как тексты, но и педагогов, а также общественное мнение, склонное усматривать в них «подрыв авторитета». Будучи символическим нарушением общественного порядка, такие движения привлекают и продолжают привлекать к себе внимание и действовать как основной носитель смысла в субкультуре.

Интересно отметить, что за десятилетия, прошедшие с выхода первых работ, посвященных субкультурам, субкультурные проявления приобрели еще более манифестный характер. Акценты переместились с чисто внешнего символического выражения стиля, материализующегося в различных артефактах (одежда, украшения, прически и т.д.) на саму телесность. Недаром наибольшее внимание привлекают к себе субкультуры, связанные с внешним изменением телесности (тату, пирсинг, боди-арт) или со стремлением преодолеть ограничения, этой телесностью налагаемые (экстремалы различных видов). Второе не исключает первого, и у приверженцев экстремальных видов спорта также есть своя внешняя атрибутика и символика. Если мы находим в субкультуре определенную форму субверсии, то в данном случае эта субверсия происходит уже на экзистенциальном уровне, так как под вопрос ставится уже сам инстинкт самосохранения, который экстремалы всячески пытаются преодолеть, вплоть до увлечения «самоуничтожением», смысл которого сами представители этого движения видят в преодолении страха перед смертью, в шаге навстречу ей, который не всегда заканчивается отходом на позицию безопасности. В популярных среди молодежи музыкальных стилях мы также находим проявления этого экстремизма, который можно было проследить еще в поведении фанатов советского рока. Эта тенденция сохраняется и сейчас, и музыкальные фанаты отличаются порой не менее экстремальными формами поведения, чем футбольные фанаты, провоцирующие нередко вспышки насилия

В настоящее время существует множество молодежных субкультур, и музыкальные являются лишь одним из их проявлений, но взаимоотношения между различными субкультурами возникают постоянно на различных основаниях. В любом случае молодежные субкультуры продолжают привлекать к себе внимание из-за их яркой внешней выраженности, в частности в манифестации своей приверженности различным музыкальным стилям. Многие исследователи склонны рассматривать молодежную культуру исключительно как антропологически универсальное явление, как своего рода ритуалы перехода к взрослому состоянию, которые имеют место во всех обществах, принимая разные формы, от сложных обрядов инициации в племенах до экстремалов в современных обществах (интересно отметить, что в обоих случаях наличие физической боли или нанесение увечий являются знаком «взрослости»). Тем не менее, в этих исследованиях нет объяснения возникновения специфичной субкультурной формы в тот или иной исторический период. Однако, связь между субкультурой и ее социокультурным контекстом, несомненно, существует. Эта связь особенно четко прослеживается в период после Второй мировой войны, когда общественные изменения стали фоном развития многочисленных субкультур в западных обществах. Во многом это связано с приходом масс медиа, которые привнесли элемент глобализации в молодежную среду. Подросткам стали доступны музыкальные стили всего мира. В то же время в мировой музыке происходят процессы смешивания различных стилей, возникших в разных этнических группах. Возникает так называемый «глобал поп», в котором соседствуют элементы самых разных музыкальных культур. Важным процессом, происходящим в культуре в целом, а в молодежных субкультурах в особенности, является гибридизация. Термин «гибридность», весьма распространенный в современной исследовательской литературе, используется «для обозначения …и описания широкого диапазона социальных и культурных феноменов, включающих в себя смешение двух или более культур».[5, 54] Для понимания таких форм необходимо рассмотреть их функционирование в глобальных и локальных контекстах. На практике смешение элементов, утративших аутентичное значение и приобретших смысловое наполнение, свойственное той общности, в которой они получили распространение. Это во многом связано и с превалирующей системой ценностей, в области которой особенно явным становится разрыв поколений и выявляется протестная направленность субкультуры, которая модет принять контркультурные и асоциальные формы. Работая с тинэйджерами, а также и с более «взрослыми» молодыми людьми, перешагнувшими порог школы, можно видеть связи и разрывы между доминантной и субкультурной системой ценностей. Для понимания возрастных особенностей той или иной группы молодежи, а также для определения того, насколько то или иное музыкально-субкультурно увлечение носит временный характер, определенный возрастом, необходимо обратиться к исследованиям в области возрастной психологии, которые могут более точно делать выводы и прогнозы. На данный момент, подходя к проблеме с точки зрения культуролога, можно сказать, что выбор, который делает молодежь старшего школьного возраста, показывает, что в субкультурной группе ключевые ценности «магистральной» культуры - трезвость, амбиция, конформизм – меняются на их противоположности – гедонизм, отрицание авторитета, стремление к действиям, выражающим протест. Именно эти качества проявляются в предпочитаемых молодежью музыкальных стилях – рэп, хип хоп, тяжелый рок. Это не только выражение эстетических вкусов молодежи. Можно сказать, что сложившаяся система музыкальных предпочтений представляет собой компромиссное решение между двумя противоречащими потребностями : потребностью создавать и выражать автономность от родителей и потребность поддерживать родительскую идентификацию». Популярные субкультурные стили можно рассматривать как попытку создать связь между опытом и традицией, между известным и новым. Таким образом, скрытой функцией субкультуры становится выражение и разрешение противоречий, которые остаются скрытыми или неразрешенными в культуре старшего поколения.

В молодежных субкультурах, как правило, происходит отклонение от общеупотребительных норм, которое вносит «семантический беспорядок» в упорядоченное социокультурное существование общества. Как отмечает С.Холл, новые субкультурные проявления являются одновременно драматичными и бессмысленными внутри общепринятых норм, они бросают вызов нормативному миру. Они делают проблематичным не только то, как мир определяется, но и то, каким он должен быть. [6] Одним из особенно заметных явлений представляется нарушение норм языка в субкультурных жаргонах, о котором мы писали выше, что всегда связано с идеей нарушения социального порядка. Границы приемлемого лингвистического поведения предписаны рядом табу, которые гарантируют «прозрачность» значения. Нарушение этих табу становится одним из стилевых признаков субкультуры и одновременно кодом, который позволяет членам группы создать свое семантическое пространство. Необходимо отметить, что в последние десятилетия ХХ века происходит «лингвистический обмен» между доминантной культурой и субкультурами, и множество субкультурных лингвистических проявлений легитимизируются. Отсюда использование «нецензурных выражений» в печатном слове и масс медиа, причем, как правило, эти выражения не несут никакой семантической нагрузки, а являются символом вседозволенности и свободы, указывающих на размытость норм в обществе в целом, а не только в отдельных субкультурах. Субкультурные стили уже не являются принадлежностью определенных групп, обладающих отчетливой самоидентификацией, но проникают в самые разные слои общества в той или иной форме, в лингвистическом «хулиганстве» или в модной детали одежды. Причину этого явления надо искать не столько в «моде» на субкультурные стили и их привлекательности для различных групп (не только молодежи), но, скорее, в самом характере современной массовой культуры, котрая легко аппроприирует самые разные культурные явления, превращая их в предметы «культурной индустрии» (термин Т.Адорно) и извлекая из них определенную прибыль. До того времени как субкультурные стили и ценности могут приносить прибыль, они тиражируются и рекламируются массовой культурой, сменяя друг друга с быстротой и непредсказуемостью, характерной для постсовременной фазы культуры.

Одним из наиболее распространенных музыкальных стилей в подростковой и молодежной среде сегодня является рэп и, как более широкое понятие, вся хип хоп культура в целом, которая представляет собой яркий пример гибридной субкультуры, возникшей в результате процессов глобализации и интенсивного межкультурного взаимодействия.

В современных культурологических исследованиях хип хоп обычно рассматривается по преимуществу как субкультура, что, на наш взгляд, ограничивает многообразие его смыслов и проявлений влов и эффектов?ком дискурсе хип хоп обычно рассматривается как субкультура, что на наш взгляд ограничивает многообразие его смы культурной панораме наших дней. Эта амбивалентность связана как с изменением статуса субкультур в результате процессов деконструкции традиционных бинаризмов (в частности, «центр/ периферия») так и с интенсивными процессами межкультурного взаимодействия, ведущих к образованию множественных гибридных форм культуры.

Для хип хопа в целом свойственна трансформация фрагментов культур разных стран и народов. При этом сама хип хоп культура органично включает в себя совершенно разные проявления художественного стиля, а также различные формы художественных практик: музыку, танцы и визуальное искусство (граффити). Появившись в Нью Йорке в конце 70-х гг. прошлого века, рэп стал одной из форм популярной музыки, которая состоит из произношения фраз или "начитывания" текста на ритмическую музыкальную основу, доказав, что имеет право на существование по всему миру с нарастающей силой. Слова и ритм - это сердце рэпа. Один или несколько вокалистов рассказывает историю, основанную на синкопации, а диск жокей обеспечивает ритм, при помощи драммашины или делая «скрэтчи» на пластинке (быстро двигая пластинку под иголкой взад-вперед, создавая таким образом, характерный для хип-хопа звук). Тексты рэпа изначально были сконцентрированы на афро-американском жизненном опыте, а музыка, хотя и не вся, была ориентирована на афро-американскую молодёжь. Любое событие внутри чёрной общины могло быть вынесено на рэп арену. Популярные рэп-композиции затрагивали такие темы как секс, отношения полов, расизм и преступления. В настоящее время этот опыт вышел за пределы данного этнического сообщества и приобрел глобальный масштаб

В дополнение к развлекательному аспекту, рэп музыка в настоящее время обеспечивает значительную степень неформального образования для подростков, которое выходит далеко за пределы классных кабинетов и создаётся в среде уличных тусовок. Рэп могут критиковать или, напротив, превозносить, как музыкальный продукт, но его нельзя игнорировать, как доминирующее средство самовыражения в современной подростковой культуре. В частности, подростки считают, что рэп служит превосходным способом раскрытия своей личности, сплоченности, а также эмоциональной поддержки.

В Россию рэп, как и хип-оп культура в целом, пришел, наряду со многими другими музыкальными субкультурными явлениями, в постсоветский период, когда культурное пространство нашей страны открылось самым разным течениям и влияниям, как с Запада, так и с Востока. Хаотичность субкультурной сцены 80-х гг. прошлого века объясняется отрицательным отношением со стороны доминантной культуры и ее представителей к почти всем зарубежным направлениям популярной музыки, которые ассоциировались с «вредным влиянием Запада». Музыкальные субкультуры во всем их многообразии стали одной из основных составляющих отечественной массовой культуры, которая до этого была идеологизирована и отгорожена от мировых трендов. Во многом это обусловлено спецификой социальной реальности советской эпохи, когда субкультурные проявления рассматривались как чисто отрицательное явление, не нуждающемся в серьезном исследовании. Субкультурная активность советской молодежи была, действительно, в какой-то степени заимствована с Запада, но такое заимствование носило весьма ограниченный характер, так как мощное давление идеологических аппаратов не давало возможности открыто проявлять «экзотические» субкультурные стили. Даже само слово «стиль» получило в советском обществе негативные коннотации в его производном – «стиляги», обозначающее людей, «которые, по их собственному выражению, «давили стиль», вопреки навязывемому сверху аскетизму, обязательной серости и незаметности в одежде, поведении и образе жизни». [7, С.116]

В постсоветский период развитие молодежных субкультур начинает идти быстрыми темпами, причем одновременно внимание как социума, так и исследователей обращается и на другие субкультуры – этнические, криминальные, маргинальные. Иногда параметры этих субкультур совпадают – так немалая часть молодежи оказывается вовлеченной в криминальные субкультуры. Но все же наиболее манифестными субкультурами продолжают оставаться молодежные. Их групповая идентификация настолько ярко выражена, а возраст «молодежи» охватывает настолько широкий круг людей, имеющих различные потребности и запросы, что вряд ли возможно говорить о какой-то единой молодежной субкультуре – даже тинэйджеры формируют субкультурные образования по совершенно разным основаниям. Недаром М. Маклюэн еще в «Галактике Гутенберга» говорил о молодежных (вернее, детских, которые все больше приближаются к молодежным в век мультимедиа и компьютерных игр) субкультурах как о богатейшем материале для современного антрополога: «Фольклористы и антропологи могли бы, не отходя далеко от порога своего дома, исследовать живую и процветающую, но лишенную самосознания культуру, которая почти так же игнорируется сложным миром и почти так же не подверженна его влиянию, как культура какого-нибудь непрерывно уменьшающегося племени аборигенов, ведущего свое беспомощное существование в глубине какого-нибудь заповедника. Думаю, что этот предмет заслуживает более обширного исследования. Как заметил Дуглас Ньютон, «Всемирное братство детей – это самое большое из диких племен и единственное, которое не обнаруживает признаков вымирания». [8, С.137] Действительно, с 80-х гг. прошлого века различные субкультурные образования начинают привлекать все большее внимание антрогпологов, культурологов, социологов. Значение субкультур в общем социокультурном контексте настолько велико, что их изучение становится частью учебных дисциплин социогуманитарного цикла. Многие исследователи считают, что молодежная субкультура – характеристика целого поколения, что существует некоторое субкультурное «ядро», присущее всему молодому поколению. На наш взгляд, такая точка зрения страдает некоторой схематичностью и не учитывает не только стилевого многообразия субкультур, но и сложностей системы культурной стратификации, делающей понятие «молодежь» весьма абстрактным теоретическим конструктом. Особенно это применимо по отношению к российской социальной реальности, где субкультуры предстают как весьма рассеянные явления, объединенные скорее искусственно созданным исследовательским пространством, чем неким консенсусом внутри общества. Это объясняется рядом причин, среди которых можно выделить социальную и экономическую неустойчивость российского общества в последние десятилетия, особенности социальной мобильности в российском обществе, а также утеря нормативно-ценностных оснований, необходимых для поддержания социальной солидарности и обеспечения социальной идентичности. Российским субкультурным образованиям (как уже говорилось выше) свойственна связь с криминальными субкультурами. Другой характерной чертой является ориентировка на западные субкультурные влияния, которые переносятся на отечественную почву с разной степенью модификации, что мы и видим при изучении музыкальных вкусов и предпочтений, в нашем случае на примере рэп музыки.

После преодоления ограниченности музыкального мира советской эпохи новые музыкальные стили начинают бурно развиваться, становиться основой субкультур, а музыкальные вкусы и субкультурные практики российских подростков все меньше отличаются от их сверстников в глобализованном мире. Новое Интернет-поколение мгновенно узнает обо всех музыкальных новинках, обсуждает их со сверстниками по всему миру и может проявлять свою креативность через социальные сети.

Говоря о музыкальных субкультурных стилях начала ХХ1 века, необходимо упомянуть, что во всем субкультурном пространстве, начиная с последних декад ХХ века, происходят изменения, связанные, во многом, с состоянием культуры, которое иногда называют «посткультурой».[9. С. 173] Посткультурный поворот не мог затронуть и субкультуры, как практики, так и теоретическую рефлексию, которая выразилась в появлении такого направления как «постсубкультурные исследования». По сравнению с cultural studies авторы новых подходов предлагают осознание современных субкультурных форм как динамических объектов, которые не связаны четкими линейными взаимодействиями ни друг с другом, ни с доминантной культурой, будучи отчасти растворенными в общем культурном поле. Постсубкультурные исследования предлагают новые подходы к определению различных факторов, играющих решающую роль в проведении разграничения между доминантной культурой (мейнстримом) и субкультурами. Среди определяющих понятий выделяются стили жизни, которые, в отличие от приведенного выше определения, зачастую сводятся к выбору стилей потребления. Эти сообщества определяются современными социологами культуры с учетом социо-культурных тенденций общества постмодерна. Известный французский социолог М. Маффесоли вводит понятие «нео-племена», которые понимаются, как новые типы социальных формирований, основанные на индивидуальном выборе стилей потребления. Если в концепции cultural studies субкультуры представлялись как определяемые через сопротивление с помощью стиля, то сейчас акцент сдвинулся на потребительское приобретение новых стилей. Если же определять нео-племена с точки зрения определения групповых идентичностей, то они стремятся к «множественным, текучим и временным» характеристикам. При этом индивид, включенный в такие условные образования, может изменять свои «знаки идентификации».[10, С. 97] Другой характерной чертой, отличающей именно постсубкультурные исследования, является концептуальное отрицание активных политических контекстов касательно субкультур. Так, с одной точки зрения крайняя индивидуализация членов того или иного сообщества способствует аполитичности в широком смысле, при этом возможно наличие внутренней политики внутри самой субкультуры, которая регулирует свою внутреннюю структуру. С другой точки зрения, после коммерциализации исходных стилей, которые обозначали сопротивление, сам протест перешел в убеждения участников субкультур. Для сегодняшних музыкальных субкультур характерна как активная коммерциализация и выход в медиапространство, так и использование художественных возможностей музыкальной формы для выражения настроений групп молодежи, не находящих места в легитимном культурном пространстве. Эти черты можно отметить при рассмотрении текстов рэп-композиций, как аутентичных, так и созданных в российском варианте рэпа, а также при анализе социокультурной составляющей различных музыкальных практик, начиная от поп-звезд и заканчивая группами и исполнителями, склонными к андерграунду.

Можно по-разному относиться к таким музыкальным явлениям как глобализм рэпа, приобретающий локальную окраску при перенесении на российскую почву. Нередко встречается негативная реакция на субкультурные манифестации, особенно в период зарождения определенной субкультуры. Новые музыкальные стили распространяются очень быстро, на их основе образуются другие, происходит «вторичная гибридизация», так как заимствованные музыкальные направления тоже имеют сложную историю и состоят из разнородных компонентов. Но в массовой культуре «присвоение» новых образцов происходит мгновенно, то, что вчера было предметом осуждения, становится сегодня обычными предметами потребления, таким образом лишая субкультурные символы их значения и цели. Субкультуры оказываются инкорпорированными в доминантную культуру, что отражается в оценках данной субкультуры в масс медиа. Эти оценки сочетают в себе шок и осуждение с увлеченными описаниями и восхищением новейшими стилями и ритуалами. Стиль провоцирует двойную реакцию – с одной стороны, он может вызывать восхищение и даже переходить в высокую моду, с другой – вызывать отрицательную реакцию, особенно у тех авторов, которые рассматривают молодежные субкультуры как социальную проблему.

В большинстве случаев внимание медиа прежде всего привлекают стилистические инновации субкультуры. Затем раскрываются девиантные или анти-социальные акты, такие как вандализм, драки и т.п., причем они используются официальными органами как объяснение первоначальным вызовом субкультурой установленным культурным нормам. В то же время продолжается процесс «легитимации» субкультуры, которая начинает входить в более широкое пространство массовой культуры со своими рыночно прибыльными артефактами, со своим «словарем», как визуальным, так и вербальным. В результате субкультуры, которые вначале производили шокирующий эффект, инкорпорируются, находят свое место на карте нашей проблематичной социокультурной реальности. Интересно, что рэп, который вначале воспринимался как «чужеродный» и приводил к вопросам относительно причин своей популярности среди российской молодежи, совершенно чуждой его корням и музыкальной традиции, быстро «освоился» в российском музыкальном пространстве и стал основой ряда композиций, смысловую основу которых составляет проблематика, весьма актуальная для молодого поколения россиян. Что касается масс медиа, то они не только показывают сопротивление молодежной субкультуры, но и помещают его в доминантную систему значений, примером чего служат коммерчески успешные проекты, основанные на рэп музыке и других художественных практиках хип хопа. Таким образом, происходит постоянный процесс восстановления нарушенного порядка, а субкультура инкорпорируется в качестве отвлекающего зрелища в доминантную мифологию, из которой она, собственно, и возникает. Согласно Д. Хебдиджу, этот процесс принимает две характерные формы:

1. Трансформация субкультурных знаков (одежды, музыки и т.д.) в массово произведенные товары (товарная форма.)

2. Переопределение девиантного поведения доминантными группами – полицией, медиа, судебными органами (идеологическая форма).

Первая форма касается, прежде всего, потребления и оперирует исключительно в досуговой сфере (никому не придет в голову прийти на работу в одежде байкера или футбольной форме). Она осуществляет коммуникацию через товары, даже если значения, закрепленные за этими товарами рамеренно искажены. Поэтому в данном случае трудно провести четкую грань между коммерческим использованием субкультурного стиля с одной стороны, и творчеством или оригинальностью, с другой. Каждая новая субкультура устанавливает новые тенденции, порождает новые моды на внешний вид и новые звуки, которые используются соответствующими отраслями культурной индустрии. Проникновение молодежных стилей из субкультуры на рынок моды представляет собой процесс, в который вовлечена целая сеть коммерческих и экономических институтов. Культурные и экономические аспекты этого процесса взаимосвязаны. Как только оригинальные инновации, которые обозначают субкультуру переведены в товарную форму и становятся общедоступными, они «застывают». Изъятые из своего оригинального контекста предпринимателями, производящими их в широком масштабе, они становятся кодифицированными, понятными, превращаются в достояние масс и прибыльный товар. Это случается вне зависимости от политической ориентации субкультуры или от эпатажности ее стиля.

Рассмотрев некоторые черты российской хип хоп культуры, можно сказать, что она является примером того, как в социокультурном пространстве современной России возникают различные сообщества, носящие гибридный характер, что создает определенную сложность в понимании культурных смыслов, которые они несут. Фрагменты различных культур образуют иногда причудливые сочетания, выражающиеся в необычных музыкальных и визуальных текстах. Тем не менее, для массового портебителя, особенно еще не вышедшего из подросткового возраста, сложная структура полюбившейся музыкальной или танцевальной композиции вряд ли представляет интерес – молодым людям нужна энергетика и «драйв», а также возможность принять участие в различных событиях, которые современный город, в особенности мегаполис, предоставляет в избытке. Именно в пространстве мегаполиса сосуществуют самые разные формы коллективной активности молодежи, способы проведения досуга, креативные проекты и т.д. Дробление музыкальной молодежной культуры на множество субкультур, часто совершенно непохожих друг на друга как по своим основаниям, так и по стилистическим особенностям, является одним из показателей общей фрагментации молодежной субкультуры . К тому же, за период взросления дети, тинэйджеры, молодые люди меняют, и не раз, свою принадлежность к субкультурным группировкам, в соответствии со многими социокультурными и личностными факторами. Молодежные субкультуры – это неотъемлемая часть нашего быстро меняющегося мира, и они являются одним из самых заметных явлений, определяющих лик современной культуры. Музыкальные же предпочтения рассматриваются тинэйджерами как часть их жизненного мира, как фактор, сближающий их с подростками других стран. В данном случае, несомненно влияние процессов глобализации, которое наблюдается во всем мире. В то же время, не хотелось бы, чтобы это затмило национальную музыку, которой столь богата Россия и которая тоже является мировым достоянием. В этой связи хотелось бы вкратце остановиться еще на одной проблеме – востребованности классической музыки в молодежной среде.

В России всегда была сильна традиция музыкального образования, которое начиналось с детства. И сейчас музыкальные школы существуют на всех уровнях, от столиц до провинции, зачастую показывая высокий уровень как педагогов, так и учеников. Свидетельство тому - многочисленные конкурсы, фестивали, мастер-классы и т.д. Идея массового детского образования заключается в том, чтобы открыть таланты и создать музыкально подготовленную публику, то есть, подготовить и исполнителей, и слушателей. Если талантливые дети стремятся к новым высотам и при поддержке родителей и педагогов могут в дальнейшем попытаться сделать музыкальную карьеру, то «слушатели» после окончания музыкальной школы, как правило, забывают о своем опыте и переключаются на популярные молодежные стили. Имеет ли классика перспективу среди молодежи или же ее удел – остепенившиеся «взрослые», которые ходят на концерты или в оперу в основном по соображениям престижа? Понимая, что это очень сложный вопрос, хотелось бы остановиться лишь на некоторых попытках привлечь молодого слушателя/зрителя в оперный театр, который в настоящее время переживает подъем и становится пространством самых смелых экспериментов. Некоторые из них, связанные с модернизацией сюжета и сценографии того или иного произведения нацелены, по мнению их создателей, на привлечение молодой аудитории. В качестве примера можно привести постановку «Богемы» Пуччини на Зальцбургском фестивале 2012 г. Мы выбрали этот вариант итальянской классики, так как режиссер Дамиано Микилетто представил героев как субкультурных персонажей наших дней (в частности играющая Мими Анна Нетребко была одета в стиле субкультуры готов). На наш взгляд, вряд ли такой подход может заинтересовать субкультурную молодежь, скорее, то, что можно видеть на сцене вызывает недоумение – почему одетые в молодежном стиле вполне взрослые люди поют классическую музыку, выражая чувства совремшенно иным способом, чем это принято в субкультурной среде? Разрыв между визуальным и музыкальным рядом оставляет странное ощущение абсурда, никак не вызывающее стремления продолжать знакомство с классикой, разве только с изрядной долей иронии. Кроме того, если мы рассмотрим пристрастия молодых зрителей в области литературы и кино, то увидим, что очень большим спросом пользуются жанры фэнтези и романтизированные сказки с долей мрачного «саспенса», а вовсе не реалистические репрезентации повседневного субкультурного бытия. Чтобы привлечь молодого зрителя/слушателя, вовсе не надо внушать ему, что в опере все так же, как и в его жизни, скорее, может быть успешнее противоположная стратегия показа романтического «иномирия» и отличающихся от обыденности чувств. Этот небольшой пример приведен нами, чтобы показать пути поиска, которые ведутся в направлении сближения классической и массовой культуры, причем последняя довольно легко инкопорирует классические сюжеты и жанры. Можно, к примеру, назвать успешный проект – рок-оперу «Моцарт», в которой утверждается универсализм человеческого гения, или хип-хоперу «Кармен», где архетипичный сюжет обыгрывается в стиле рэп. Учитывая бурную динамику современной культуры и плюрализм выборов, стоящим перед сегодняшним школьником, студентом, для которого мир – это мозаика культурных фрагментов, которые можно комбинировать по своему выбору, можно сказать, что музыкальные субкультуры могут обретать все более причудливые формы, но в любом случае они дают молодежи возможность коммуникации, самореализации и выхода творческих устремлений.

Библиография
1.
Шапинская Е.Н. Очерки популярной культуры.-М.: Академический проект, 2008,
2.
Schaefer R. Sociology.-NY, 1989.
3.
Lefebre H. Everyday Life in the Modern world.-L., 1971
4.
Hebdidge, D. Subculture. The meaning of Style. L.-NY, 1981.
5.
Соловьева А.Н. Этничность и культура.-Архангельск, 2009.
6.
Hall S. Deviancy, Politics and the media. – In: Deviance and Social Control. Ed. P.Rock. L., 1974
7.
Ионин Л.Г. Социология культуры.-М., 1998
8.
Мак-Люэн М. Галактика Гутенберга.-Киев, 2003.
9.
Шапинская Е.Н. Музыка на все времена: классическое наследие и современность. - Ярославль: РИО ЯГПУ, 2015. С.173
10.
Maffesoli, M. The time of the tribes,-L.: Sage, 1996
11.
Шапинская Е.Н. Эстетическое воспитание в социокультурном контексте современной России: кризис ценностей и пути его преодоления. // Культура и искусство. - 2014. - 2. - C. 245 - 253. DOI: 10.7256/2222-1956.2014.2.12299.
12.
Боков Г.Е. В мире заброшенных городских пространств: новые формы идентичности некоторых молодежных неформальных субкультур. (От контркультуры к «городской разведке») // Философия и культура. - 2014. - 9. - C. 1284 - 1297. DOI: 10.7256/1999-2793.2014.9.12773.
13.
С. В. Иванов Феномен российской хип-хоп культуры:теоретическая рефлексия и художественныепрактики // Культура и искусство. - 2012. - 4. - C. 7 - 11.
14.
Б.Б. Нимаева Молодежь Аги — репертуар идентичностейв современном социокультурном контексте // Политика и Общество. - 2011. - 9. - C. 75 - 81.
15.
Хохлова А.Л. Концептосфера музыкального искусства // Ученые записки Российской академии музыки имени Гнесиных. - 2015. - 1. - C. 29 - 41. DOI: 10.7256/2227-9997.2015.1.14931.
16.
Левикова С.И. Социальный феномен неформальной молодежной субкультуры (на примере субкультуры растафари: история, социокультурное значение) // Философская мысль. - 2015. - 5. - C. 32 - 123. DOI: 10.7256/2409-8728.2015.5.15474. URL: http://www.e-notabene.ru/fr/article_15474.html
17.
Киященко Н.И. Нулевая идентичность // Философия и культура. - 2013. - 12. - C. 1747 - 1756. DOI: 10.7256/1999-2793.2013.12.10317.
18.
Г.А. Короткий Российская культура в условиях глобализации // Философия и культура. - 2011. - 8. - C. 75 - 81.
References (transliterated)
1.
Shapinskaya E.N. Ocherki populyarnoi kul'tury.-M.: Akademicheskii proekt, 2008,
2.
Schaefer R. Sociology.-NY, 1989.
3.
Lefebre H. Everyday Life in the Modern world.-L., 1971
4.
Hebdidge, D. Subculture. The meaning of Style. L.-NY, 1981.
5.
Solov'eva A.N. Etnichnost' i kul'tura.-Arkhangel'sk, 2009.
6.
Hall S. Deviancy, Politics and the media. – In: Deviance and Social Control. Ed. P.Rock. L., 1974
7.
Ionin L.G. Sotsiologiya kul'tury.-M., 1998
8.
Mak-Lyuen M. Galaktika Gutenberga.-Kiev, 2003.
9.
Shapinskaya E.N. Muzyka na vse vremena: klassicheskoe nasledie i sovremennost'. - Yaroslavl': RIO YaGPU, 2015. S.173
10.
Maffesoli, M. The time of the tribes,-L.: Sage, 1996
11.
Shapinskaya E.N. Esteticheskoe vospitanie v sotsiokul'turnom kontekste sovremennoi Rossii: krizis tsennostei i puti ego preodoleniya. // Kul'tura i iskusstvo. - 2014. - 2. - C. 245 - 253. DOI: 10.7256/2222-1956.2014.2.12299.
12.
Bokov G.E. V mire zabroshennykh gorodskikh prostranstv: novye formy identichnosti nekotorykh molodezhnykh neformal'nykh subkul'tur. (Ot kontrkul'tury k «gorodskoi razvedke») // Filosofiya i kul'tura. - 2014. - 9. - C. 1284 - 1297. DOI: 10.7256/1999-2793.2014.9.12773.
13.
S. V. Ivanov Fenomen rossiiskoi khip-khop kul'tury:teoreticheskaya refleksiya i khudozhestvennyepraktiki // Kul'tura i iskusstvo. - 2012. - 4. - C. 7 - 11.
14.
B.B. Nimaeva Molodezh' Agi — repertuar identichnosteiv sovremennom sotsiokul'turnom kontekste // Politika i Obshchestvo. - 2011. - 9. - C. 75 - 81.
15.
Khokhlova A.L. Kontseptosfera muzykal'nogo iskusstva // Uchenye zapiski Rossiiskoi akademii muzyki imeni Gnesinykh. - 2015. - 1. - C. 29 - 41. DOI: 10.7256/2227-9997.2015.1.14931.
16.
Levikova S.I. Sotsial'nyi fenomen neformal'noi molodezhnoi subkul'tury (na primere subkul'tury rastafari: istoriya, sotsiokul'turnoe znachenie) // Filosofskaya mysl'. - 2015. - 5. - C. 32 - 123. DOI: 10.7256/2409-8728.2015.5.15474. URL: http://www.e-notabene.ru/fr/article_15474.html
17.
Kiyashchenko N.I. Nulevaya identichnost' // Filosofiya i kul'tura. - 2013. - 12. - C. 1747 - 1756. DOI: 10.7256/1999-2793.2013.12.10317.
18.
G.A. Korotkii Rossiiskaya kul'tura v usloviyakh globalizatsii // Filosofiya i kul'tura. - 2011. - 8. - C. 75 - 81.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"