Статья 'Проблемы модификации административно-деликтного права: фактор цифровых технологий' - журнал 'Административное и муниципальное право' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Административное и муниципальное право
Правильная ссылка на статью:

Проблемы модификации административно-деликтного права: фактор цифровых технологий

Куракин Алексей Валентинович

доктор юридических наук

профессор, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

125993, Россия, г. Москва, Ленинградский проспект, 49

Kurakin Aleksei Valentinovich

Doctor of Law

Professor at the Department of Administrative and Information Law of the Financial University Under the Government of the Russian Federation

125993, Russia, Moskva oblast', g. Moscow, ul. 125993, Moskva, Leningradskii, 49

kurakinaleksey@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 
Карпухин Дмитрий Вячеславович

кандидат исторических наук

доцент, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

125993, Россия, г. Москва, Ленинградский проспект, 55

Karpukhin Dmitrii Vyacheslavovich

PhD in History

Associate Professor at the Financial University under the Government of the Russian Federation, Department of administrative and information law

123456, Russia, Moscow, Leningradskiy prospect, 49

dimak7571@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Саидов Заурбек Асланбекович

доктор юридических наук

профессор, кафедра конституционного и административного права, Чеченский государственный университет

364037, Россия, Чеченская Республика, г. Грозный, ул. Шерипова, 32

Saidov Zaurbek Aslanbekovich

Doctor of Law

Chancellor of the Chechen State University

364037, Russia, Groznyi, ul. Sheripova, 32

saidov1@chesu.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2454-0595.2019.3.29626

Дата направления статьи в редакцию:

22-04-2019


Дата публикации:

29-04-2019


Аннотация: Предметом статьи являются действующие нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и которые устанавливают новые составы административных правонарушений, средством выявления которых выступают технические средства, либо, способом совершения которых является информационно-телекоммуникационная сеть «Интернет».Основной вывод, который сделан по итогам исследования, состоит в том, что активное внедрение цифровых технологий обусловливает процесс модернизации административно-деликтного права и введение как новых составов административных правонарушений, устанавливающих административную ответственность за деяния, совершенные посредством использования информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», так и введение новых частей в уже имеющиеся составы административных деликтов, которые по сути, усиливают административную ответственность за содеянное. Методологическую основу статьи составили методы, применяемые в научных исследованиях. В процессе исследования применялись метод системного анализа, формально-логический метод. Основным вкладом, который сделан авторами является комплексный, ретроспективный научно-методологический анализ тенденций, связанных с трансформацией административно-деликтного права, вследствие активного внедрения цифровых технологий; выявление типологических черт указанных тенденций, которые размывают фундаментальных принцип презумпции невиновности прописанный в КоАП. Новизна статьи заключается в комплексном исследовании ряда новых административных деликтов, объектами которых выступают отношения в сфере использования Интернета. Рассмотрены составы, в которым использование Интернета является неотъемлемым элементом непосредственного объекта правонарушения и административные составы правонарушений, в которых информационно-телекоммуникационная сеть Интернет выступает как дополнительный квалифицирующий признак противоправного деяния


Ключевые слова: Административно-деликтное право, Цифровая экономика, Цифровые технологии, Презумпция невиновности, Юридические лица, Вина, Административное правонарушение, Административная ответственность, Микрофинансовые организации, наказание

Abstract: The subject of the research is the current provisions of the Code of the Russian Federation on administrative offences that describe a new type of administrative offence that uses technical means or data telecommunication network Internet. The main conclusion of the research is that active implementation of digital technologies creates the need in modernisation of administrative-tort law and introduction of a new type of administrative offence and administrative reponsibility for violations committed using Internet as well as amendment of current administrative laws and reinforcement of administrative offence for such offences. The methodological basis of the research includes general research methods such as systems analysis, formal law method, etc. The main contribution of the authors is in-depth retrospective analysis of trends that relate to transformation of administrative-torh law as a result of intense digital technology development. The researchers also describe typical features of these trends that distort the fundamental principle of presumption of innocence as it is set forth by the Administrative Offences Code of the Russian Federation. The novelty of the research is caused by the authors' integral analysis of a number of new administrative delicts that imply the use of the Internet. The researcher analyses cases when the Internet is an essential element of administrative offence and cases when Internet is just an additional feature of administrative offence.



Keywords:

Administrative offence, Guilt, Legal entity, Presumption of innocence, Digital technology, Digital economy, Administrative-tort law, Administrative responsibility, Microfinance organization, nakazanie

Статья написана с использованием СПС «КонсультантПлюс».

В 2017-2018 годах в Российской Федерации произошли знаковые события, связанные с цифровой экономикой. На президентском и правительственном уровнях были приняты ключевые стратегического характера, определяющие сущность, уровни и основные направления развития цифровой экономики в Российской Федерации.

Так, в соответствии с подпунктом «р» пункта 4 Указа Президента РФ от 09.05.2017 N 203 «О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017 - 2030 годы», «дефиниция» цифровая экономика была определена как «хозяйственная деятельность, в которой ключевым фактором производства являются данные в цифровом виде, обработка больших объемов и использование результатов анализа которых по сравнению с традиционными формами хозяйствования позволяют существенно повысить эффективность различных видов производства, технологий, оборудования, хранения, продажи, доставки товаров и услуг».

Ключевыми признаками цифровой экономики в данном определении выступает акцент на технологии, посредством которых осуществляется обработка больших объемов информации посредством цифровых технологий. Последние, по сути, оптимизируют производственный процесс и сферу услуг.

Следует отметить, что влияние цифровых технологий, способствующих фиксации и обработки больших объемов информации, на состояние современного российского законодательства произошло гораздо ранее, чем формальное закрепление комплексной дефиниции «цифровая экономика».

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях стал, пожалуй, одним из первых федеральных законов, ряд положений которого были подвергнуты кардинальной ревизии вследствие легализации технических средств как способа фиксации ряда административных правонарушений.

Так, Федеральный закон от 24.07.2007 N 210-ФЗ (ред. от 31.12.2014) «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» ввёл примечания к статье 1.5 (Презумпция невиновности). Норма, изложенная в примечании, ограничила применение принципа презумпции невиновности по отношению к лицам, совершившим административные правонарушения, предусмотренные главой 12 КоАП РФ в случае их фиксации специальными техническими средствами, работающими в автоматическом режиме (фото и киносъемка, видеозапись, или средствами фото и киносъемки, видеозапись).

При этом, в соответствии с положениями части 2 статьи 2.6.1. КоАП РФ, изложенными в редакции Федерального закона от 23.07.2010 N 175-ФЗ, собственник (владелец) транспортного средства освобождается от административной ответственности, если в ходе рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное в соответствии с частью 3 статьи 28.6 настоящего Кодекса, найдут свое подтверждение содержащиеся в ней данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения транспортное средство находилось во владении или в пользовании другого лица либо к данному моменту выбыло из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Это означает, что, по сути, бремя доказывания невиновности в совершении административного правонарушения, предусмотренного главой 12 КоАП РФ ложилось на собственника (владельца) транспортного средства.

Следует отметить, что научной литературе высказано немало критических замечаний по поводу пересмотра положений статьи 1.5 КоАП РФ, касающейся действия фундаментального принципа юридической ответственности презумпции невиновности. Так, Б.В. Россинский еще в 2007 году отмечал, что формулировка ч. 1 вновь введенной в КоАП РФ ст. 2.6.1 «Административная ответственность собственников (владельцев) транспортных средств», представляется несовершенной. Из положения указанного предписания неясно, в чем заключается вина собственника (владельца) транспортного средства в случае, если лицо, которому он доверил право управления этим транспортным средством, совершило нарушение Правил дорожного движения, зафиксированное специальными техническими средствами [4]. «А ведь не перестает действовать, - отмечает учёный, - основополагающее положение законодательства об административных правонарушениях о том, что лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 1.5 КоАП РФ)» [5].

Дальнейшие изменения, которые вносились в формулировку примечаний к статье 1.5 КоАП РФ только усилили критику данного предписания с стороны учёного. В частности, Б.В. Россинский отмечает, что «новеллы в ст. 1.5 КоАП лишь породили сомнения в возможности использования для выявления административных правонарушений в области дорожного движения работающих в автоматическом режиме специальных технических средств, имеющих функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средств фото- и киносъемки, видеозаписи, исходя из недопустимости нарушения при этом принципа презумпции невиновности» [5]. Учёный предлагает вернуться к редакции ст.1.5. КоАП, существовавшей до внесения в КоАП РФ изменений и дополнений Федеральным законом от 24.07.2007 г. № N 210-ФЗ с сохранением формулировки изложенной в части ст. 1.5 КоАП: "Лицо, привлекаемое к административной ответственности, не обязано доказывать свою невиновность" [5].

Дальнейшее развитие административно-деликтного права иллюстрирует расширение круга составов административных правонарушений, в отношении которых ограничивается применение принципа презумпции невиновности. Так, в соответствии с положениями Федерального закона от 21.04.2011 N 69-ФЗ (ред. от 14.10.2014) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» ограничение принципа презумпции невиновности было распространено на административные правонарушения в области благоустройства территории, предусмотренные законами субъектов Российской Федерации, совершенные с использованием транспортных средств либо собственником, владельцем земельного участка либо другого объекта недвижимости, в случае фиксации этих административных правонарушений специальными техническими средствами (примечание к статьи 1.5. КоАП РФ).

При этом, в соответствии с положениями частей 1-2 статьи 2.6.2 КоАП РФ собственники или иные владельцы земельных участков либо другого объекта недвижимости, несущие административную за административные правонарушения в области благоустройства территории, предусмотренные законами субъектов Российской Федерации, освобождаются от административной ответственности, если в ходе рассмотрения жалобы на постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное в соответствии с частью 3 статьи 28.6 КоАП РФ, будут подтверждены содержащиеся в ней данные о том, что в момент фиксации административного правонарушения земельный участок либо другой объект недвижимости находился во владении или в пользовании другого лица, либо о том, что данное деяние совершено в результате противоправных действий других лиц, и при этом у собственника или иного владельца земельного участка либо другого объекта недвижимости не имелось возможности предотвратить совершение административного правонарушения либо им были приняты все зависящие от него меры для предотвращения совершения административного правонарушения.

Конечно, в рассматриваемых случаях, речь не идет влиянии той цифровой экономики, определение которой было сформулировано в Указе Президента РФ от 09.05.2017 N 203. Налицо, однако, воздействие одной из первых цифровых технологий, связанной с цифровой фиксацией нарушений и способной обрабатывать большие массивы фактических данных.

Размывание принципа презумпции невиновности в административно-деликтном праве, трансформация данного принципа из абсолютного в относительный стало первый этапом «проникновения» высокотехнологичных цифровых технологий в сферу административно-деликтных отношений.

Второй этап воздействия цифровых технологий на содержание КоАП РФ связан с «проникновением» в Общую часть КоАП РФ информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Следует полностью согласиться с исследователем И.М. Рассоловым, который отмечает, что Интернет, став частью повседневной жизни, часто используется для совершения правонарушений, объектом посягательств которых выступают конституционные прав, свободы и интересы личности. Информационно-телекоммуникационная сеть применяется в качестве источника противоправных деяний [5]. Исследователь предлагает классифицировать правонарушения в сфере высоких технологий на семь групп, а именно:

1. Незаконное завладение информацией и правом ее исключительного использования;

2. Незаконное использование полезных свойств информации посредством ее модификации;

3. Распространение информации, относящейся к вредоносной;

4. Уничтожение или искажение информации, носящей умышленный характер;

5. Распространение по информационно-телекоммуникационным сетям информации, причиняющей вред общественным интересам и интересам граждан;

6. Распространение программ, признанных вредоносными.

7. Противоправные действия, связанные с созданием препятствий для пользования информацией законным владельцам.

По мысли ученого, в зависимости от характера противоправного деяния, следует различать ответственность по соответствующим видам [5].

Дудаев А.Б., Филонов Н.В. отмечают, что широкое распространение получили новые способы совершения административных правонарушений, в том числе с использованием средств Интернета, к которым отнесены правонарушения в области информации (гл. 13 КоАП РФ); связанные с распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан (ст. ст. 5.53, 5.61 КоАП РФ); связанные с нарушением прав и свобод отдельных категорий граждан (ст. ст. 5.35.1, 7.12, 14.8) [1].

Указанная тенденция обусловила введение в Особенную часть КоАП РФ как принципиально новых составов административных правонарушений, связанных с нарушением правил пользования Интернетом, так и введение в составы административных деликтов в качестве самостоятельного квалифицирующего признака использование информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Так, еще в 2010 году Федеральным законом от 31.05.2010 N 108-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», в соответствии с которым была введена статья 13.27 КоАП РФ «Нарушение требований к организации доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления и ее размещению в сети "Интернет"».

Процесс формального закрепления в Особенной части составов административных деликтов, связанных с неправомерным использованием Интернетом получил активное развитие в 2013 – 2014 годах и продолжается по настоящее время. При этом следует отметить, что характер противоправного деяния, связанный с неправомерным использованием Интернета мог выражаться как в действии, так и в бездействии.

Так, например, часть 2 статьи 6.21. КоАП РФ (Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних) устанавливает административную ответственность за совершение соответствующих действий с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет, если это деяние не содержит уголовно-наказуемого деяния. При это налагаемое административное наказание – административный штраф является более репрессивным по своему объему по сравнению с деянием, предусмотренном частью 1 указанной статьи. Так, по части 1 указанной статьи размер административного штрафа на граждан составляет от четырех тысяч до пяти тысяч рублей; на должностных лиц - от сорока тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от восьмисот тысяч до одного миллиона рублей либо административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток. По части 2 рассматриваемой статьи размер административного штрафа на граждан составляет от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей; на должностных лиц - от ста тысяч до двухсот тысяч рублей; на юридических лиц - одного миллиона рублей либо административное приостановление деятельности на срок до девяноста суток.

В качестве примера противоправного деяния, выраженного в форме бездействия, можно привести положения части 2 статьи 15.26.1 КоАП РФ (Нарушение законодательства Российской Федерации о микрофинансовой деятельности), в соответствии с положениями которой непредставление микрофинансовой организацией правил предоставления микрозаймов для обозрения и ознакомления с ними любого заинтересованного лица, в том числе в сети "Интернет" влечёт наложение административного штрафа на должностных лиц в размере от десяти тысяч до тридцати тысяч рублей; на юридических лиц - от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей.

Как уже отмечалось выше, «внедрение» Интернета в административные деликты происходило двумя путями: как в качестве дополнительного квалифицирующего признака административного правонарушения, так и в качестве неотъемлемого элемента противоправного деяния. В последнем случае непосредственным объектом административного правонарушения изначально выступают отношения в сфере «Интернета». В качестве примера можно привести положение статьи 15.33.1. КоАП РФ (Невыполнение требований законодательства об обязательном медицинском страховании о размещении в сети "Интернет" информации об условиях осуществления деятельности в сфере обязательного медицинского страхования).

Очевидно, что легализация дефиниции «цифровая экономика» станет отправной точкой принципиально нового – третьего этапа системной трансформации административно-деликтного права, связанного с появлением в Особенной части КоАП РФ новых составов административных правонарушений, объектом которых будут выступать отношения в сфере высоких технологий, опосредующих экономические процессы.

Так, деликтизация правонарушений, связанных с использование технических средств и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» получила распространение вследствие легализации указанных категорий в нормативно-правовых актах.

Представляется, что дальнейший процесс деликтизации деяний, связанных с цифровой экономикой, будет объективно зависеть от уровня легализации высоких технологий, связанных с цифровой экономикой, например, категорий «блокчейн», «криптовалюта», «майнинг криптовалюты», и т.д.

Таким образом, можно выделить несколько тенденций, характеризующих трансформацию Особенной части КоАП РФ, связанной с введением новых административных деликтов, фиксирующих цифровые технологии, характерные для цифровой экономики.

Во-первых, ограничение принципа действия презумпции невиновности по отношению к ряду составов административных правонарушений, выявление которых происходит посредством технических средств (фото и киносъемка, видеозапись).

Указанная тенденция значительно снизила уровень правовой защиты граждан, так как возложила на последних бремя доказывания своей невиновности. Размывание фундаментального принципа юридической ответственности – презумпции невиновности имеет тенденцию к постепенному расширению и распространению на новые виды административных правонарушений, сформулированных в Особенной части КоАП РФ.

Во-вторых, появление новых административных деликтов, объектами которых выступают отношения в сфере использования Интернета. При это появляются составы, в которым использование Интернета является неотъемлемым элементом непосредственного объекта правонарушения и деликты, в которых использования Интернета выступает как дополнительный квалифицирующий признак противоправного деяния.

Вторая тенденция обусловливает проблему дифференциации административных правонарушений по степени общественной опасности. Ведь до настоящего времени все административные деликты с формально-юридической точки зрения не представляют собой общественной опасности, так как с точки зрения КоАП РФ административное правонарушение есть противоправное, виновное, наказуемое в соответствии с КоАП и законами субъектов Российской Федерации деяние (действие (бездействие)) физического или юридического лица (часть 1 статьи 2.1 КоАП РФ). В КоАП РФ отсутствует соотнесение административных деликтов по степени вредоносности. Это противоречит логике законодателя, который устанавливает за совершение административных правонарушений с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет более жесткие административные наказания чем за аналогичные деяния, совершенные без использования Интернета. Дефиниция административное правонарушения, сформулированная в КоАП РФ, нуждается в системном переосмыслении.

Следует также отметить, что введение в Особенную часть КоАП РФ новых административных деликтов, объектом которых выступают отношения в сфере использования Интернета, реализуют охранительную функцию права, направленную на обеспечение информационной безопасности личности в условиях развития информационно-телекоммуникационных технологий. Так, А.В. Остроушко и А.А. Букалеров отмечают необходимость что необходимо разработки систему мер административной и уголовной ответственности к лицам, распространяющим в Интернете информацию, дискредитирующую граждан. Данная мера обеспечит повышение эффективности противодействия незаконным проявлениям [2].

Библиография
1.
Дудаев А.Б., Филонов Н.В. Значение доказывания в производстве по делам об административных правонарушениях и его субъекты // Ленинградский юридический журнал. 2017. N 4. С. 227-233. (Текст статьи размещен в СПС «КонсультантПлюс»).
2.
Остроушко А.В., Букалеров А.А. О необходимости разработки мер административной и уголовной ответственности к лицам, размещающим в сети Интернет порочащую граждан информацию // Административное и муниципальное право. 2015. N 11. С. 1174-1177. (Текст статьи размещен в СПС «КонсультантПлюс»).
3.
Рассолов И.М. Правовые проблемы ответственности за распространение по Интернету сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию // Представительная власть. 2007. Спецвыпуск (М9 73). (Статья размещена на сайте www.pvlast.ru )
4.
Россинский Б.В. Новеллы в производстве по делам об административных правонарушениях в области дорожного движения // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007, N 11. (Текст статьи размещен в СПС «КонсультантПлюс»).
5.
Россинский Б.В. О презумпции невиновности при назначении административного наказания собственнику транспортного средства // Административное право и процесс. 2011. N 5. С. 4-7. (Текст статьи размещен в СПС «КонсультантПлюс»).
References (transliterated)
1.
Dudaev A.B., Filonov N.V. Znachenie dokazyvaniya v proizvodstve po delam ob administrativnykh pravonarusheniyakh i ego sub''ekty // Leningradskii yuridicheskii zhurnal. 2017. N 4. S. 227-233. (Tekst stat'i razmeshchen v SPS «Konsul'tantPlyus»).
2.
Ostroushko A.V., Bukalerov A.A. O neobkhodimosti razrabotki mer administrativnoi i ugolovnoi otvetstvennosti k litsam, razmeshchayushchim v seti Internet porochashchuyu grazhdan informatsiyu // Administrativnoe i munitsipal'noe pravo. 2015. N 11. S. 1174-1177. (Tekst stat'i razmeshchen v SPS «Konsul'tantPlyus»).
3.
Rassolov I.M. Pravovye problemy otvetstvennosti za rasprostranenie po Internetu svedenii, porochashchikh chest', dostoinstvo i delovuyu reputatsiyu // Predstavitel'naya vlast'. 2007. Spetsvypusk (M9 73). (Stat'ya razmeshchena na saite www.pvlast.ru )
4.
Rossinskii B.V. Novelly v proizvodstve po delam ob administrativnykh pravonarusheniyakh v oblasti dorozhnogo dvizheniya // Zakony Rossii: opyt, analiz, praktika. 2007, N 11. (Tekst stat'i razmeshchen v SPS «Konsul'tantPlyus»).
5.
Rossinskii B.V. O prezumptsii nevinovnosti pri naznachenii administrativnogo nakazaniya sobstvenniku transportnogo sredstva // Administrativnoe pravo i protsess. 2011. N 5. S. 4-7. (Tekst stat'i razmeshchen v SPS «Konsul'tantPlyus»).

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования – влияние фактора цифровых технологий на проблемы модификации административно-деликтного права. Правда, надо сказать, что исследуется очень узкий круг вопросов. И надо отметить, что автор, кроме как в названии статьи слово «модификации» не упоминает.
Методология исследования – ряд методов, используемых правильно автором: формально-юридический, анализ и синтез и др.
Актуальность обоснована автором и выражается в следующем: «влияние цифровых технологий, способствующих фиксации и обработки больших объемов информации, на состояние современного российского законодательства произошло гораздо ранее, чем формальное закрепление комплексной дефиниции «цифровая экономика»». Вот это тот вопрос, который необходимо было бы рассмотреть. Однако автор рассматривает в статье вопросы к этому не относящиеся, т. е. к «цифровой экономике».
Научная новизна прослеживается в исследовании автора не очень четко.
Стиль, структура, содержание соответствуют статьям такого рода. В начале статьи автор акцентирует внимание читателя на предмете статьи. Он показывает, что «В 2017-2018 годах в Российской Федерации произошли знаковые события, связанные с цифровой экономикой. На президентском и правительственном уровнях были приняты ключевые стратегического характера, определяющие сущность, уровни и основные направления развития цифровой экономики в Российской Федерации». Однако сам же признает в статье, что «Конечно, в рассматриваемых случаях, речь не идет влиянии той цифровой экономики, определение которой было сформулировано в Указе Президента РФ от 09.05.2017 N 203». Тогда зачем же оно было приведено?
При этом автор анализирует КоАП РФ и работы других ученых и опирается на их высказывания. Например, «Б.В. Россинский еще в 2007 году отмечал…», «Следует полностью согласиться с исследователем И.М. Рассоловым…», «Дудаев А.Б., Филонов Н.В. отмечают…».
И автор, на основе проведенного анализа, делает правильный вывод: «Размывание принципа презумпции невиновности в административно-деликтном праве, трансформация данного принципа из абсолютного в относительный стало первый этапом «проникновения» высокотехнологичных цифровых технологий в сферу административно-деликтных отношений».
Автор отмечает, что «Второй этап воздействия цифровых технологий на содержание КоАП РФ связан с «проникновением» в Общую часть КоАП РФ информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»».
И переходя к анализу этой проблемы, автор отмечает «Дальнейшее развитие административно-деликтного права иллюстрирует расширение круга составов административных правонарушений, в отношении которых ограничивается применение принципа презумпции невиновности».
Автор правильно описывает практику выяснения вопроса: «Указанная тенденция обусловила введение в Особенную часть КоАП РФ как принципиально новых составов административных правонарушений, связанных с нарушением правил пользования Интернетом, так и введение в составы административных деликтов в качестве самостоятельного квалифицирующего признака использование информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»». И, анализирую научные исследования, автор показывает «Конечно, в рассматриваемых случаях, речь не идет влиянии той цифровой экономики, определение которой было сформулировано в Указе Президента РФ от 09.05.2017 N 203. Налицо, однако, воздействие одной из первых цифровых технологий, связанной с цифровой фиксацией нарушений и способной обрабатывать большие массивы фактических данных».
Но тут же автор опять пишет о том, что: «еще в 2010 году Федеральным законом от 31.05.2010 N 108-ФЗ «О внесении изменений в» КоАП РФ. И обосновывает это положение: «Процесс формального закрепления в Особенной части составов административных деликтов, связанных с неправомерным использованием Интернетом получил активное развитие в 2013 – 2014 годах и продолжается по настоящее время». И опять возникает вопрос о необходимости приведения в начале статьи дефиниции «цифровая экономика»?».
Автор предлагает и рассматривает ««внедрение» Интернета в административные деликты». И аргументирует его: «Как уже отмечалось выше, «внедрение» Интернета в административные деликты происходило двумя путями: как в качестве дополнительного квалифицирующего признака административного правонарушения, так и в качестве неотъемлемого элемента противоправного деяния».
Автор признает, что «легализация дефиниции «цифровая экономика» станет отправной точкой принципиально нового – третьего этапа системной трансформации административно-деликтного права, связанного с появлением в Особенной части КоАП РФ новых составов административных правонарушений, объектом которых будут выступать отношения в сфере высоких технологий, опосредующих экономические процессы». Но далее автор ничего нового не предлагает.
Заканчивая свою статью, автор подводит итог: «можно выделить несколько тенденций, характеризующих трансформацию Особенной части КоАП РФ, связанной с введением новых административных деликтов, фиксирующих цифровые технологии, характерные для цифровой экономик». И показывает эти две тенденции: «ограничение принципа действия презумпции невиновности», «появление новых административных деликтов, объектами которых выступают отношения в сфере использования Интернета». Но об этом говорили и другие исследователи и, в частности, те, на которых ссылается автор.
Правда при этом автор настаивает на том, что «Дефиниция административное правонарушения, сформулированная в КоАП РФ, нуждается в системном переосмыслении». И он прав. Но ничего не предлагает сам.
Замечания к статье: «источника противоправных деяний [5]», «различать ответственность по соответствующим видам [5]», т. к. ссылки даны неправильно, надо 3. «Рассолов И.М. Правовые проблемы ответственности за распространение по Интернету сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию».
Однако общее замечание – автор не использует большой материал других исследователей и показывает лишь некоторые отдельные проблемы, поэтому статью скорее нужно озаглавить так: «Отдельные проблемы модификации административно-деликтного права: фактор цифровых технологий». Тогда не будет возникать вопрос об ограниченности статьи.
Библиография представлена не достаточная, что позволяет автору только частично правильно определить проблемы. Он, исследовав некоторые их них, раскрывает предмет статьи. Есть КоАП РФ, научные публикации российских ученых. Но их очень мало. Многие авторы обращались к данной теме.
Апелляция к оппонентам присутствует, но ограниченная. Автором используется материал других исследователей, он строит свои выводы.
Выводы – рекомендую работу к опубликованию после доработки. Необходимо четко сформулировать научную новизну, проанализировать большой объем доступных работ других исследователей.
Интерес читательской аудитории будет после доработки.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"