по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Рецензенты > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Правовая информация
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

В погоне за двумя зайцами поймай обоих сразу!
34 журнала издательства NOTA BENE входят одновременно и в ERIH PLUS, и в перечень изданий ВАК
При необходимости автору может быть предоставлена услуга срочной или сверхсрочной публикации!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Международное право и украинский конфликт: что было, что будет, чем сердце успокоится.
Сазонова Кира Львовна

кандидат юридических наук, кандидат политических наук

доцент, кафедра государственно-правовых дисциплин, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

119606, Россия, г. Москва, пр. Вернадского, 84

Sazonova Kira L'vovna

Docent, the department of State Legal Disciplines, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

119606, Russia, g. Moscow, pr. Vernadskogo, 84

kira_sazonova@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Украинский кризис весьма широко обсуждается в последние месяцы. В огромном массиве информации особенный упор делается на международно-правовые аспекты происходящего. При этом к международному праву часто апеллируют весьма вольно, без четкой аргументации. Подобные ссылки с весьма приблизительным пониманием происходящего, безусловно, рождают почву для спекуляций международно-правовыми категориями и терминами. Представляется необходимым разобраться в популярных стереотипах относительно международно-правовых аспектов украинских событий, которые сложились в последние месяцы в информационном поле как в России, так и за рубежом. В статье использованы материалы и комментарии как отечественных, так и зарубежных юристов-международников и политических деятелей, касающиеся украинского конфликта в контексте международного права. В статье выделяются две условные части. Во-первых, автор обобщает наиболее распространенные приемы спекуляции понятием "международное право", использовавшиеся в информационном пространстве в последние месяцы. Во-вторых, в статье производится юридическая оценка шести наиболее часто звучавших международно-правовых тезисов о ситуации вокруг Украины и Крыма. Кроме того, автор рассуждает о том, как могут повлиять украинские события на развитие международного права в дальнейшем.

Ключевые слова: международное право, Украина, Крым, Российская Федерация, референдум, право на самоопределение, легитимность, территориальная целостность, конфликт, международное сообщество

DOI:

10.7256/2306-9899.2014.1.11666

Дата направления в редакцию:

30-03-2014


Дата рецензирования:

31-03-2014


Дата публикации:

1-3-2014


Abstract.

The Ukrainian crisis has been the subject of much discussion in the latest months. A large amount of information is provided, and the special attention is paid to the international legal aspects of the situation. At the same times, the references to the international law are being rather frivolous and they lack clear substantiation.  Such references with rather relative understanding of the situation serve as grounds for speculations with international legal categories and terms. It seems necessary to clarify international stereotypes regarding international legal aspects of the Ukrainian events, which have formed in the latest months in the information zones both in Russia and abroad. The article uses materials and comments of both Russian and foreign international law scholars and politicians regarding the Ukrainian conflict within the framework of international law.  The article may be divided into two relative parts. Firstly, the author generalizes the most popular techniques for the speculations with the term "international law" in the information sphere in the latest months. Then, the article provides legal evaluation of the six most popular international law theses regarding Ukraine and Crimea situation.  Additionally, the author discusses the possible influence of the Ukrainian events on the further development of international law. 

Keywords:

international law, Ukraine, Crimea, the Russian Federation, referendum, right to self-determination, legitimacy, territorial integrity, conflict, international community

События, происходящие на Украине в течение последних двух месяцев, стали важнейшим информационным поводом не только в России, но и во всем мире. При этом можно констатировать, что представители гуманитарных наук в свете украинских событий ощущают особенный подъем. Политологи изучают организационные особенности Майдана в контексте «экспорта» цветных революций, геополитики с удовлетворением констатируют, что дело Х. Маккиндера и К. Хаусхофера живет и здравствует, историки вспоминают все этапы украинской государственности от сотворения мира, социологи опрашивают граждан и измеряют рейтинги политиков. О представителях средств массовой информации и говорить нечего – на сайте практически каждого уважаемого информационного агентства появилась специальная «украинско-крымская» рубрика.

На фоне всеобщего «украинского синдрома» особенно заметно, что комментарии юристов-международников в этом разноголосом хоре мнений и оценок находятся в явном меньшинстве, хотя именно об их «хлебе насущном» в последние месяцы вспоминали неприлично часто. Однако весьма отрадно, что отечественные юристы-международники включились в информационное противоборство в ситуации, когда международное право явно выходит за пределы академических изысканий [4,5,8,10]. Как никогда, велик интерес гражданского общества к происходящему - слова «Украина», «Крым» и «референдум» бьют рекорды популярности в интернет-поисковиках. Кроме того, поскольку «блогер» сегодня – это уже профессия, граждане в блогах также не сдерживали себя в частоте употребления словосочетания «международное право».

Можно констатировать, что международное право, по сути, относительно узкая отрасль юриспруденции, стремительно вышло за пределы аудиторий гуманитарных вузов и превратилось в «модный тренд» - к нему с умным видом апеллируют даже люди, ни разу не открывавшие Устав Организации Объединенных Наций, и строящие свои международно-правовые умозаключения лишь на основе новостных репортажей центральных телеканалов. В результате, мы имеем ситуацию, когда «смешались в кучу кони, люди» и из-за политических и журналистских спекуляций международное право фактически дискредитируется как фундаментальная научная дисциплина.

В свете всего вышесказанного, в воздухе витает несколько закономерных вопросов. Во-первых, насколько изменится международное право после украинских событий и изменится ли вообще? Во-вторых, чья позиция по ситуации на Украине все-таки в большей степени соответствует нормам действующего международного права – позиция России или же позиция Запада? В-третьих, и это, на мой взгляд, один из самых часто озвучиваемых вопросов последних месяцев – а есть ли вообще международное право, с учетом того, что «право силы» в международных отношениях применяется не в пример чаще, чем «сила права»?

На мой взгляд, можно выделить несколько распространенных приемов как российской, так и зарубежной прессы, которые использовались в период всеобщего ажиотажа вокруг ситуации на Украине, и которые якобы отсылают нас к международному праву, хотя на самом деле скорее уводят в сторону от юридической квалификации сложившейся ситуации.

Во-первых, это излюбленный журналистами и некоторыми политиками упор на эмоции, из серии «какой ужас, это же нарушение международного права», без конкретных ссылок на документы и правовые нормы.

Во-вторых, это бесконечные сравнения и параллели между различными прецедентами из разных десятилетий и даже эпох (наиболее популярные примеры: вхождение Крыма в состав России и аннексия Судетской области; референдум в Крыму и референдум в одной из итальянских провинций, проходившие в один день, и т.д.). Подобные сравнения, может быть, и представляют интерес с журналитской точки зрения, однако часто несут в себе серьезные юридические погрешности. Так, референдум в итальянской провинции Венето представлял собой не более чем опрос общественного мнения, и не имеет никаких правовых последствий. Сравнивать его с историческим, без преувеличения, референдумом в Крыму совершенно неправильно и непрофессионально.

В-третьих, звучит постоянное сетование на «двойные стандарты» в международном праве (из серии: признание Западом Косова - непризнание им же Крыма и т.д.). Необходимо оговориться, что речь в данном случае идет об институте признания, который является одним из наименее урегулированных и кодифицированных институтов современного международного права, поэтому в рамках данной темы вряд ли уместно говорить о неких «стандартах». Зачастую сложности международного общения в правовой плоскости заключаются не столько в «двойных стандартах», сколько в различном истолковании положений международно-правовых документов. Нормы документов одинаковы для всех, но интерпретируются по-разному, во многом из-за существенных различий национальных правовых систем.

В-четвертых, с юридической точки зрения достаточно слабым выглядит акцент на восстановлении «исторической справедливости» в отношении Крыма и рассуждения о том, насколько были неправы и недальновидны Н.С. Хрущев в 1954 г. и авторы Беловежского соглашения 1991 г. История не знает сослагательного наклонения и не подлежит пересмотру. Ее весьма затруднительно переписывать, выбрав произвольную точку в хронологии, так как очевидно, что у большинства современных государств весьма впечатляющая ретроспектива политических взлетов и падений, соответсвенно у всех эти точки будут разными. Международное право не стоит на месте, поэтому оценивать необходимо текущую ситуацию, в соответствии с современными международно-правовыми стандартами. Вспоминать сегодня то, как Крым был дважды отдан Украине, с правовых позиций просто неуместно, так как это уже свершившийся факт. Гораздо целесообразнее исходить не из попыток «переписать ошибки истории», а из действующего международно-правового поля, тем более что в рамках этого поля позиция Российской Федерации по Украине и Крыму выглядит юридически гораздо весомей западной, причем даже без исторических отсылок.

В огромном массиве информации и заявлений по Украине и Крыму, тем не менее, периодически звучали положения, действительно имеющие непосредственное отношение к международному праву. Если их обобщить, основные тезисы противников политики Российской Федерации в течение последних месяцев сводятся к следующему:

1. Тезис №1 «Россия нарушила «Будапештский меморандум» о гарантиях безопасности в связи с присоединением Украины к договору «О нераспространении ядерного оружия», подписанный Украиной, США, Россией и Великобританией в 1994 г.».

Поскольку на Украине произошел государственный переворот, то есть приход к власти группы людей неконституционным путем, автоматически встает вопрос о признании нового государства. При этом, как особо отметил Президент Российской Федерации В.В. Путин, «в отношении этого государства мы никаких обязывающих документов не подписывали» [7]. Кроме того, весьма затруднительно нарушить положения документа, который даже не был ратифицирован, а значит, не является международным договором, имеющим обязательную силу.

2. Тезис №2 «Президент В. Янукович больше не является законным президентом Украины».

Очень спорно, с учетом того, что не было ни выборов, ни процедуры импичмента. Однако это обстоятельство спокойно игнорируется на основании убийственного довода, которые приводит, в частности, М. Веллер, профессор международного права из Кембриджа: «Аргумент России, что он был отстранен незаконно, не является убедительным» [1]. Но причем тут убедительность, если речь идет о юридических процедурах? Безусловно, В. Янукович сегодня представляется крайне слабым политическим игроком, однако без проведения легитимных выборов утверждать, что «он больше не мог претендовать на то, чтобы представлять настоящего суверена Украины, народ страны» [1] - это как минимум странно для юриста. Как отмечает российский юрист-международник А.Б. Мезяев, в результате «нам предлагается доказывать законность законной власти вместо того, чтобы предложить путчистам, совершившим государственный переворот, юридически обосновать законность своих действий» [4].

3. Тезис №3 «Крымский референдум нелегитимен».

Конституция Украины, как в варианте 1996 г., так и в варианте 2004 г., закрепляет право на референдум. При этом вопросы об изменении территории страны, согласно конституции, должны решаться общенациональным референдумом, что вполне логично, учитывая исключительную важность принимаемого решения. Именно поэтому столь часто звучали заявления из серии: «Референдум в Крыму – это нонсенс, а по существу — прямое противоречие конституции Украины, которая предполагает, что территориальные вопросы должны решаться на всенародном референдуме, всеми гражданами страны» [6].

Однако есть очень серьезная проблема – а возможно ли вообще провести общенациональный референдум в стране, в которой идет гражданская война?

Важнейшим вопросом в данном случае является вопрос признания другими государствами новой украинской власти в качестве легитимной. От ответа на данный вопрос напрямую зависит ответ на вопрос о правомерности крымского референдума. Соответственно, для стран, признавших новое киевское правительство в качестве законного, итоги референдума не будут признаны законными. В свою очередь, для стран, которые считают события на Майдане классической революцией, и не признают новое правительство в качестве законного, ситуация будет совсем иной. А поскольку международное право, по счастью, не устанавливает правил ведения гражданских войн, вопрос о внутренних процессах в подобном государстве остается открытым. Соответственно, «сам по себе референдум не может нарушать никаких норм международного права – таких норм просто нет» [5]. Вообще, в международном праве есть масса зияющих прорех, которые не заполняются лишь потому, что государства просто пока не готовы к компромиссу в той или иной сфере, и предпочитают не создавать обязательств, которые заведомо не готовы взять на себя.

Кроме того, именно поэтому в международном праве часто применяется расширительное толкование. Например, взяв за основу международный Билль о правах человека (Всеобщую декларацию прав человека 1948 года и два пакта 1966 г. – о гражданских и политических правах и о об экономических, социальных и культурных правах), можно сделать вывод о том, что право жителей Крыма на референдум проистекает не из национального законодательства, а из основных прав человека.

4. Тезис № 4 «Запад никогда не признает результаты крымского референдума».

Столь часто упоминаемая в последние месяцы тема признания традиционно рождает почву для спекуляций. «Классика жанра» в данном случае – то, что США признали Косово, но не признали Абхазию и Южную Осетию, а Россия признала Абхазию и Южную Осетию, но не признала Косово. Возникает вопрос – кто же прав? Но ведь фактически правы все. Признание представляет собой «односторонний добровольный акт государства, в котором прямо или косвенно оно заявляет либо о том, что рассматривает другое государство как субъект международного права и намеренно поддерживать с ним официальные отношения»[3,c.33]. Соответственно, кто готов сотрудничать с «молодым» государством – тот его и признает. Именно поэтому институт признания и правопреемства – один из самых неурегулированных институтов современного международного права, равно как и нет критериев, сколько стран должно признать самопровозглашенное государство, в какой форме должно осуществляться признание, можно ли признать только де-факто, или же обязательно нужно признание де-юре и т.д.

5. Тезис №5 «Существует противоречие между принципом права народов на самоопределение и принципом территориальной целостности государств».

Действительно, у человека, лишь отдаленно знакомого с императивными принципами международного права, может сложиться неверное впечатление, что указанные принципы противоречат друг другу, и что можно произвольно выбирать тот, который в настоящий момент выгоднее и удобнее. Однако это не более чем распространенное заблуждение, и между принципами нет никакого противоречия.

Ключевой аспект, который часто превратно истолковывается и который является объектом всяческих спекуляций – это понимание права на самоопределение как «права на отделение». Это категорически не верно. Самоопределение предполагает уважение языка, культуры, веры, традиций определенного народа и его участие в политической жизни государства. Разве нельзя все это иметь в составе федерации, или же имея статус национальной или культурной автономии? Безусловно, можно. Сегодня на политической карте мира более 200 государств. При этом этнографы, но разным подсчетам, по вопросу количества современных народов называют цифру в 3-5 тысяч. Что же теперь, доводить количество государств до 3 тысяч? Абсурд. Таким образом, «принцип равноправия и самоопределения народов исходит не из обязательности отделения и образования однонациональных государств, а из желательности сохранения крупных, уже существующих государств» [9, c.34].

Однако есть одно существенное "но". Все вышесказанное не касается ситуации объявления независимого государства. Это уже не просто самоопределение, это отделение. И именно данная форма политического волеизъявления народа практически не регулируется международным правом. Если исходить из того, что разрешено все, что не запрещено, очевидно, что почти все случаи отделения попадают в ту самую «лакуну» международного права, которая позволяет каждый подобный случай рассматривать отдельно, а не в рамках несуществующего общего шаблона: «Провозглашение частью государства своей независимости не регулируется международным правом (поскольку это отношения части и целого, а международное право регулирует межгосударственные отношения), следовательно, международное право не может такое провозглашение запрещать, а раз так, то провозглашение независимости не нарушает международное право» [11]. Кстати, это было, в общем-то, очевидно, причем и без постоянно вспоминаемого в последние месяцы решения Международного суда ООН в 2010 г. по вопросу о законности провозглашения независимости Косова [12].

Второй активно дискутируемый императивный принцип международного права – это принцип территориальной целостности государств, который, по существу, является «принципом территориальной неприкосновенности», то есть недопустимо, прежде всего, внешнее воздействие на государство. В контексте реализации принципа территориальной целостности и неприкосновенности потрясающе курьезно звучат слова колосса американской политики Г. Киссинджера в его недавней статье в газете Washington Post: «Мудрая политика США в отношении Украины поможет двум частям страны найти путь для сотрудничества» [13]. Как при этом быть с принципом невмешательства в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию государства, который также является одним из императивных принципов международного права – американский политический ветеран умалчивает.

По сути, эталоном соответствия и принципу права народов на самоопределение, и принципу территориальной целостности и независимости, является суверенное многонациональное государство, в рамках которого различные народы могут самоопределяться этнически, культурно, на основе общей веры, языка и т.д. Однако очевидно, что подобный идеал достижим далеко не всегда.

6. Тезис №6 «Международное сообщество расценило российское вторжение в Крым как нарушение международного права» [6].

Ключевой вопрос в данном случае – а кто это загадочное «международное сообщество»? Это абсолютно все страны мира? Или же это страны Запада? Или же это большинство стран? И можно ли вообще говорить о едином мнении «международного сообщества», когда голосование 27 марта 2014 г. в Генеральной Ассамблее ООН по резолюции № 262 наглядно продемонстрировало, что мир, как минимум, сильно поляризован? Хотя, безусловно, для политиков и журналистов очень удобно периодически употреблять термин «международное сообщество» - это звучит весьма весомо.

Таким образом, все вышеперечисленные тезисы, с юридической точки зрения, выглядят весьма спорно, если не сказать - слабо. Пожалуй, термином «международное право» в речах журналистов, политиков, представителей академической среды и даже простых обывателей не спекулировали столь сильно со времен войны в Косово, которая в марте 2014 г. отметила свою печальную пятнадцатилетнюю годину. Катастрофические последствия той войны не мешают западным юристам-международникам сегодня делать потрясающие своей то ли наивностью, то ли циничностью заявления о том, что «НАТО вмешалась с действительно гуманитарной целью. Она не оккупировала территорию вследствие своей гуманитарной интервенции» [1].

Можно констатировать, что ситуация на Украине привлекла пристальное внимание ко многим институтам современного международного права, а именно: к институту признания в международном праве, к вопросу соотношения и иерархии принципов международного права, к проблеме защиты соотечественников за рубежом, к международно-правовым аспектам санкций, к проблеме создания новых государств и многим другим. Как уже упоминалось выше, многие из этих институтов далеки от кодификации и единого толкования. Резонно задаться вопросом, почему же столь важные аспекты международного взаимодействия проработаны столь мало, и почему же международное право по-прежнему остается столь зыбкой почвой?

По моему глубокому убеждению, категорически неверно понимание международного права как незыблемого кодекса поведения всех участников международного сообщества. Подобное идеалистическое восприятие чревато колоссальными разочарованиями. На мой взгляд, очень точно о сущности международного права высказался философ и геополитик А.Г. Дугин: «Международное право – это функция или проекция от силового статус-кво между основными политическими игроками. Поэтому международное право на протяжении всей истории человечества меняется» [2]. Подобный ракурс позволяет объяснить многое из того, что сегодня происходит в международных отношениях, не скатываясь к банальному заявлению «если международное право постоянно нарушается, значит, его не существует». Оно, безусловно, существует, однако являет собой лишь проекцию существующего баланса сил в международных отношениях. Это не право справедливости, равно как и не право всеобщей любви или свободы. Международное право - это не более чем документально закрепленный расклад сил, и можно констатировать, что данный расклад, закрепленный в Уставе ООН 1945 г. и называемый «Ялтинско-Потсдамской системой международных отношений», за последние семьдесят лет не изменился кардинально. Можно констатировать, что вся система международной безопасности по-прежнему вращается вокруг «большой пятерки» так называемых «великих держав». Именно те конфликты, в которых интересы данных держав хоть как-то пересекаются, и становятся объектами всеобщего внимания и предметом ожесточенных дипломатических споров. Современное международное право далеко от универсальности. Оно не дает ответы на все загадки мироздания, и не содержит готовых формул решения всех проблем международных отношений. Однако именно этого от него явно ожидают. Сможет ли оно в будущем соответсвовать столь высокому уровню ожиданий - вопрос открытый.

Библиография
1.
Дугин А.Г. Выступление на круглом столе «Пять принципов российской внешней политики: многополярность как неизбежность», 2007. URL: http://www.sorokinfond.ru/index.php?id=481
2.
Веллер М. События в Крыму: что говорит международное право//Русcкая служба BBC, 9 марта 2014 г. URL:http://www.bbc.co.uk/russian/international/2014/03/140309_crimea_international_law.shtml
3.
Куркин Б.А. Международное право. Учебное пособие. М., МГИУ, 2008.
4.
Мезяев А.Б. О легальности власти на Украине и о преступности государственного переворота// Фонд стратегической культуры, 07 марта 2014 г. URL: http://www.fondsk.ru/news/2014/03/07/o-legalnosti-vlasti-na-ukraine-i-o-prestupnosti-gosudarstvennogo-perevorota-26233.html
5.
Мезяев А.Б. Международно-правовая правомерность референдума в Крыму//Фонд стратегической культуры, 14 марта 2014. URL:http://www.fondsk.ru/news/2014/03/14/mezhdunarodno-pravovaja-pravomernost-referenduma-v-krymu-26355.html
6.
Ошаров Р. Действия России в Крыму и международное право// Голос Америки, 12 марта 2014. http://www.golos-ameriki.ru/content/russia-ukraine-ex-diplomat/1870027.html
7.
Путин: если на Украине революция, то там формируется новое государство//РИА «Новости», 4 марта 2014 г. URL: http://ria.ru/world/20140304/998107833.html
8.
Толстых В.Л. События в Украине и реакция западных государств: попытка международно-правового анализа//Российский юридический журнал, № 1 (94), 2014.
9.
Старушенко Г.Б. Не только тушить, но и предупреждать конфликты // Московский журнал международного права, № 1. 1997.
10.
Фархутдинов И.З., Высторобец Е.А. Drang nach Osten: Украина – возможно ли сохранить евразийское пространство? // Евразийский юридический журнал. № 2 (69). 2014. С. 14-27.
11.
Ярослав Кожеуров: Провозглашение независимости Крыма не нарушает международное право// Российский Совет по международным делам, 11 марта 2014. URL: http://russiancouncil.ru/blogs/riacexperts/?id_4=1031
12.
International Court of Justice. Accordance with international law of the unilateral declaration of independence in respect of Kosovo. 22 July 2010. URL: http://www.icj-cij.org/docket/files/141/16010.pdf
13.
Kissinger H. How the Ukraine crisis ends//The Washington Post, 6 March 2014 URL: http://www.washingtonpost.com/opinions/henry-kissinger-to-settle-the-ukraine-crisis-start-at-the-end/2014/03/05/46dad868-a496-11e3-8466-d34c451760b9_story.html
14.
Полтораков А.Ю.. Украинские национальные ценности в геокультурном (цивилизационном) контексте // Философия и культура. – 2013. – № 12. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1999-2793.2013.12.7350.
15.
Каминская Н.В., Букач В.В., Билас И.Г.. Юридическое содержание конституционного права на обращение в контексте Конституции Российской Федерации и Конституции Украины // Право и политика. – 2013. – № 13. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.13.9817.
16.
Кремень Т.В.. Исторические истоки аполитичности современного украинского общества // Политика и Общество. – 2013. – № 10. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.10.9465.
17.
Буневич Д.С.. Похолодание украинско польских отношений и интересы России // Международные отношения. – 2013. – № 4. – С. 104-107. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.4.9268.
18.
Скриба А.С.. Перспективы балансирования во внешней политике Украины в условиях сближения с региональными интеграционными объединениями // Политика и Общество. – 2013. – № 7. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.7.8947.
19.
Е.В. Бондаренко. Основные субъекты политических отношений в Восточной Галиции в условиях подъема украинского легального политического движения в конце 1920-начале 1930-х гг // Политика и Общество. – 2013. – № 2. – С. 104-107. DOI: 10.7256/1812 – 8696.2013.02.5.
20.
Г. В. Синцов. Международное программное регулирование как феномен современности // Международное право и международные организации / International Law and International Organizations. – 2012. – № 3. – С. 104-107.
21.
В. А. Ромащенко. Отношения Украина – Европейский Союз: от Политики соседства к Восточному партнерству (2004-2011 гг.). // Политика и Общество. – 2012. – № 2. – С. 104-107.
22.
А. К. Сковиков. Формирование институтов гражданского общества как важного фактора национальной безопасности Украины // Национальная безопасность / nota bene. – 2012. – № 1. – С. 104-107.
23.
И. Г. Пашковская. Энергетическая политика Европейского Союза в отношении Украины // Национальная безопасность / nota bene. – 2011. – № 3. – С. 104-107.
24.
Е. П. Максименко. Некоторые аспекты советской пропагандистской кампании в связи с присоединением к СССР территорий Западной Украины и Западной Белоруссии (1939 – 1941 гг.). // Политика и Общество. – 2011. – № 3
25.
Бочарников И.В. Украинский кризис как элемент пояса стратегического окружения России // NB: Международные отношения. - 2014. - 4. - C. 7 - 32. DOI: 10.7256/2306-4226.2014.4.11617. URL: http://www.e-notabene.ru/wi/article_11617.html
References (transliterated)
1.
Dugin A.G. Vystuplenie na kruglom stole «Pyat' printsipov rossiiskoi vneshnei politiki: mnogopolyarnost' kak neizbezhnost'», 2007. URL: http://www.sorokinfond.ru/index.php?id=481
2.
Veller M. Sobytiya v Krymu: chto govorit mezhdunarodnoe pravo//Rusckaya sluzhba BBC, 9 marta 2014 g. URL:http://www.bbc.co.uk/russian/international/2014/03/140309_crimea_international_law.shtml
3.
Kurkin B.A. Mezhdunarodnoe pravo. Uchebnoe posobie. M., MGIU, 2008.
4.
Mezyaev A.B. O legal'nosti vlasti na Ukraine i o prestupnosti gosudarstvennogo perevorota// Fond strategicheskoi kul'tury, 07 marta 2014 g. URL: http://www.fondsk.ru/news/2014/03/07/o-legalnosti-vlasti-na-ukraine-i-o-prestupnosti-gosudarstvennogo-perevorota-26233.html
5.
Mezyaev A.B. Mezhdunarodno-pravovaya pravomernost' referenduma v Krymu//Fond strategicheskoi kul'tury, 14 marta 2014. URL:http://www.fondsk.ru/news/2014/03/14/mezhdunarodno-pravovaja-pravomernost-referenduma-v-krymu-26355.html
6.
Osharov R. Deistviya Rossii v Krymu i mezhdunarodnoe pravo// Golos Ameriki, 12 marta 2014. http://www.golos-ameriki.ru/content/russia-ukraine-ex-diplomat/1870027.html
7.
Putin: esli na Ukraine revolyutsiya, to tam formiruetsya novoe gosudarstvo//RIA «Novosti», 4 marta 2014 g. URL: http://ria.ru/world/20140304/998107833.html
8.
Tolstykh V.L. Sobytiya v Ukraine i reaktsiya zapadnykh gosudarstv: popytka mezhdunarodno-pravovogo analiza//Rossiiskii yuridicheskii zhurnal, № 1 (94), 2014.
9.
Starushenko G.B. Ne tol'ko tushit', no i preduprezhdat' konflikty // Moskovskii zhurnal mezhdunarodnogo prava, № 1. 1997.
10.
Farkhutdinov I.Z., Vystorobets E.A. Drang nach Osten: Ukraina – vozmozhno li sokhranit' evraziiskoe prostranstvo? // Evraziiskii yuridicheskii zhurnal. № 2 (69). 2014. S. 14-27.
11.
Yaroslav Kozheurov: Provozglashenie nezavisimosti Kryma ne narushaet mezhdunarodnoe pravo// Rossiiskii Sovet po mezhdunarodnym delam, 11 marta 2014. URL: http://russiancouncil.ru/blogs/riacexperts/?id_4=1031
12.
International Court of Justice. Accordance with international law of the unilateral declaration of independence in respect of Kosovo. 22 July 2010. URL: http://www.icj-cij.org/docket/files/141/16010.pdf
13.
Kissinger H. How the Ukraine crisis ends//The Washington Post, 6 March 2014 URL: http://www.washingtonpost.com/opinions/henry-kissinger-to-settle-the-ukraine-crisis-start-at-the-end/2014/03/05/46dad868-a496-11e3-8466-d34c451760b9_story.html
14.
Poltorakov A.Yu.. Ukrainskie natsional'nye tsennosti v geokul'turnom (tsivilizatsionnom) kontekste // Filosofiya i kul'tura. – 2013. – № 12. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1999-2793.2013.12.7350.
15.
Kaminskaya N.V., Bukach V.V., Bilas I.G.. Yuridicheskoe soderzhanie konstitutsionnogo prava na obrashchenie v kontekste Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii i Konstitutsii Ukrainy // Pravo i politika. – 2013. – № 13. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.13.9817.
16.
Kremen' T.V.. Istoricheskie istoki apolitichnosti sovremennogo ukrainskogo obshchestva // Politika i Obshchestvo. – 2013. – № 10. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.10.9465.
17.
Bunevich D.S.. Pokholodanie ukrainsko pol'skikh otnoshenii i interesy Rossii // Mezhdunarodnye otnosheniya. – 2013. – № 4. – S. 104-107. DOI: 10.7256/2305-560X.2013.4.9268.
18.
Skriba A.S.. Perspektivy balansirovaniya vo vneshnei politike Ukrainy v usloviyakh sblizheniya s regional'nymi integratsionnymi ob''edineniyami // Politika i Obshchestvo. – 2013. – № 7. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1812-8696.2013.7.8947.
19.
E.V. Bondarenko. Osnovnye sub''ekty politicheskikh otnoshenii v Vostochnoi Galitsii v usloviyakh pod''ema ukrainskogo legal'nogo politicheskogo dvizheniya v kontse 1920-nachale 1930-kh gg // Politika i Obshchestvo. – 2013. – № 2. – S. 104-107. DOI: 10.7256/1812 – 8696.2013.02.5.
20.
G. V. Sintsov. Mezhdunarodnoe programmnoe regulirovanie kak fenomen sovremennosti // Mezhdunarodnoe pravo i mezhdunarodnye organizatsii / International Law and International Organizations. – 2012. – № 3. – S. 104-107.
21.
V. A. Romashchenko. Otnosheniya Ukraina – Evropeiskii Soyuz: ot Politiki sosedstva k Vostochnomu partnerstvu (2004-2011 gg.). // Politika i Obshchestvo. – 2012. – № 2. – S. 104-107.
22.
A. K. Skovikov. Formirovanie institutov grazhdanskogo obshchestva kak vazhnogo faktora natsional'noi bezopasnosti Ukrainy // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. – 2012. – № 1. – S. 104-107.
23.
I. G. Pashkovskaya. Energeticheskaya politika Evropeiskogo Soyuza v otnoshenii Ukrainy // Natsional'naya bezopasnost' / nota bene. – 2011. – № 3. – S. 104-107.
24.
E. P. Maksimenko. Nekotorye aspekty sovetskoi propagandistskoi kampanii v svyazi s prisoedineniem k SSSR territorii Zapadnoi Ukrainy i Zapadnoi Belorussii (1939 – 1941 gg.). // Politika i Obshchestvo. – 2011. – № 3
25.
Bocharnikov I.V. Ukrainskii krizis kak element poyasa strategicheskogo okruzheniya Rossii // NB: Mezhdunarodnye otnosheniya. - 2014. - 4. - C. 7 - 32. DOI: 10.7256/2306-4226.2014.4.11617. URL: http://www.e-notabene.ru/wi/article_11617.html
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"