Статья 'Методологические основания разработки системного подхода в прикладной психологической диагностике пациентов с социально значимыми заболеваниями' - журнал 'Психолог' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Психолог
Правильная ссылка на статью:

Методологические основания разработки системного подхода в прикладной психологической диагностике пациентов с социально значимыми заболеваниями

Кадыров Руслан Васитович

кандидат психологических наук

заведующий кафедрой общепсихологических дисциплин Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Тихоокеанский государственный медицинский университет" Министерства здравоохранения Российской Федерации

690002, Россия, Приморский край, г. Владивосток, пр. Острякова, 2

Kadyrov Ruslan Vasitovich

PhD in Psychology

Head of the department of General Psychological Disciplines, Pacific National Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation

690002, Russia, Primorskii krai, g. Vladivostok, pr. Ostryakova, 2

rusl-kad@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Капустина Татьяна Викторовна

кандидат психологических наук

преподаватель кафедры общепсихологических дисциплин Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Тихоокеанский государственный медицинский университет" Министерства здравоохранения Российской Федерации

690002, Россия, Приморский край, г. Владивосток, пр. Острякова, 2

Kapustina Tat'yana Viktorovna

PhD in Psychology

Educator, the department of General Psychological Disciplines, Pacific National Medical University

690002, Russia, Primorskii krai, g. Vladivostok, pr. Ostryakova, 2

12_archetypesplus@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Эльзессер Анастасия Сергеевна

преподаватель кафедры общепсихологических дисциплин Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования "Тихоокеанский государственный медицинский университет" Министерства здравоохранения Российской Федерации

690002, Россия, Приморский край, г. Владивосток, пр. Острякова, 2

Elzesser Anastasiya Sergeevna

Educator, the department of General Psychological Disciplines, Pacific State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation

690002, Russia, Primorskii krai, g. Vladivostok, pr. Ostryakova, 2

der_falter@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8701.2020.5.33729

Дата направления статьи в редакцию:

24-08-2020


Дата публикации:

22-10-2020


Аннотация.

Теоретическим предметом исследования является личность пациента с социально значимыми заболеваниями. Целью настоящего исследования стало определение методологических оснований для выбора универсального набора психодиагностических методик для пациентов с социально значимыми заболеваниями. Произведен теоретический анализ результатов современных отечественных и зарубежных психологических эмпирических исследований, позволяющих описать личность пациента с социально значимыми заболеваниями. Осуществлена систематизация данных на основе биопсихосоционоэтической модели, предложенной Г. В. Залевским, которая выделяет составляющие психологической диагностики и психологической работы в соответствии с компонентами функционирования психики: Я телесным, Я социальным, Я актуальным, Я духовным. Определено, что современные исследования, как правило, раскрывают 1-2 компонента структурного Я психики. Предложена совокупность методов, которые могут быть положены в основу системного психодиагностического исследования личности пациента с социально значимыми заболеваниями. Предложено использовать для выявления Я актуального, Я социального и дезадаптивных черт: Индивидуально-типологический опросник Л. Н. Собчик; для изучения аспектов Я актуального: Стратегии совладающего поведения (ССП), Индекс жизненного стиля (LSI), Интегративный тест тревожности; Шкала депрессии Бека; для Я социального: Шкала субъективного ощущения одиночества в адаптации Н. Е. Водопьяновой, Многомерная шкала восприятия социальной поддержки (MSPSS); для Я духовного: Реконцептуализированный тест смысложизненных ориентаций Д. А. Леонтьева; для Я телесного: Гиссенский опросник соматических жалоб. Предложенный набор методик позволяет осуществить системно-структурный принцип, добиваясь целостной картины функционирования психики в диагностики пациента.

Ключевые слова: социально значимые заболевания, когнитивные нарушения, эмоциональные нарушения, социальные нарушения, ценностно-смысловая сфера, психологическая коррекция, психологическое сопровождение, я телесное, я актуальное, я духовное

Abstract.

The theoretical subject of this research is personality of a patient with socially significant diseases. The goal consists in determination of methodological grounds for selecting a universal set of psychodiagnostic methods for the patients with socially significant diseases. Theoretical analysis is conducted on the results relevant Russian and foreign psychological empirical research that allow describing personality of a patient with socially significant diseases. The author systematizes the data based on biopsychosocionoetic model proposed by G. V. Zalevsky, which reveals the elements of psychological diagnostics and psychological work in accordance with the components of functionality of the psyche: physical Self, social Self, actual Self, and spiritual Self. It is established that modern research usually reveals 1-2 components of the structural Self of the psyche. The article offers a combination of methods that can lay the foundation for systematic psychodiagnostic study of personality of a patient with socially significant diseases. For determining the actual Self, actual Self, social Self, and maladaptive traits, the author suggest to use the following:1) for studying the aspects of actual Self: Individual-typological questionnaire By L. N. Sobchik;: Strategies of Coping Behavior, Life Cycle Index, Integrative Anxiety Test; Beck Depression Inventory;2) for studying social Self: the Scale for Measuring Subjective Feeling of Loneliness in adaptation of N. E. Vodopyanova, Multidimensional Scale of Perceived Social Support3) for studying spiritual Self: Reconceptualized test of life-meaning orientations by D. A. Leontiev's4) for physical Self: Giessen Subjective Complaints ListThe indicated methodologies allow implementing the systemic-structural principle, achieving a holistic picture of functionality of the psyche in diagnostics of a patient.

Keywords:

body me, actual me, psychological support, psychological correction, value-semantic sphere, social impairment, emotional impairment, cognitive impairment, socially significant diseases, spiritual me

Высокий уровень распространенности неинфекционных заболеваний – сердечно-сосудистых, онкологических, эндокринных, нейродегенеративных и других сохраняет статус угрозы национальной безопасности в сфере охраны здоровья населения страны. Аналогичный статус имеют наркомания, ВИЧ-инфекция, туберкулез и другие заболевания в связи с достаточно широким масштабом заболеваемости [1]. Так, по данным Федеральной службы государственной статистики (РОССТАТ) на 2017 год, у 231 человек на 100 тысяч населения диагностирована наркотическая зависимость [2], согласно глобальной статистике по ВИЧ, на конец июня 2019 года около 25 миллионов человек получали лечение в рамках антиретровирусной терапии [3].

Необходимость повышения качества диагностики, лечения и профилактики социально значимых заболеваний [4] в целях сохранения и продления жизни граждан находит отражение в Стратегии развития здравоохранения в Российской Федерации. В частности, поставлены задачи совершенствования системы охраны здоровья работающего населения, выявления и профилактики профессиональных заболеваний; ускоренного развития фундаментальных и прикладных научных исследований, внедрения и использования их результатов в интересах здравоохранения; создания централизованных цифровых платформ в целях диагностики заболеваний, в том числе с использованием искусственного интеллекта [1]. Это обусловливает актуальность выработки теоретико-методологических основ психологической диагностики пациентов с социально значимыми заболеваниями: туберкулезом, вызванной вирусом иммунодефицита человека инфекцией (ВИЧ-инфекцией), злокачественными новообразованиями, психическими расстройствами, связанными с употреблением психоактивных веществ психическими и поведенческими расстройствами, сердечно-сосудистыми и инфекционными заболеваниями.

Современный этап развития клинической психологии предполагает высокую значимость прикладной психологической диагностики. Так, необходимая для клинической оценки пациента информация выступает также основой организации и проведения психотерапевтического процесса (психокоррекции), служит для оценки его эффективности. В настоящее время для социально-значимых заболеваний не выработана единая устоявшаяся модель психологической диагностики, что позволяет очертить проблемное поле исследования. Согласно современным представлениям психологической науки, психика человека является целостной, иерархически организованной, динамической многокомпонентной системой [5], что актуализирует применение системной методологии [6, 7] при организации психодиагностики психики пациентов с социально значимыми заболеваниями.

Целью исследования является обоснование системной методологии прикладного психодиагностического исследования пациентов с социально значимыми заболеваниями для разработки и повышения эффективности программ психокоррекции. Методологической основой предлагаемого подхода к психологической диагностике пациентов с социально значимыми заболеваниями, является разработанная Г.В. Залевским биопсихосоционоэтическая модель [8, 9], которая позволяет выделить составляющие психологической диагностики и психологической работы, соответствующие компонентам функционирования психики. Целостное психологическое исследование охватывает четыре компонента функционирования психики: внутреннее ощущение себя в мире, картина мира, смысл жизни, ценности жизни (Я духовное); негативные убеждения о себе и окружающем мире, субъективная характеристика течения времени, чувства и эмоции, проявляющиеся в поведении и др. (Я актуальное); (Я социальное): социальная самоизоляция, социальная тревожность и т. д.; физическое состояние (Я телесное): неприятные телесные ощущения; гипо- или гипертонус мышц тела и т. д. Применение техник и упражнений, отвечающих перечисленным компонентам, позволяет методологически выверенно организовать и осуществить психотерапевтический процесс (психокоррекцию), эффективно проанализировать его эффективность.

Для определения системной методологии прикладного психодиагностического исследования необходимо представить обзор современных исследований психологических характеристик пациентов с социально значимыми заболеваниями.

Туберкулез органов дыхания

Произведенное А. М. Лукиной эмпирическое исследование показало, что пациенты с туберкулезом органов дыхания характеризуются ригидностью психических процессов, депрессивным состоянием, социальной дезадаптацией, избеганием контактов, агрессивным поведением, скрытностью и чрезмерной фиксацией на своих физических функциях [10]. Кроме того, Е. В. Захарова отмечает у них слабоэффективные психологические защиты: проекцию – приписывание собственных неосознаваемых чувств и мыслей другим людям; фантазию, сдерживание, поведенческое отреагирование, потребление. Они характеризуются предубежденностью в отношении окружающих, отстраненностью, подозрительностью, проявляют пассивную агрессия, которая характеризуется провокационностью, желанием обратить на себя внимание, шутовством. При этом такие пациенты склонны преувеличивать внешнюю опасность, обесценивать поступки других, ожидать негативного отношения к себе [11].

Рассматривая структуру личностных черт, Баранова Г. В. и соавторы полагают, что мышление у пациентов с туберкулезом легких характеризуется конкретностью и ригидностью, меньшей оперативностью. Долженствование в отношении других людей обусловливает неадекватно высокие ожидания соответствия их поступков собственным представлениям, повышенную требовательность к окружающим. Тенденция использовать в действиях высший эталон (установка максимализма) определяет выраженность черт перфекционизма у больных туберкулезом легких, что проявляется в нетерпимости, критике других людей, нежелании прощать чужие ошибки, что сопровождается оценкой «я бы так никогда не поступил». Установка катастрофизации характеризуется субъективным восприятием жизненных трудностей как неразрешимых, пессимистической оценкой перспективы и ощущением собственной некомпетентности. Пациенты с туберкулезом легких имеют низкий эмоциональный тонус в сравнении с соматически здоровыми респондентами. При хронизации процесса оказываются более выражены эмоциональная нестабильность, вялость и апатичность. Эмоционально-волевая сфера таких пациентов проявляется импульсивностью, неорганизованностью, непостоянством, недостаточностью мотивации. При этом в саморегуляции выражены низкий самоконтроль, конформность, дезинтегрированность личности. Недостаток инициативности, пассивность, трудность принятия самостоятельных решений определяют их конформность и экстернальность поведения. При этом пациенты с туберкулезом легких склонны к игнорировать общепринятые правила и нормы, прямолинейны в отношениях, испытывают трудности в понимании чужих эмоциональных состояний и в сопереживании другим [12].

Характерезуя пациентов с туберкулезом легких на различных этапах терапии, В. В. Стрельцов и соавторы описывают следующие черты: сужение и смещение смысловых отношений к миру нарушение индивидуальной жизненной перспективы и личностной идентичности, обостренное отношение к моральным вопросам и соблюдению этических норм [13].

Таким образом, при туберкулезе легких наблюдается социальная дезадаптация, которая приводит к возникновению новых структурных образований в психологических характеристиках пациента: агрессивному поведению, скрытности, избеганию контактов, повышенной раздражительности. При этом преобладающие у пациентов типы психологических защит препятствуют формированию адекватного восприятия заболевания и формированию адаптивного поведения в болезни.

Злокачественные новообразования

Ещё более двадцати лет назад предпринималась попытка описать психологический профиль пациента с онкологическим заболеванием. В него вошли следующие психологические характеристики: со стороны Я актуального – затруднения в понимании смысла предлагаемых понятий, осмыслении и осознании себя, низкий уровень тревоги; со стороны Я социального - отсутствие эмоциональной вовлеченности во «взрослую» ситуацию, высокий порог реагирования на негативные ситуации; со стороны Я духовного – преобладание ценности реально-привычного функционирования. Таким образом, у пациентов наблюдаются черты личностного инфантилизма, доминирование «детской» позиции, преобладание экстернального локуса контроля, осознание онкологического заболевания как психотравмирующего [14].

В современных научно-практических работах, дополняющих психологический профиль пациента с онокологическим заболеванием представлены следующие психологические характеристики где специфической чертой пациентов, определяющей эмоциональный и когнитивный компоненты Я актуального, является направленность в будущее. Личность онкобольных претерпевает серьезные изменения, в связи с которыми ориентация на будущее становится для них все менее актуальной и ресурсной, представляется все более пугающей. Отсутствие жизненных целей и негативная оценка их реализации в будущем особенно характерна для пациентов с неблагоприятным прогнозом заболевания [15].

В эмоциональном компоненте Я актуального преобладают повышенная склонность к беспокойству и неуверенностью во многих жизненных ситуациях, сниженная эмоциональная устойчивость, повышенная раздражительность и негативное отношение к себе, что было показано для пациентов с опухолевым поражением костей [16]. Эмоциональная сфера пациентов характеризуется сниженным и лабильным настроением: пациенты ранимы и легко становятся раздражительными, раздосадованными или подавленными. В целом, пациенты склонны к пессимизму, отсюда высокий уровень тревоги; среди переживаний преобладает чувство вины [17]. Наряду со сниженным настроением наблюдается снижение активности, тревожное напряжение, где неблагоприятный прогноз лечения сопровождается чувством безнадежности и безысходности [18].

Когнитивный компонент Я актуального связан с восприятием нестабильности настоящего; переживаемые тревога, депрессия, страх смерти и хронический характер угрозы искажают восприятие жизненной перспективы таких пациентов [19]. Так, Н. В. Семенова и соавторы отмечают у пациенток низкую стрессоустойчивость наряду с потребностью получить полную и достоверную информацию с возможностью прогнозирования последствий. В случае если то и/или другое невозможно реализовать, нарастает раздражительность [15]. В целом, пациенты склонны представлять свою будущую жизнь безнадежной, не зависящей от них самих, не строят долгосрочные планы, предпочитая им более близкую перспективу [19]. В когнитивной сфере преобладают страхи, тягостные мысли [17].

Я социальное характеризуется такой чертой личности как инфантильность, что говорит об избегании ответственности и трудностей, сниженной критичности. У пациентов есть потребность в эмоциональном контакте и безопасности, в одобрении и соответствии чужим ожиданиям, при этом для них характерны низкая самооценка и низкая поведенческая адаптивность, устойчивый паттерн межличностного взаимодействия включает агрессию, в том числе конструктивную [15]. Отсюда в поведении отмечаются высокая нормативность, стремление соответствовать моральным нормам, в межличностном общении – пассивность и подозрительность [17]. При неблагоприятном прогнозе лечения происходит снижение социальной активности [18], по другим данным, пациенты с высокой скоростью роста опухоли демонстрируют уступчивость, доверчивость, ведомость и пренебрежение собственными потребностями во благо другого [20].

Я поведенческое, по данным комплексного исследования женщин с онкологическими заболеваниями репродуктивной системы, проведенного Д.В. Московченко, связано с когнитивной оценкой угрозы прогрессирования заболевания. Когнитивная оценка сопровождается слабовыраженным эмоциональным реагированием на процесс лечения и выражается в поведении утратой самостоятельности, позитивными убеждениями о проводимом лечении и отсутствием охранительного поведения. Когнитивная сфера характеризуется «наличием интенсивных размышлений о возможности прогрессирования заболевания». Я эмоциональное связано с «большей эмоциональной вовлеченностью больных в процесс лечения, страхом боли, повышенной тревогой при назначении консультаций врачей или медицинских процедур, общей обеспокоенностью лечением в связи с возможным повреждающим действием болезни на организм, а также страхом утраты самостоятельности» [21, с. 32].

Я духовное в исследовании Е. Б. Усмановой представлено эргопатическим, сенситивным типами отношения к болезни, высоким относительно популяции уровнем осмысленности жизни [16]. По другим данным, для пациенток с онкопатологией характерен уход в болезнь как реакция на стресс [15]. Неблагоприятный прогноз лечения сопровождается снижением ценностного (духовного) осмысления действительности. При этом уровень психологических ресурсов у них зависит от типа отношения к болезни (ТОБ). Так, пациенты с рациональным ТОБ характеризуются высоким уровнем эмоциональной устойчивости, сформированностью социально-личностных компетенций, широким репертуаром стратегий совладания со стрессом. Пациенты с пассивно-пессимистическим ТОБ имеют ограниченный репертуар стресс-совладающего поведения, воспринимают заболевание как непреодолимое, переживают безысходность, демонстрируют низкую социальную активность. Пациенты с тревожно-пассивным ТОБ эмоционально неустойчивы, пассивны, переживают беспомощность и зависят от поддержки окружающих [18].

Со стороны Я телесного пациенток отличает фиксация на своем соматическом состоянии и повышенная озабоченность им [15], что проявляется в охранительном поведении с избеганием мыслей о заболевании и сосредоточенностью на внутренних телесных ощущениях [21].

Наркозависимость

Негативные последствия употребления наркотических веществ очевидны. Они связаны не только с увеличением вероятности появления сопутствующих соматических патологий, но и личностных деформаций [22-24]. В современных психологических исследованиях большое внимание уделяется детско-родительским отношениям наркозависимого, в том числе нарушениям взаимодействий с матерью, которые в дальнейшем приводят к сложностям выстраивания гармоничных и стабильных отношений с другими людьми [22, 25, 26]. В семьях наркозависимых наблюдается отсутствие эмоционального контакта. Родители либо постоянно критикуют ребенка, либо проявляют сверхвключенность в его жизнь с фиксацией на негативных эмоциях [27]. Последствия нарушенных детско-родительских отношений во взрослом возрасте проявляются в конформизме, неумении отстаивать свою точку зрения, отсутствии контроля над своей жизнью [28].

В контексте изучения индивидуально-психологических характеристик наркозависимых Я телесное довольно редко выступает предметом исследования; чаще акцент исследований оказывается смещен в сторону абстинентного синдрома и его проявлений. Однако проблема телесного восприятия остается действительно актуальной для данной группы пациентов, поскольку Я телесное оказывает воздействие на другие проявления структуры Я. Для наркозависимых характерно общее истощение организма, превалирование желудочных, сердечных и спастических болей, проявление неврологического симптомокомплекса [29, 30]. Эти ощущения в теле усиливают дезадаптивное поведение личности пациента, могут способствовать срывам, а также создавать сложности в процессе психотерапевтического и психологического вмешательства.

Когнитивный аспект Я актуального проявляется в нарушении познавательных процессов – восприятия, внимания, памяти, мышления. Данные исследований показывают ряд нейрокогнитивных нарушений – трудности в понимании логико-грамматических конструкций, повышенная отвлекаемость, нарушение оптико-пространственной памяти, пространственного праксиса, сложности в восприятии пространственных признаков зрительных стимулов [31]. Наркозависимые склонны к катастрофизации, они зачастую находятся в ожидании негативных событий и их последствий [23]. Сниженная самооценка вносит значительный вклад в неблагоприятное психическое состояние и желание его нивелировать, употребляя наркотические вещества [28]. В эмоциональной сфере, наряду с эмоциональной нестабильностью, характерна эмоциональная ригидность. Данная группа пациентов испытывает трудности в распознавании своих и чужих эмоций, их рефлексия затруднена, зачастую они не умеют проявлять эмпатию [26]. У наркозависимых высокий уровень личностной тревожности, усиливающий ситуативную тревожность при столкновении со стрессовыми ситуациями [32]. У пациентов с наркозависимостью отмечается мечтательность, инфантильные черты, вероятно, с этим связаны попытки избегать стрессовых ситуаций, дистанцироваться от них, откладывать решение или вообще не замечать [23, 26]. Неумение совладать с эмоциями и использовать адаптивные стратегии копинг-поведения способствует употреблению психоактивных веществ, обеспечивающих уход от действительности.

Несмотря на нарушения в межличностной сфере, в ценностно-смысловой сфере для наркозависимых пациентов на первом месте ценность сохранения благополучия близких; доминируют ценности традиции (например, защита семьи, уважение старших), это наиболее характерно для пациентов, длительное время находящихся в ремиссии, что указывает на большую значимость дял них поддержки близких в преодолении заболевания [32, 33]. В остром состоянии болезни затруднительно говорить о каких-либо ценностных ориентациях, поскольку Я духовное в данном случае подавлено ввиду физического и психического состояния наркозависимого.

Болезнь, вызванная вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ)

Люди с ВИЧ-инфекцией могут прожить долгую жизнь [34], в связи с чем большую роль играет психологическое сопровождение таких больных, особенно на этапе ее выявления у пациента [35].

Со стороны телесных соматических проявлений и жалоб у пациентов с ВИЧ-инфекцией наблюдается снижение энергетических ресурсов, активности, им присуща слабость. Также имеются жалобы алгического и спастического характера, реже встречаются недомогания со стороны желудочно-кишечного тракта и сердечно-сосудистой системы. Таким образом, со стороны Я-телесного люди с ВИЧ-инфекцией ощущают менее локализованные симптоматические соматические нарушения, они имеют более обобщенной характер [35].

В сфере социального взаимодействия у пациентов с ВИЧ-инфекцией наблюдаются нарушения межличностного характера, в первую очередь связанные с инкапсуляцией и самоизоляцией личности [35-37]. После постановки диагноза уровень потребности в социальной активности значительно снижается, вплоть до прекращения межличностного общения [35]. Зачастую пациенты вступают в конфронтацию с близкими: конфликтуют, остро реагируют на критику, проявляя нетерпимость, подозрительность и агрессию [35, 36, 38, 39]. Пациенты с ВИЧ-инфекцией оказываются не готовы принять поддержку и помощь родных [35], переживают социальное и эмоциональное одиночество, испытывая нехватку близких отношений, принятия и поддержки со стороны окружающих [36]. Таким образом, Я социальное характеризует, с одной стороны, социальная отгороженность, с другой – желание получить понимание и помощь. В этой противоречивости отражается внутриличностный конфликт пациента с ВИЧ-инфекцией, представляющий специфику актуального Я.

Многими исследователями отмечается эмоциональная нестабильность, импульсивность, высокий уровень невротизации, низкая самооценка пациентов с ВИЧ-инфекцией: отмечается раздражительность и обидчивость [35, 37, 39, 40]. Среди эмоциональных нарушений на первый план выходят тревожные и депрессивные расстройства, суицидальные мысли. У людей с ВИЧ высокий уровень ситуативной и личностной тревожности, снижающие эффективность терапевтического лечения [41-43].

В когнитивной сфере отмечаются нарушения, как правило, со стороны мышления и памяти [43]. Проявление конфликтного и агрессивного поведения, по мнению О. В. Шаргородской, выступает вариантом совладающего поведения, позволяющего пациентам с ВИЧ-инфекцией подавлять стресс, связанный с заболеванием. Помимо данной стратегии они также стремятся избегать стрессовых ситуаций, ориентированы на поиск информации. В случаях, если пациенты с ВИЧ-инфекцией не находят нужной им информации, это приводит их к дезадаптации и несовладанию со стрессовой ситуацией [36, 37].

Я духовное, ввиду ситуации болезни, отодвигается на задний план, личностные ресурсы обеднены, ценность здоровья превалирует над другими. Зачастую пациенты с ВИЧ не склонны заниматься творчеством, проявлять свою разносторонность, однако некоторые из них все же стремятся к самосовершенствованию и имеют определенные жизненные цели [35].

Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства

Исследования последнего десятилетия привели к консенсусу по негативным симптомам при шизофрении, в которые были включены как основные следующие факторы:

1) ангедония – неспособность испытывать удовольствие, из которой следует в том числе снижение интересов и активности при проведении досуга.

2) абулия (апатия) – волевые нарушения, порождающие недостаток энергии и инициативы, снижение интереса к обычной активности. Может проявляться в несоблюдении личной гигиены, недостатке настойчивости в труде и учебе, физической анергии

3) социальная отгороженность – снижение социальной активности; снижение сексуальных интересов и активности, неспособность к интимным чувствам и близости, трудности в отношениях с друзьями и коллегами

4) алогия – обеднение речевой продукции: бедность объема речи, бедность содержания речи, остановки, блокировки, обрывы мыслей, задержки ответов;

5) эмоциональное (аффективное) уплощение или тупость – снижение эмоциональной реакции на стимулы. Видимые проявления: застывшее выражение лица, амимия, снижение спонтанных движений, бедность экспрессивных жестов, бедность зрительного контакта, эмоциональная безответность, неадекватный аффект, недостаточность речевых интонаций (монотонность голоса) [44]. При шизофрении наблюдаются нарушения способности распознавания лиц, качества распознавания эмоциональных различий, что подтверждено для пациентов женского пола [45].

Данные по симптомам изменений в ощущении тела при шизофрении содержат разброс от небольших нарушений мелкой моторики до серьезных дисфункций, которые могут привести к кататонии [46]. Данные психопатологические симптомы G. Northoff & N. W. Duncan объясняют нарушением в восприятии пространства и времени, которое вызывает заболевание. Пациенты сообщают, что им доставляет неудобство необходимость осознавать каждое свое движение при выполнении бытовых задач, либо прорабатывать их выполнение в уме перед выполнением, а также заметное увеличение времени зрительногёо восприятия, что особенно заметно при быстрых движениях [46].

Изучение ценностей у пациентов с шизофренией (F20-F29) показало сохранность наиболее значимых социальных ценностей: любви, здоровья, семьи, дружбы. При этом оказывается заметно снижена значимость ценности доверия, развития, справедливости, в большей степени отвергается ценность «богатство» [47]. Кластерный анализ, осуществленный Е. М. Леонтьевой и А. А. Корнеевым, показал объединение ценностей реальности и безопасности, что объясняется связью в опыте пациента ощущений потери реальности происходящего и небезопасного мира вокруг. Для пациентов после 40 лет характерно объединение ценностей безопасности и семьи, что может быть обусловлено зависимостью пациентов и их здоровья [48]. Наконец, ценность удовольствия связана не самореализацией, как у контрольной группы, а с красотой и здоровьем, что может быть объяснено либо регрессией к удовольствиям тела, либо в силу специфического опыта, связанного с принудительными госпитализациями, длительного периода жизни в стационарах [48]. Произведенное В. И. Рождественским изучение специфики содержания бреда при дебюте параноидной формы шизофрении (F20.0) показало, что в случае, когда основное содержание бреда включает собственное уничижение и интерпретацию поведения окружающих как странного, включающего слежку и причинение вреда, мужчины склонны к гетероагрессивности, для женщин характерен уход в себя [49]. При другом содержании бреда пациенты склонны прислушиваться к телесным ощущениям, считать их странными, переживать нереальность происходящего и страх, что приводит к ипохондризации. Фабула бреда определяет наличие аутоагрессии и социальной активности пациента. Так, в случае «голосов в голове» вероятно аутоагрессивное поведение с тем, чтобы заглушить их, при этом, как предполагает В. И. Рождественский, пациенты склонны искать помощи других людей. Возможна актуализация фабулы об обладании сверхспособностями, верой в определенную миссию; в этом случае аутоагрессия не проявляется. Также может существовать представление о негативных сверхъестественных сущностях и вредоносных замыслах окружающих, в этом случае пациенты-мужчины предпринимают попытки разобраться с непонятным поведением ближайшего окружения, для женщин такие попытки не характерны, у них наступает выраженная социальная дезадаптация [49].

Депрессивные расстройства

Психологические характеристики, связанные с депрессивными расстройствами, широко представлены в современных научных работах. В мета-анализе L. M. McDermott, K. P. Ebmeier обосновывается, что депрессию сопровождает ухудшение когнитивных функций: эпизодической памяти, исполнительных функций и скорости обработки информации, при этом изменения не затрагивают семантическую и зрительно-пространственную память [50]. Происходит смещение внимания на негативные стимулы, что вызывает более длительную обработку негативной информации [51]. Это может объяснять данные, согласно которым пациентов с депрессией и неблагоприятным детским опытом, включающим злоупотребление, пренебрежение, внутрисемейную дисфункцию, отличает низкая психологическая устойчивость к восприятию этого опыта [52]. Зачастую проявляется руминация – стиль мышления, включающий интенсивные размышления о причинах, последствиях, симптомах негативных переживаний [53], предполагающий пассивную и повторяющуюся концентрацию внимания на симптомах дистресса или негативного настроения [54]. В узком смысле, руминации – однотипные мысли негативного, субъективно тягостного содержания [55]. Анализируя содержание депрессивных руминаций, В. И. Крылов перечисляет их эмоциональные, когнитивные, ценностно-смысловые компоненты: чувство вины, раскаяния или обиды, жалости к себе; мысли о безысходности существования, поиск выхода из ситуации или неверие в возможность её улучшения, размышления на тему своей смерти. Тревожные опасения преимущественно направлены в прошлое, а потому ещё одним направлением руминаций является навязчивый ретроспективный самоанализ [55].

Дезадаптивные стратегии эмоциональной регуляции вносят значительный вклад в этиологию и поддержание депрессивных и тревожных расстройств по результатам мета-анализа E. Sloan et al. Эмоциональная регуляция понимается авторами как трансдиагностический конструкт, включающий стратегии, направленные на «повышение, поддержание, снижение эмоционального опыта, включая чувства, поведение или физиологические реакции, которые составляют данную эмоцию» [54]. Дезадаптивные стратегии, направленные на модуляцию аффекта (мыслей, чувств, воспоминаний, физических ощущений) включает когнитивные, эмоциональные, поведенческие факторы: руминацию, подавление, избегание [54]. Так, стратегия избегания используется для защиты от ситуаций, людей или событий, которые могут оказать эмоциональное воздействие [53, 54]. На физическое самочувствие пациента оказывают влияние нарушения сна: отмечаются связи между гиперсомнией и психомоторной ретардацией [56], инсомнией и психомоторным возбуждением [56, 57].

Наблюдаются проблемы в социальном взаимодействии, которые P. Fernández-Berrocal & N. Extremera связывают с дефицитом эмоциональных способностей, охватывающих навыки восприятия эмоций, понимания других, выражения эмоций и саморегуляции эмоциональных состояний [58]. Кроме того, как показало исследование, проведенное на женской выборке, при депрессии нарушается способность к распознаванию лиц, было подтверждено снижение качества распознавания эмоциональных различий [45]. Перечисленные когнитивные нарушения проявляют себя наиболее ярко в сфере межличностного взаимодействия, а потому отнесены нами к разделу «Я социальное».

Ценностно-мотивационная сфера претерпевает изменения. Cнижается мотивация к достижению целей [53]. Притупляется функция вознаграждения в области социальных и материальных стимулов, при этом повышается мотивация к вознаграждению, связанному с питанием [59], что может быть одним из факторов этиологии расстройств пищевого поведения, коморбидных депрессии, по разным оценкам, в 20-95 % случаев [60]. Сниженная самооценка при депрессии является одной из основных мишеней психотерапии депрессии, её повышение оказывает положительное влияние на процесс выздоровления [61].

Тревожные расстройства

Психологические характеристики и симптомы, отличающие пациента с тревожным расстройством, рассматриваются не только в сравнении с депрессивными расстройствами [54], но и в совокупности с ними. Так, в зарубежных работах растет доля эмпирических исследований так называемого сетевого подхода (Network Approach), направленного на концептуализацию психопатологии через установление взаимосвязей между симптомами, влияние которых, как считается, порождает коморбидные расстройства [56, 57]. Выстроенная E. Bekhuis et al. сетевая структура симптомов для генерализованного тревожного расстройства (ГТР) и большого депрессивного расстройства (БДР) определила тесную связь симптомов, представляющих две крупные группы: 1) вызванные симптомы ГТР / БДР, включающие нейровегетативные, когнитивные/аффективные симптомы; 2) индивидуальные соматические симптомы. По данным авторов, когнитивный / аффективный симптом тревоги показал наиболее сильные связи с ощущением давления или стеснения в груди и сердцебиением; нейровегетативный симптом усталости в наибольшей степени связан с головной болью, болью в спине. Наиболее обширную связь с симптомами ГТР / БДР показали симптом чрезмерной потливости, с которым наиболее ярко ассоциировались чувство вины или собственной бесполезности, психомоторное возбуждение, а также чувство давления или стеснения в груди, которое, в свою очередь, было связано в наибольшей степени с тревогой [57]. Поскольку симптомы ГТР / БДР рассматриваются авторами в совокупности, в таблице мы располагаем их в колонках, посвященных данным расстройствам. Помимо перечисленных симптомов, тревожные расстройства зачастую сопровождаются хронической ежедневной головной болью (ХЕГБ), включающей хроническую мигрень, хроническую головную боль напряжения в сочетании и без эпизодической мигрени, другими неврологическими заболеваниями (первичными головными болями, головокружениями, инсомнией и др.), при этом катастрофизация неприятных ощущений способствует поддержанию тревоги [62]. Как указывает А. А. Атаманов, по мере развития тревожного расстройства вегетативные нарушения начинают превалировать над остальными [63].

Ключевые когнитивные характеристики пациентов с ГТР включают непереносимость неопределенности, метакогнитивные убеждения (представления об опасности тревоги и беспокойства для душевного здоровья), стратегию избегания, и в совокупности с поведенческими факторами поддерживают данное расстройство [64]. Нетерпимость к неопределенности может выражаться в убеждении, что любая случайность может испортить даже самое лучшее планирование, что сподвигает пациента к ещё большему планированию в попытке избежать неопределенности. Впоследствии негативное подкрепление поддерживает подобное поведение и усугубляет представление о ситуации с неопределенностью как о потенциально опасной [64]. Стоит отметить, что одной из особенностей пациентов с ГТР является умеренное снижение антиципационной способности [63]. Непрекращающаяся тревога, а так же метакогнитивные убеждения о её опасности, страх сумасшествия приводят к попыткам совладать с пугающими мыслями, воспоминаниями, чувствами через подавление и избегание [54, 64]. По результатам, полученным A. Mahoney et al., дезадаптивное поведение опосредует взаимосвязь между ключевыми когнитивными факторами и симптомами ГТР. В своем исследовании поведения при ГТР Mahoney et al. выделили три стратегии: гипербдительность, проверяющее поведение, избегание высказываний и дел, вызывающих тревогу [65].

Другой когнитивной характеристикой ГТР и других тревожных расстройств считаются руминации [55]; их содержание вариативно: при преобладании ретроспективной тревоги (направленной в прошлое) характерен навязчивый самоанализ совершенных поступков, при проспективной тревоге (направленной в будущее) содержание опасений оставляет угроза угрозы от ещё не случившегося, неблагоприятного исхода событий. По замечанию В. И. Крылова, развитие руминаций от тревожных однотипных к навязчивым мыслям наблюдается в виде ускорения ассоциаций при одновременном сужении их круга, что в целом представляет собой тревожную дезорганизацию мышления. По результатам корреляционного анализа S. Palmieri et al., непосредственным следствием метакогнитивных особенностей и руминаций является застенчивость. Размышления после ситуаций социального взаимодействия и концентрация на негативных аспектах создают и подкрепляют убеждения о собственной социальной некомпетентности, что приводит к негативному самовосприятию [66]. Нарушения в социальных отношениях характеризуются более частой среди пациентов с ГТР сменой мест работы (более 10 раз в течение жизни), выбором труда со снижением квалификации, длительным периодом безработицы (более 6 месяцев), а также трудностями гендерной самопрезентации в добрачный период, неудовлетворенностью отношениями в браке [67].

Я-концепцию личности пациента с ГТР отличает стойко привязанное отношение к себе при уверенности в собственной малоценности, при этом в характере преобладает сочетание демонстративно-экзальтированных и педантичных черт [63]. Для совладания с вызываемым ГТР дистрессом, характерно применение стратегии позитивной переоценки ситуации: поиск смысла в ситуации заболевания, выявление позитивных изменений в жизни.

Сердечно-сосудистые заболевания

Исследования психологических характеристик пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ), в частности, ишемическая болезнь сердца (ИБС), сопровождаются попыткой идентифицировать типы личности, предрасполагающие к появлению заболевания, однако данные по ним противоречивы. Так, результаты лонгитюдного исследования на обширной выборке Г. С. Пушкарева и др. позволяют авторам постулировать отсутствие клинической связи между типом личности D и тяжестью ИБС, а также краткосрочными и долгосрочными исходами коронарного события [68]. В то же время обзор мета-анализов показывает, что, несмотря на неоднородность результатов исследований, тип D остается установленным и независимым маркером риска для ИБС, связанным с худшим течением заболевания в перспективе [69]. Отметим, что для типа личности D характерны такие черты как повышенная тревожность, раздражительность, а также «негативная аффективность» и «социальная ингибированность» (тенденция к подавлению проявлений эмоций или поведения в межличностных взаимодействиях). Противоречие между негативными чувствами по отношению к окружающим, обидчивостью подозрительностью и чувством вины за это, приводят к попыткам подавления собственной агрессии и дисфории [70].

Несмотря на то, что роль всех черт типа А, таких как постоянная спешка и склонность к конкуренции, не подтверждается последними исследованиями, актуальной и ключевой чертой остается враждебность и склонность к гневу [71]. Так, в исследовании Е. В. Акимовой и соавторов, среди лиц 25-64 лет с диагностируемой ИБС высокие градации враждебности встречаются достоверно чаще, чем у лиц без данного заболевания [72]. Авторы предполагают, что враждебность может являться фактором риска для ИБС лишь в нестабильные для общества периоды, однако считают эту характеристику достаточно важной, чтобы выявлять её на профилактических осмотрах [71]. По другим данным, высокая враждебность коррелирует с выраженными депрессивными симптомами, которые ассоциируются с более низким исходным уровнем толерантности к физической нагрузке и более медленным улучшением [73]. Ещё одним возможным следствием враждебности могут быть испорченные отношения, одиночество и социальная изоляция, которые по результатам масштабных исследований Sh. Ch. Chang et al., N. K. Valtorta et al., увеличивают риск ИБС [74, 75].

Одним из факторов риска для ССЗ считается стресс. Если хронический стресс связывают с возникновением ИБС, то острый эмоциональный стресс – с острым коронарным событием [76]. Стресс, по мнению L. L. Magnusson Hanson et al., может выступать связующим звеном между потерей работы и развитием ИБС [77].

Трехлетнее наблюдение пациентов с ССЗ показало, что достоверно связаны с появлением нового коронарного события плохой аппетит или переедание, предчувствие неудачи, чувство подавленности, что указывает на роль как соматических, так и когнитивных/аффективных симптомов [78]. Данное исследование уточняет зафиксированные ранее взаимосвязи, доказанные на обширных выборках (1999 и 9294 пациентов): депрессивные симптомы увеличивают риск общей и сердечно-сосудистой смертности, в том числе количественно: каждый приступ депрессии увеличивает риск смертности от ССЗ в 1,28 раза [78]. Подобное влияние депрессии на исход сердечно-сосудистого заболевания отчасти связан с поведенческими последствиями: пациенты, пережившие инфаркт, у которых диагностировано БДР, не склонны выполнять назначения врача. Нарушение приема лекарств, невыполнение физических упражнений, затруднения в снижении уровня холестерина [79] могут быть связаны также с компенсаторным пищевым поведением в частности [78] и частым нарушением здорового образа жизни в целом, курением. Кроме того, для мужчин между депрессией, ИБС и эректильной дисфункцией существуют комплексные многофакторные взаимосвязи [80].

По данным Н. А. Сироты, Д. В. Московченко среди пациентов с ишемической болезнью сердца (ИБС) высоко распространен выраженный страх прогрессирования заболевания. Таких пациентов страшит утрата самостоятельности, невозможность вести привычный образ жизни; активизируются кардиофобические страхи: опасения рецидива, оперативного вмешательства, негативного влияния лечения на организм, а также страх проявления симптомов ИБС. Однако перечисленные переживания сопровождаются вегетативными симптомами тревоги. Поэтому при повышенном уровне страха прогрессирования заболевания распространена копинг-стратегия «Бегство-избегание»: пациенты проявляют повышенную осторожность, уклоняются от физических нагрузок, стараются минимизировать физическую активность. В попытке уменьшить дистресс пациенты не склонны обращаться за помощью к близким, но пытаются найти смысл в происходящем с ними, что отражает изменения в ценностно-мотивационной сфере: происходит переосмысление собственной жизни, поиск позитивных изменений [81].

Представленный обзор современных исследований психологических характеристик пациентов с социально значимыми заболеваниями (см. Табл. 1), позволяет определить компонентные основания, в контексте биопсихосоционоэтической модели (четыре структурных звена Я – телесное, актуальное, социальное, духовное – позволяющие полно рассмотреть особенности психических проявлений в ситуации заболевания, структурировать их, изучить их взаимовлияние и взаимозависимость) единой системной методологии прикладного психодиагностического исследования пациентов с социально значимыми заболеваниями, с подбором психодиагностического инструментария.

Таблица 1

Компонентное описание психологических характеристик

пациентов с социально значимыми заболеваниями

Я телесное

неприятные телесные ощущения (симптомы)

Я социальное

нарушения в социальных отношения

Я актуальное

когнитивные, эмоциональные и поведенческие нарушения

Я духовное

ценности, смыслы, вера

Туберкулез органов дыхания, подтвержденный бактериологически и гистологически

Фиксации на своих физических функциях

Социальная дезадаптация, избегание контактов; преувеличение внешней опасности, обесценивают поступки других, ожидают негативного отношения к себе; склонность к игнорированию общепринятых правил и норм, прямолинейность в отношениях; нарушение умения понимать эмоциональные состояния других людей и сопереживать им.

Когнитивные: Ригидностью психических процессов; слабо эффективные психологические защиты; мышление конкретно и ригидно; высокая требовательность к себе к окружающим; перфекционизм; пессимистическая оценка перспектив и ощущение собственной некомпетентности.

Эмоциональные: Депрессивное состояние; низкий эмоциональный тонус; при хронизации процесса более выражена эмоциональная нестабильность, вялость и апатичность: эмоционально-волевая сфера: импульсивность, неорганизованность, непостоянство, недостаточность мотивации; саморегуляция: низкий самоконтроль, конформность, дезинтегрированность личности.

Поведенческие: Агрессивное поведение, скрытность; предубежденность в отношении окружающих, отстраненность, подозрительность; недостаток инициативности, пассивность, трудность принятия самостоятельных решений.

Сужение и смещение смысловых отношений к миру; нарушение индивидуальной жизненной перспективы и личностной идентичности; обостренное отношение к моральным вопросам и соблюдению этических норм.

Злокачественные новообразования

Отстраненность от телесных ощущений; поглощенность телесными ощущениями; фиксация на своем соматическом состоянии и повышенная озабоченность им.

Потребность в эмоциональном контакте; избегание социальных контактов; снижение социальной активности

Когнитивные: трудности осмысления и осознания себя; трудности понимания смысла предлагаемых понятий; низкая самооценка; чувство вины; тягостные мысли.

Эмоциональные: отсутствие эмоциональной вовлеченности во «взрослую» ситуацию; низкий или высокий уровень тревоги; высокий порог восприятия негативных ситуаций; высокий порог реагирования на негативные ситуации; эмоциональная лабильность; сниженный фон настроения; при неблагоприятном прогнозе лечения чувство безнадежности и безысходности.

Поведенческие: конфликтность; низкая стрессоустойчивость; пассивность; низкая поведенческая адаптивность; стремление соответствовать моральным нормам.

Снижением ценностного (духовного) осмысления действительности; искажение восприятия жизненной перспективы; у определенной части высокий уровень осмысленности жизни

Наркозависимость

Истощение,

боли сердечного, желудочного и спастического характера, неврологический симптомокомплекс

Нарушение эмоциональных отношений, конформизм,

конфликтность

Нейрокогнитивные нарушения внимания, памяти и мышления,

склонность к инфантильности, мечтательность,

низкая самооценка, эмоциональная нестабильность,

использование неадаптивных стратегий совладающего поведения

Преобладание ценностей традиции

(в стадии ремиссии)

Болезнь, вызванная вирусом иммунодефицита человека

Слабость,

жалобы алгического и спастического характера

Инкапсуляция личности,

конфликтность, подозрительность,

одновременное желание и неготовность принимать помощь и поддержку

Нарушения мышления и памяти;

Суицидальные мысли;

Тревожные и депрессивные расстройства, эмоциональная нестабильность, раздражительность;

Избегание стрессовых ситуаций,

агрессивное поведение

Обедненность личностных ресурсов, отсутствие желания к самосовершенствованию

Психические расстройства и расстройства поведения

Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства (F20-F29)

Физическая анергия; амимия;

отсутствие координации, моторные блокировки и потеря автоматических навыков.

Снижение социальной мотивации; социальная отгороженность; нарушена способность к распознаванию лиц, снижено качество распознавания эмоциональных различий (доказано для женщин).

Когнитивные:

алогия;ограниченность интересов;

нарушения восприятия пространства и времени;

Эмоциональные:

ангедония; апатия; эмоциональное уплощение; Поведенческие:

абулия.

Сохранны ценности: любовь, здоровье, семья, дружба ; снижены: доверие, развитие, справедливость . Отвергается богатство ; безопасность ассоциирована с чувством реальности, после 40 лет – с семьей.

Параноидная шизофрения (F20.0)

Странные телесные ощущения, нереальность происходящего.

Ожидание странного поведения у других, слежки, попытки выяснить это; поиск помощи; гетероагрессия у мужчин; уход в себя и социальная дезадптация у женщин

Когнитивные:

бред

иллюзии, галлюцинации

Эмоциональные:

страх

Поведенческие:

ипохондрия;

аутоагрессия.

Самоуничижение; собственная избранность, наличие миссии; сверхспособности; отрицательные духовные сущности, несущие вред.

Депрессивные расстройства: депрессивный эпизод (F32); дистимия (F34.1)

Наличие расстройства пищевого поведения в 20-95 % случаев;

регуляция ощущений по типу избегания; сердцебиение, давление или стесненность в груди; усталость; чрезмерное потоотделение; психомоторное возбуждение и инсомния, либо гиперсомния и психомоторная ретардация.

Снижен эмоциональный интеллект; умеренный и устойчивый дефицит способности декодировать эмоциональные стимулы и психические состояния; низкая устойчивость к перенесенному в детстве неблагоприятному опыту; избегание людей, которые могут оказать эмоциональное воздействие; склонность обвинять в пережитой травмирующей ситуации окружающих.

Когнитивные: смещение внимания на негативную информацию и её замедленная обработка; снижение эпизодической памяти, исполнительных функций и скорости обработки информации; избегание или подавление мыслей, воспоминаний; депрессивные руминации.

Эмоциональные:

Снижены навыки выражения эмоций и саморегуляции эмоций; Избегание или подавление чувств; тревога; направленность тревожных опасений в прошлое; переживания вины, раскаяния / обиды, жалости к самому себе. Поведенческие: избегание ситуаций и событий, которые могут оказать эмоциональное воздействие.

Снижена самооценка; снижена мотивация к достижению целей, денежным и социальным вознаграждениям; повышение мотивации к вознаграждению, связанному с едой; чувство собственной бесполезности и вины; собственное существование представляется бесперспективным.

Генерализованное тревожное расстройство (F41.1)

Катастрофизация болей и неприятных ощущений;

давление или стесненность в груди; усталость; психомоторное возбуждение; ощущение нехватки воздуха и «тяжести» в голове, головная боль, ХЕГБ, головокружения, инсомния.

Застенчивость;

риск потери работы, труд со снижением квалификации, безработица, неудовлетворенность отношениями в браке.

Когнитивные: ухудшение памяти; нетерпимость к неопределенности, метакогнитивные убеждения о беспокойстве; усиление убеждений о собственной социальной некомпетентности; когнитивное избегание: подавление мыслей, воспоминаний; тревожная дезорганизация мышления; снижение антиципационной способности;

Эмоциональные: избегание или подавление чувств; преимущественная направленность тревожных опасений в будущее либо прошлое; сочетание демонстративно-экзальтированных и педантичных черт характера;

Поведенческие: избегание ситуаций и событий, которые могут оказать эмоциональное воздействие;

гипербдительность и проверяющее поведение.

Стойко привязанное отношение к себе,

уверенность в собственной социальной некомпететности,

малоценности,

бесполезности и наличии вины; совладание через позитивную переоценку ситуации заболевания.

Сердечно-сосудистые заболевания

Ишемическая болезнь сердца (I20-I25)

Плохой аппетит или переедание; вегетативные симптомы тревоги; эректильная дисфункция; низкий уровень толерантности к физической нагрузке; курение.

Социальная ингибированность; нарушенные отношения, одиночество и социальная изоляция; пациенты не склонны обращаться за помощью к близким, но; беспокоит утрата самостоятельности, невозможность вести привычный образ жизни.

Когнитивные: предчувствие неудачи;

Эмоциональные:

повышенная тревожность, раздражительность, негативная аффективность; чувство вины; дисфория; попытки подавления агрессии и дисфории; враждебность; депрессивные симптомы; предчувствие неудачи,

подавленность и депрессия; страх прогрессирования заболевания, кардиофобические страхи; стресс.

Поведенческие: при депрессиичаще нарушается прием лекарств, не соблюдается здоровый образ жизни, не выполняются физические упражнения; при кардиофобических страхах – повышенная осторожность, уклонение от физических нагрузок, минимизация активности.

Стратегия совладания с заболеванием «поиск позитивных изменений».

Методологические основания выбора психодиагностического инструментария

В рассмотренных психодиагностических методах, используемых в вышеупомянутых исследованиях пациентов с социально значимыми заболеваниями, исследователи преимущественно применяют разные методы и методики. Недостатком такого подхода является методологическая неоднородность получаемых данных. В связи с этим необходимо предложить перечень методик, которые были бы эффективны при диагностике пациентов с любыми социально значимыми заболеваниями.

1) Значительное место отводится таким методам сбора данных, как метод беседы и анкетирование. С их помощью исследователь может получить не только личностные данные, но и важную информацию об индивидуальных особенностях и индивидуальном опыте больного. Для разработки программ психологической коррекции, которые чаще являются именно групповыми, необходимо выявлять закономерности в индивидуальном опыте больных, чтобы наметить больше точек психологического воздействия. Эти малоформализованные методы будут определять специфику воздействия заболевания на личность больного, раскрывая в большей или меньшей степени каждое структурное звено.

2) Исследователи не всегда используют многофакторные или типологические личностные опросники, изучая отдельные сферы личности. Чаще всего применяется Пятифакторный опросник личности Р. МакКрае и П. Коста (5PFQ). Мы предлагаем использовать Индивидуально-типологический опросник Л. Н. Собчик. Данная методика в равной степени и достаточно широко раскрывает Я социальное и Я актуальное (и когнитивный, и эмоциональный, и поведенческий аспект). Опросник выявляет дезадаптивные черты, что также поможет определить наиболее уязвимые аспекты личности, находящейся в ситуации болезни.

3) Большой акцент смещается в сторону эмоциональной сферы личности с применением методов для диагностики тревожных и депрессивных состояний или реакций, что отражает симптоматическую специфику, не раскрывая каузальные связи. Однако этот аспект является важным. Для детального изучения ситуативной и личностной тревожности предлагаем применять «Интегративный тест тревожности» (А. П. Бизюк, Л. И. Вассерман, Б. В. Иовлев), имеющий тестовые нормы и показывающий разные виды тревожного состояния и тревожных черт личности. Для диагностики уровня депрессивности самой распространенной и эффективной методикой остается «Шкала депрессии Бека».

4) Активно изучается копинговое поведение, что является важной составляющей при описании личности в кризисной и/или трудной жизненной ситуации – ситуации болезни. Для изучения защитного поведения, предлагаем использовать опросники «Стратегии совладающего поведения» (ССП), «Индекс жизненного стиля», адаптированные и разработанные под руководством Л. И. Вассермана и имеющие психометрические данные, апробированы на людях экстремальных профессий (ССП) и соматических пациентах, что доказывает их эффективность в клинической психологии, в том числе и для диагностики лиц с социально значимыми заболеваниями.

5) Исследования, описывающие, либо уделяющие внимание Я телесному, встречаются сравнительно редко, несмотря на то, что в ситуации болезни телесные ощущения разного спектра оказывают большое воздействие на психику человека, меняя его поведение. Чтобы раскрыть особенности Я телесного и оценить качество жизни пациента, предлагается использовать Гиссенский опросник соматических жалоб.

6) При изучении личностных особенностей людей с социально значимыми заболеваниями Я социальному отводится важная роль, поэтому межличностная сфера достаточно широко представлена в указанных исследованиях, но также чаще применяются разные методики. Выбранный личностный опросник ИТО Л. Н. Собчик позволяет полно раскрыть сферу межличностного взаимодействия, учитывая, как основные, так и дополнительные шкалы. Однако в контексте социально значимых заболеваний для детальности разработки психокоррекционных программ важно учитывать, испытывает ли пациент чувство одиночества, ввиду своего заболевания, и насколько он готов принимать помощь и поддержку со стороны других людей. Поэтому в виде дополнительных методик предлагается использовать Шкалу субъективного ощущения одиночества и Многомерную шкалу восприятия социальной поддержки (MSPSS).

7) Я духовное в проанализированных эмпирических исследованиях либо почти не учитывается, либо на нем строится всё исследование. Чаще всего при изучении этой структуры Я применяются методики для диагностики мотивационной и ценностной направленности личности. Чтобы детально раскрыть эти две составляющие, рекомендовано использовать методику «Реконцептуализированный тест СЖО Д. А. Леонтьева» где, помимо основных показателей теста, возможна диагностика типа актуального смыслового состояния, выступающего в качестве интегрирующего механизма функционирования системы личностных смыслов, а также включить ряд вопросов в структурированное интервью и/или вопросы анкеты.

Заключение

Таким образом, проведенный теоретический анализ позволил сделать следующие выводы:

Во-первых, авторы настоящей статьи предлагают выделить биопсихосоционоэтическую модель как методологическую основу для психодиагностики и психокоррекции пациентов с социально значимыми заболеваниями, которая структурно представляет личность из четырех звеньев: Я телесное, Я актуальное, Я социальное и Я духовное. Был проведен анализ эмпирических исследований личности с социально значимыми заболеваниями (туберкулез, онкология, психические расстройства и расстройства поведения, наркозависимость, болезнь, вызванная вирусом иммунодефицита человека, сердечно-сосудистые заболевания), который позволил целостно описать пациентов с этими заболеваниями, подчеркнуть масштабность проводимой работы при отсутствии в большинстве случаев какой-либо методологической основы.

Во-вторых, был сделан вывод о том, что при проведении психологических эмпирических исследований исследователь должен не только грамотно подбирать психодиагностический инструментарий, опираясь на психодиагностические принципы, но и понимать, для чего оно проводится. Практическая значимость проанализированных исследований не вызывает сомнений, однако такие исследования можно назвать «кусочными», поскольку каждое из них раскрывает 1-2 звена структурного Я психики в биопсихосоционоэтической модели. Взятые по отдельности, их достижения не позволяют получить целостную характеристику личности, составлять и проводить психокоррекционные и психотерапевтические мероприятия с данной группой пациентов. Достичь положительной динамики психического состояния пациентов возможно только тогда, когда психолог воздействует на все структуры личности – на одного пациента, но с разных сторон. Исследование определенных «кусочных» звеньев позволяет указать на специфику одной из структур Я, однако остается до конца не ясным, что делать с этими полученными эмпирическими данными, так как, чтобы применить их в практической, не психодиагностической, деятельности психолога, необходимы дополнительные исследования для выявления других значимых аспектов личности.

В-третьих, учитывая проведенный анализ исследований и используемых при их проведении методических средств, а также важность информативности и компактности психодиагностических процедур, авторами настоящей статьи предлагается перечень методик, позволяющих более полно, с учетом всех компонентов психики, изучить личность пациента с социально значимым заболеванием при минимальных временных затратах (табл. 2).

Таблица 2

Перечень методов и методик для диагностики личности с социально значимыми заболеваниями

Метод беседы (структурированное интервью), анкетирование

Индивидуально-типологический опросник Л. Н. Собчик [82]

Я актуальное

  • Стратегии совладающего поведения (ССП) [83]
  • Индекс жизненного стиля (LSI) [84]
  • Интегративный тест тревожности [85]
  • Шкала депрессии Бека [86]

Я телесное

Гиссенский опросник соматических жалоб [89]

Я социальное

  • Шкала субъективного ощущения одиночества в адаптации Н.Е. Водопьяновой [87];
  • Многомерная шкала восприятия социальной поддержки (MSPSS) [88]

Я духовное

Реконцептуализированный тест СЖО Д.А. Леонтьева [90]

Библиография
1.
О Стратегии развития здравоохранения в Российской Федерации на период до 2025 года: Указ Президента РФ от 6 июня 2019 года № 254. Режим доступа: http://www.kremlin.ru/acts/bank/44326/page/1 (дата обращения: 24.08.2020).
2.
Федеральная служба государственной статистики // gks.ruURL: https://www.gks.ru/folder/13721 (дата обращения: 24.08.2020).
3.
Информационный бюллетень – Глобальная статистика по ВИЧ // unaids.org/ru URL: https://www.unaids.org/ru/resources/fact-sheet#:~:tex (дата обращения 24.08.2020).
4.
Перечень социально значимых заболеваний // ivo.garant.ru URL: http://ivo.garant.ru/#/document/12137881/paragraph/3:0 (дата обращения 24.08.2020).
5.
Шелехов И. Л., Белозёрова Г. В., Гадельшина Т. Г. Системные исследования психики человека: структура, функции, феномены // Научно-педагогическое обозрение. 2019. № 2 (24). С. 179–189. DOI: 10.23951/2307-6127-2019-2-179-189
6.
Щелкова О. Ю. Системный подход в медицинской психодиагностике: традиции и современность // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2008. № 4 (12). С. 417-425.
7.
Щелкова О. Ю. Медицинская психодиагностика как объект системного исследования // Сибирский психологический журнал. 2005. №. 22. С. 29-37.
8.
Залевский Г. В. К проблеме предмета и рамочных моделей современной клинической психологии // Сибирский психологический журнал. 2006. №. 23. С. 6–12.
9.
Залевский Г. В. Образование, культура и здоровье // Сибирский психологический журнал. 2005. № 22. С. 153–155.
10.
Лукина А. М. Организация диспансерного наблюдения и лечения социально-дезадаптированных больных туберкулезом органов дыхания: автореф. дис. ... канд. мед. наук. М., 2015. 27 с.
11.
Захарова Е. В. Структура психологических защит больных туберкулезом // Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта. 2019. № 11 (177). С. 502-508
12.
Баранова Г. В., Золотова Н. В., Столбун Ю. В. Структура личностных черт у больных туберкулезом легких [Электронный ресурс] // Медицинская психология в России: электрон. науч. журн. 2012. N 3 (14). URL: http://medpsy.ru (дата обращения: 24.08.2020).
13.
Стрельцов В. В., Золотова Н. В., Баранова Г. В., Ахтямова А. А. Психологическая реабилитация больных туберкулезом легких на различных этапах терапии // Консультативная психология и психотерапия. 2015. № 2. С. 57-77
14.
Ивашкина М. Г. Психологические особенности личности онкологических больных: автореф. дис. ... канд. психол. наук. М., 1998. 24 с.
15.
Семенова Н. В., Ляшковская С. В., Лысенко И. С., Чернов П. Д. Клинико-психологические особенности пациентов с онкологическими заболеваниями в период активного специализированного лечения в связи с задачами оказания психотерапевтической помощи // Обозрение психиатрии и медицинской психологии. 2018. №1. С. 33-41.
16.
Усманова Е. Б. Психологические факторы качества жизни больных с опухолевым поражением костей: автореф. дис. ... канд. психол. наук. СПб., 2016. 26 с.
17.
Биктина Н. Н., Кекк А. Н. Личностные особенности и ролевые позиции онкологических больных // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 2 (1). URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=20391 (дата обращения: 24.08.2020).
18.
Финагентова Н. В. Психологические ресурсы в профилактике рецидивов при онкологических заболеваниях: автореф. дис. ...канд. психол. наук. СПб., 2010. 26 с.
19.
Тарабрина Н. В. Посттравматический стресс у больных угрожающими жизни (онкологическими) заболеваниями // Консультативная психология и психотерапия 2014. №1. С. 40-62
20.
Николаева А. В., Малкова Е. Е., Жаринов Г. М. Личность и рак: различия клинико-психологических характеристик личности больных при высокой и низкой скорости роста опухоли // Вопросы онкологии, 2018. Т. 64, № 6 С. 805-809.
21.
Московченко Д. В. Совладающее поведение женщин с онкологическими заболеваниями репродуктивной системы: автореф. дис. ... канд. психол. наук. М., 2016. 36 с.
22.
Кадыров Р.В., Капустина Т.В., Садон Е.В. Наркозависимость и детский опыт отношений в семье // Психология. Историко-критические обзоры и современные исследования. 2018. Т. 7. № 5A. С. 26-33.
23.
Костакова И. В., Юдина Т. А. Психологические особенности поведения лиц зависимых от ПАВ // Научный вектор Балкан. 2019. Т. 3. № 1 (3). С. 71-72.
24.
Будников М.Ю. Самоотношение у наркозависимых в процессе стационарной реабилитации: автореф. дис. ... канд. психол. наук. СПб., 2014. 28 с.
25.
Береза Ж. В., Исаева Е. Р., Горбатов С. В., Антипина Д. С. Психологические особенности и семейные эмоциональные коммуникации матерей наркозависимых // Ученые записки СПбГМУ им. акад. И.П. Павлова. 2016. Т. 23. № 2. С. 35-38.
26.
Игумнов С. А. и др. Особенности личностных и социально-демографических характеристик у подростков и лиц молодого возраста, предрасположенных к аддиктивному поведению // Вопросы психического здоровья детей и подростков. 2018. Т. 18. № 2. С. 76-82.
27.
Антипина Д. С., Горбатов С. В. Стили эмоциональных коммуникаций матерей с детьми, страдающими наркотической зависимостью // Научные исследования выпускников факультета психологии СПбГУ. 2016. Т. 4. С. 3-8.
28.
Гарбер А. Н., Баранская Л. Т. Особенности самооценки у добровольных реабилитантов, зависимых от употребления психоактивных веществ // Вестник Южно-Уральского государственного университета. Серия: Психология. 2018. Т. 11. № 2. С. 104-111.
29.
Литвинцев Б. С. и др. Неврологический симптомокомплекс наркоманий // Военно-медицинский журнал. 2015. Т. 336. № 8. С. 31-39.
30.
Толочина Ю. В. Особенности восприятия собственного тела у лиц с наркотической зависимостью // olymp.msu.ru URL: https://olymp.msu.ru/archive/Lomonosov_2015/data/6916/uid86572_report.pdf (дата обращения: 24.08.2020)
31.
Бруннер Е. Ю. Особенности внимания и памяти опиатзависимых юношей // Проблемы современного педагогического образования. 2015. № 48-1. С. 372-400.
32.
Соколовская И. Э., Кутянова И. П. Ценностные ориентации как фактор неадаптивного поведения наркозависимых // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2019. Т. 18. № 2 (151). С. 49-59.
33.
Солдатов А. В., Буравцова Н. В. Особенности смысложизненных ориентаций у наркозависимых с разным сроком ремиссии // Смальта. 2016. № 4. С. 53-57.
34.
Всемирная организация здравоохранения // who.int/ru URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/hiv-aids (дата обращения 24.08.2020).
35.
Бузунова А. Д. Психосоциальные факторы отношения к болезни и приверженности диспансерному наблюдению и лечению у ВИЧ-инфицированных пациентов: автореф. дис. ... канд. психол. наук. СПб., 2018. 163 с.
36.
Шаргородская О. В. Совладающее поведение у ВИЧ-инфицированных людей: дис. ... канд. психол. наук. Кострома, 2016. 199 с.
37.
Валиева Т. В., Ельцова А. В. Психологическая адаптация ВИЧ-инфицированных и здоровых людей // Вестник Уральского института экономики, управления и права. 2016. № 3 (36). С. 59-69.
38.
Токарь О. В. Межличностные отношения ВИЧ-инфицированных беременных женщин с брачными партнерами // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2019. Т. 8. № 4 (29). С. 367-370.
39.
Халезова Н. Б. и др. Клинические и личностные характеристики женщин с коинфекцией ВИЧ/ВГС, употреблением алкоголя и наркотиков на этапах заболевания // ВИЧ-инфекция и иммуносупрессии. 2019. Т. 11. № 4. С. 40-50.
40.
Rzeszutek M., Gruszczyńska E. Personality types and subjective well-being among people living with HIV: a latent profile analysis // Quality of Life Research. 2020. № 29. pp. 57-67. https://doi.org/10.1007/s11136-019-02288-5
41.
Мурыванова Н. Н. и др. Психологические особенности ВИЧ-инфицированных больных // Журнал инфектологии. 2015. Т. 7. № 2. С. 70-74.
42.
Гусова А. Д., Цаликова А. А. Психологическое состояние и приверженность к лечению у больных ВИЧ-инфекцией // Азимут научных исследований: педагогика и психология. 2016. Т. 5. № 3 (16). С. 249-251.
43.
Brandt Ch. et al. Anxiety symptoms and disorders among adults living with HIV and AIDS: A critical review and integrative synthesis of the empirical literature // Clinical Psychology Review. 2017. № 51. pp. 164-184.
44.
Мосолов С. Н., Ялтонская П. А. Развитие концепции, классификация и клиническая дифференциация негативных симптомов при шизофрении // Современная терапия психических расстройств. 2020. №1. С. 2-14. DOI: 10.21265/PSYPH.2020.15.30.001
45.
Савицкая В. В., Хоменко Н. В. Память на лица и эмоциональное восприятие у женщин, страдающих депрессией // Психиатрия, психотерапия и клиническая психология. 2015. № 4 (22). С. 54-58.
46.
Northoff G., Duncan N. W. How do abnormalities in the brain’s spontaneous activity translate into symptoms in schizophrenia? From an overview of resting state activity findings to a proposed spatiotemporal psychopathology // Progress in Neurobiology. 2016. № 145-146. pp. 26-45. DOI: 10.1016/j.pneurobio.2016.08.003
47.
Леонтьева Е. М. Анализ ценностных ориентаций больных шизофренией // Сибирский психологический журнал. 2013. № 47. С. 14-22.
48.
Леонтьева Е. М., Корнеев А. А. Использование методики «Классификация ценностей» как инструмента изучения ценностного мышления больных шизофренией // Экспериментальная психология. 2014. Т. 7. № 4. С. 100-109.
49.
Рождественский В. И. Специфика содержания бреда при дебюте шизофрении как предиктор течения процессуального заболевания // Современные проблемы науки и образования. 2015. № 2(2). С. 523-533.
50.
McDermott L. M., Ebmeier K. P. A meta-analysis of depression severity and cognitive function // Journal of Affective Disorders. 2009. Vol. 119. №1(3). pp. 1-8. DOI: 10.1016/j.jad.2009.04.022
51.
Disner S. G., Shumake J. D., & Beevers C. G. Self-referential schemas and attentional bias predict severity and naturalistic course of depression symptoms // Cognition and Emotion. 2016. № 31(4). pp. 632–644. doi:10.1080/02699931.2016.1146123
52.
Poole J. C., Dobson K. S., Pusch D. Childhood adversity and adult depression: The protective role of psychological resilience // Child Abuse & Neglect. 2017. № 64. pp. 89-100. DOI: 10.1016/j.chiabu.2016.12.012
53.
Dehn L. B., Beblo T. Depressed, biased, forgetful: The interaction of emotional and cognitive dysfunctions in depression // Neuropsychiatrie. 2019. № 33(3). pp. 123-130. DOI: 10.1007/s40211-019-0307-4
54.
Sloan E., Hall K., Moulding R., Bryce S., Mildred H., Staiger, P. K. Emotion regulation as a transdiagnostic treatment construct across anxiety, depression, substance, eating and borderline personality disorders: A systematic review // Clinical Psychology Review. 2017. № 57. pp. 141-163. DOI:10.1016/j.cpr.2017.09.002
55.
Крылов В. И. Психопатологические особенности и диагностическое значение феномена руминаций // Психиатрия и психофармакотерапия. 2015. Т. 17. № 5-6. С. 9-12.
56.
Boschloo L., van Borkulo C. D., Rhemtulla M., Keyes K. M., Borsboom D., Schoevers R. A. The Network Structure of Symptoms of the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders // PLOS One. 2015. № 10(9). DOI:10.1371/journal.pone.0137621
57.
Bekhuis E., Schoevers R. A., van Borkulo C. D., Rosmalen J. G. M., Boschloo L. The network structure of major depressive disorder, generalized anxiety disorder and somatic symptomatology // Psychological Medicine. 2016. № 46. pp. 2989–2998. DOI: 10.1017/S0033291716001550
58.
Fernández-Berrocal P., Extremera N. Ability Emotional Intelligence, Depression, and Well-Being // Emotion Review. 2016. № 8(4). pp. 311–315. DOI: 10.1177/1754073916650494
59.
Fussner L. M., Mancini K. J., Luebbe A. M. Depression and approach motivation: differential relations to monetary, social, and food reward // Journal of Psychopathology and Behavioral Assessment. 2018. Vol. 40. № 1. pp. 117-129. DOI: 10.1007/s10862-017-9620-z
60.
Мазо Г. Э., Рукавишников Г. В., Кибитов А. О. Кельин Л. Л., Бобровский А. В. Нарушения пищевого поведения у пациентов с депрессивным расстройством: патофизиологические механизмы коморбидности // Успехи физиологических наук. 2019. № 2. С. 31-41. DOI: 10.1134/S0301179819020073
61.
Hilbert S., Goerigk S., Padberg F., Nadjiri A., Übleis A., Jobst A., Dewald-Kaufmann J., Falkai P., Bühner M., Naumann F., Sarubin N. The Role of Self-Esteem in Depression: A Longitudinal Study // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. 2019. Vol. 47. № 2. pp. 244-250. DOI: 10.1017/S1352465818000243
62.
Головачева В. А., Парфенов В. А. Тревожные расстройства под маской вегетососудистой дистонии // Медицинский совет. 2017. № 17. С. 26-30. DOI: 10.21518/2079-701X-2017-17-26-30
63.
Атаманов А. А., Менделевич В. Д. Самоотношение больных и формирование терапевтической резистентности при генерализованном тревожном расстройстве // Неврологический вестник. 2011. № 3. С. 11-15.
64.
Mahoney A. E. J., Hobbs M. J., Williams A. D., Andrews G., Newby J. M. The Mediating Relationship Between Maladaptive Behaviours, Cognitive Factors, and Generalised Anxiety Disorder Symptoms // Behaviour Change. 2018. Vol. 35. № 2. pp. 123-138. DOI: 10.1017/bec.2018.13
65.
Mahoney A. E. J., Hobbs M. J., Newby J. M., Williams A. D. Maladaptive Behaviours Associated with Generalized Anxiety Disorder: An Item Response Theory Analysis // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. 2018. Vol. 46. № 4. pp. 479-496. DOI: 10.1017/S1352465818000127
66.
Palmieri S., Mansueto G., Scaini S., Fiore F., Sassaroli S., Ruggiero G. M., Borlimi R., Carducci B. J. Role of rumination in the relationship between metacognition and shyness // World Journal of Psychiatry. 2018. № 8(4). pp. 108-113. DOI: 10.5498/wjp.v8.i4.108
67.
Ялтонский В.М., Атаманов А.А. Психокоррекция и психопрофилактика тревожных расстройств // Неврологический вестник. 2013. № 3. С. 33-38.
68.
Пушкарев Г. С., Кузнецов В. А., Фишер Я. А. Тип личности D у пациентов с ишемической болезнью сердца, перенесших коронарное стентирование: проспективное исследование // Кардиология. 2019. Т. 59. № 12S. С. 18-24. DOI: 10.18087/cardio.n342
69.
Kupper N., Denollet J. Type D Personality as a Risk Factor in Coronary Heart Disease: a Review of Current Evidence // Current Cardiology Reports. 2018. Vol. 20. № 11. pp. 104. DOI: 10.1007/s11886-018-1048-x
70.
Чермянин С. В., Кустова Е. И.,. Кузнецова М. Е, Лелякова И. А. Психологические особенности больных кардиологического профиля с типом личности D // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. 2017. № 2. С. 43-55.
71.
Акимова Е. В., Акимов М. Ю., Гакова Е. И., Каюмова М. М., Гафаров В. В., Кузнецов В. А. Ассоциации высокого уровня враждебности и ишемической болезни сердца в открытой городской популяции среди мужчин 25—64 лет // Терапевтический архив. 2017. Т. 89. № 1. С. 28-31. DOI: 10.17116/terarkh201789128-31
72.
Bishop G. D. Personality and Cardiovascular Disease: Overview // Handbook of Psychocardiology / Alvarenga M.E., Byrne D., eds. Singapore: Springer Science+Business Media Singapore, 2016: pp. 631-643. DOI: 10.1007/978-981-287-206-7_28
73.
Shen B.-J., Gau J.-T. Influence of Depression and Hostility on Exercise Tolerance and Improvement in Patients with Coronary Heart Disease // International Journal of Behavioral Medicine. 2017. Vol. 24. pp. 312-320. DOI: 10.1007/s12529-016-9598-z
74.
Chang Sh.-Ch., Glymour M., Cornelis M., Walter S., Rimm E. B., Tchetgen Tchetgen E., Kawachi I., Kubzansky L. D. Social Integration and Reduced Risk of Coronary Heart Disease in Women // Circulation Research. 2017. Vol. 120. № 12. pp. 1927-937. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.116.309443
75.
Valtorta N. K., Kanaan M., Gilbody S., Ronzi S., Hanratty B. Loneliness and social isolation as risk factors for coronary heart disease and stroke: systematic review and meta-analysis of longitudinal observational studies. Heart. 2016. № 102. pp. 1009-1016. DOI: 10.1136/heartjnl-2015-308790
76.
Wirtz P. H., von Känel R. Psychological Stress, Inflammation, and Coronary Heart Disease // Current Cardiology Reports. 2017. Vol. 19. № 111. DOI: 10.1007/s11886-017-0919-x
77.
Magnusson Hansona L. L., Rod N. H., Vahtera J., Virtanen M., Ferrie J., Shipley M., Kivimäki M., Westerlund H. Job insecurity and risk of coronary heart disease: Mediation analyses of health behaviors, sleep problems, physiological and psychological factors // Psychoneuroendocrinology, 2020, Vol. 118, № 104706. DOI: 10.1016/j.psyneuen.2020.104706
78.
Norton J. Pastore M., Ancelin M., Hotopf M., Tylee A., Mann A., Palacios J. Time-dependent cognitive and somatic symptoms of depression as predictors of new cardiac-related events in at-risk patients: the UPBEAT-UK cohort // Psychological Medicine. 2019. pp. 1-8. DOI: 10.1017/ S0033291719004082
79.
Винокуров Е. В., Собенников В. С., Рычкова Л. В. Взаимосвязь депрессии и сердечно-сосудистых заболеваний (обзор литературы) // Acta Biomedica Scientifica. 2017. Т. 2. № 5-1 (117). С. 124-128. DOI: 10.12737/article_59e8bd26de45e8.00423846
80.
Помешкина С. А. Взаимосвязь депрессии и эректильной дисфункции у кардиологических больных // Российский кардиологический журнал. 2012. № (4). С. 100-103. DOI: 10.15829/1560-4071-2012-4-100-103
81.
Сирота Н. А., Московченко Д. В. Страх прогрессирования заболевания и копинг-поведение у пациентов с ишемической болезнью сердца // Обозрение психиатрии и медицинской психологии имени В.М. Бехтерева. 2015. № 4. С. 87-94.
82.
Собчик Л.Н. Искусство психодиагностики. СПб.: Речь, 2014. 160 с.
83.
Вассерман Л.И., Иовлев Б.В., Исаева Е.Р. и др. Методика для психологической диагностики способов совладания со стрессовыми и проблемными ситуациями личности / Пособие для врачей и медицинских психологов. СПб НИПНИ им. В.М. Бехтерева. СПб., 2009. 38 с.
84.
Вассерман Л.И., Ерышев О.Ф., Клубова Е.Б. и др. Психологическая диагностика индекса жизненного стиля / Пособие для психологов и врачей. СПб НИПНИ им. В.М. Бехтерева. СПб., 2005. 54 с.
85.
Бизюк А.П., Вассерман Л.И., Иовлев Б.В. Применение интегративного теста тревожности (ИТТ). Новая медицинская технология / СПб НИПНИ им. В.М. Бехтерева. СПб., 2005. 23 с.
86.
Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса: Теория и практика. М.: ИП РАН, 2009. 305 с.
87.
Водопьянова Н. Е. Психодиагностика стресса. СПб.: Питер, 2009. 361 с.
88.
Кузнецов В.А. Пушкарев Г.С. Ярославская Е.И. Надежность и валидность русскоязычной версии многомерной шкалы восприятия социальной поддержки (MSPSS) // Психологические исследования. 2015. Т. 8. № 41. С. 10.
89.
Карвасарский В. Д. Клиническая психология. СПб.: Питер, 2007. 959 с.
90.
Яницкий М. С., Серый А. В. Диагностика уровня развития ценностно-смысловой сферы личности. Новокузнецк: МАОУ ДПО ИПК, 2010. 112 с
References (transliterated)
1.
O Strategii razvitiya zdravookhraneniya v Rossiiskoi Federatsii na period do 2025 goda: Ukaz Prezidenta RF ot 6 iyunya 2019 goda № 254. Rezhim dostupa: http://www.kremlin.ru/acts/bank/44326/page/1 (data obrashcheniya: 24.08.2020).
2.
Federal'naya sluzhba gosudarstvennoi statistiki // gks.ruURL: https://www.gks.ru/folder/13721 (data obrashcheniya: 24.08.2020).
3.
Informatsionnyi byulleten' – Global'naya statistika po VICh // unaids.org/ru URL: https://www.unaids.org/ru/resources/fact-sheet#:~:tex (data obrashcheniya 24.08.2020).
4.
Perechen' sotsial'no znachimykh zabolevanii // ivo.garant.ru URL: http://ivo.garant.ru/#/document/12137881/paragraph/3:0 (data obrashcheniya 24.08.2020).
5.
Shelekhov I. L., Belozerova G. V., Gadel'shina T. G. Sistemnye issledovaniya psikhiki cheloveka: struktura, funktsii, fenomeny // Nauchno-pedagogicheskoe obozrenie. 2019. № 2 (24). S. 179–189. DOI: 10.23951/2307-6127-2019-2-179-189
6.
Shchelkova O. Yu. Sistemnyi podkhod v meditsinskoi psikhodiagnostike: traditsii i sovremennost' // Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. 2008. № 4 (12). S. 417-425.
7.
Shchelkova O. Yu. Meditsinskaya psikhodiagnostika kak ob''ekt sistemnogo issledovaniya // Sibirskii psikhologicheskii zhurnal. 2005. №. 22. S. 29-37.
8.
Zalevskii G. V. K probleme predmeta i ramochnykh modelei sovremennoi klinicheskoi psikhologii // Sibirskii psikhologicheskii zhurnal. 2006. №. 23. S. 6–12.
9.
Zalevskii G. V. Obrazovanie, kul'tura i zdorov'e // Sibirskii psikhologicheskii zhurnal. 2005. № 22. S. 153–155.
10.
Lukina A. M. Organizatsiya dispansernogo nablyudeniya i lecheniya sotsial'no-dezadaptirovannykh bol'nykh tuberkulezom organov dykhaniya: avtoref. dis. ... kand. med. nauk. M., 2015. 27 s.
11.
Zakharova E. V. Struktura psikhologicheskikh zashchit bol'nykh tuberkulezom // Uchenye zapiski universiteta imeni P.F. Lesgafta. 2019. № 11 (177). S. 502-508
12.
Baranova G. V., Zolotova N. V., Stolbun Yu. V. Struktura lichnostnykh chert u bol'nykh tuberkulezom legkikh [Elektronnyi resurs] // Meditsinskaya psikhologiya v Rossii: elektron. nauch. zhurn. 2012. N 3 (14). URL: http://medpsy.ru (data obrashcheniya: 24.08.2020).
13.
Strel'tsov V. V., Zolotova N. V., Baranova G. V., Akhtyamova A. A. Psikhologicheskaya reabilitatsiya bol'nykh tuberkulezom legkikh na razlichnykh etapakh terapii // Konsul'tativnaya psikhologiya i psikhoterapiya. 2015. № 2. S. 57-77
14.
Ivashkina M. G. Psikhologicheskie osobennosti lichnosti onkologicheskikh bol'nykh: avtoref. dis. ... kand. psikhol. nauk. M., 1998. 24 s.
15.
Semenova N. V., Lyashkovskaya S. V., Lysenko I. S., Chernov P. D. Kliniko-psikhologicheskie osobennosti patsientov s onkologicheskimi zabolevaniyami v period aktivnogo spetsializirovannogo lecheniya v svyazi s zadachami okazaniya psikhoterapevticheskoi pomoshchi // Obozrenie psikhiatrii i meditsinskoi psikhologii. 2018. №1. S. 33-41.
16.
Usmanova E. B. Psikhologicheskie faktory kachestva zhizni bol'nykh s opukholevym porazheniem kostei: avtoref. dis. ... kand. psikhol. nauk. SPb., 2016. 26 s.
17.
Biktina N. N., Kekk A. N. Lichnostnye osobennosti i rolevye pozitsii onkologicheskikh bol'nykh // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. 2015. № 2 (1). URL: https://science-education.ru/ru/article/view?id=20391 (data obrashcheniya: 24.08.2020).
18.
Finagentova N. V. Psikhologicheskie resursy v profilaktike retsidivov pri onkologicheskikh zabolevaniyakh: avtoref. dis. ...kand. psikhol. nauk. SPb., 2010. 26 s.
19.
Tarabrina N. V. Posttravmaticheskii stress u bol'nykh ugrozhayushchimi zhizni (onkologicheskimi) zabolevaniyami // Konsul'tativnaya psikhologiya i psikhoterapiya 2014. №1. S. 40-62
20.
Nikolaeva A. V., Malkova E. E., Zharinov G. M. Lichnost' i rak: razlichiya kliniko-psikhologicheskikh kharakteristik lichnosti bol'nykh pri vysokoi i nizkoi skorosti rosta opukholi // Voprosy onkologii, 2018. T. 64, № 6 S. 805-809.
21.
Moskovchenko D. V. Sovladayushchee povedenie zhenshchin s onkologicheskimi zabolevaniyami reproduktivnoi sistemy: avtoref. dis. ... kand. psikhol. nauk. M., 2016. 36 s.
22.
Kadyrov R.V., Kapustina T.V., Sadon E.V. Narkozavisimost' i detskii opyt otnoshenii v sem'e // Psikhologiya. Istoriko-kriticheskie obzory i sovremennye issledovaniya. 2018. T. 7. № 5A. S. 26-33.
23.
Kostakova I. V., Yudina T. A. Psikhologicheskie osobennosti povedeniya lits zavisimykh ot PAV // Nauchnyi vektor Balkan. 2019. T. 3. № 1 (3). S. 71-72.
24.
Budnikov M.Yu. Samootnoshenie u narkozavisimykh v protsesse statsionarnoi reabilitatsii: avtoref. dis. ... kand. psikhol. nauk. SPb., 2014. 28 s.
25.
Bereza Zh. V., Isaeva E. R., Gorbatov S. V., Antipina D. S. Psikhologicheskie osobennosti i semeinye emotsional'nye kommunikatsii materei narkozavisimykh // Uchenye zapiski SPbGMU im. akad. I.P. Pavlova. 2016. T. 23. № 2. S. 35-38.
26.
Igumnov S. A. i dr. Osobennosti lichnostnykh i sotsial'no-demograficheskikh kharakteristik u podrostkov i lits molodogo vozrasta, predraspolozhennykh k addiktivnomu povedeniyu // Voprosy psikhicheskogo zdorov'ya detei i podrostkov. 2018. T. 18. № 2. S. 76-82.
27.
Antipina D. S., Gorbatov S. V. Stili emotsional'nykh kommunikatsii materei s det'mi, stradayushchimi narkoticheskoi zavisimost'yu // Nauchnye issledovaniya vypusknikov fakul'teta psikhologii SPbGU. 2016. T. 4. S. 3-8.
28.
Garber A. N., Baranskaya L. T. Osobennosti samootsenki u dobrovol'nykh reabilitantov, zavisimykh ot upotrebleniya psikhoaktivnykh veshchestv // Vestnik Yuzhno-Ural'skogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Psikhologiya. 2018. T. 11. № 2. S. 104-111.
29.
Litvintsev B. S. i dr. Nevrologicheskii simptomokompleks narkomanii // Voenno-meditsinskii zhurnal. 2015. T. 336. № 8. S. 31-39.
30.
Tolochina Yu. V. Osobennosti vospriyatiya sobstvennogo tela u lits s narkoticheskoi zavisimost'yu // olymp.msu.ru URL: https://olymp.msu.ru/archive/Lomonosov_2015/data/6916/uid86572_report.pdf (data obrashcheniya: 24.08.2020)
31.
Brunner E. Yu. Osobennosti vnimaniya i pamyati opiatzavisimykh yunoshei // Problemy sovremennogo pedagogicheskogo obrazovaniya. 2015. № 48-1. S. 372-400.
32.
Sokolovskaya I. E., Kutyanova I. P. Tsennostnye orientatsii kak faktor neadaptivnogo povedeniya narkozavisimykh // Uchenye zapiski Rossiiskogo gosudarstvennogo sotsial'nogo universiteta. 2019. T. 18. № 2 (151). S. 49-59.
33.
Soldatov A. V., Buravtsova N. V. Osobennosti smyslozhiznennykh orientatsii u narkozavisimykh s raznym srokom remissii // Smal'ta. 2016. № 4. S. 53-57.
34.
Vsemirnaya organizatsiya zdravookhraneniya // who.int/ru URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/hiv-aids (data obrashcheniya 24.08.2020).
35.
Buzunova A. D. Psikhosotsial'nye faktory otnosheniya k bolezni i priverzhennosti dispansernomu nablyudeniyu i lecheniyu u VICh-infitsirovannykh patsientov: avtoref. dis. ... kand. psikhol. nauk. SPb., 2018. 163 s.
36.
Shargorodskaya O. V. Sovladayushchee povedenie u VICh-infitsirovannykh lyudei: dis. ... kand. psikhol. nauk. Kostroma, 2016. 199 s.
37.
Valieva T. V., El'tsova A. V. Psikhologicheskaya adaptatsiya VICh-infitsirovannykh i zdorovykh lyudei // Vestnik Ural'skogo instituta ekonomiki, upravleniya i prava. 2016. № 3 (36). S. 59-69.
38.
Tokar' O. V. Mezhlichnostnye otnosheniya VICh-infitsirovannykh beremennykh zhenshchin s brachnymi partnerami // Azimut nauchnykh issledovanii: pedagogika i psikhologiya. 2019. T. 8. № 4 (29). S. 367-370.
39.
Khalezova N. B. i dr. Klinicheskie i lichnostnye kharakteristiki zhenshchin s koinfektsiei VICh/VGS, upotrebleniem alkogolya i narkotikov na etapakh zabolevaniya // VICh-infektsiya i immunosupressii. 2019. T. 11. № 4. S. 40-50.
40.
Rzeszutek M., Gruszczyńska E. Personality types and subjective well-being among people living with HIV: a latent profile analysis // Quality of Life Research. 2020. № 29. pp. 57-67. https://doi.org/10.1007/s11136-019-02288-5
41.
Muryvanova N. N. i dr. Psikhologicheskie osobennosti VICh-infitsirovannykh bol'nykh // Zhurnal infektologii. 2015. T. 7. № 2. S. 70-74.
42.
Gusova A. D., Tsalikova A. A. Psikhologicheskoe sostoyanie i priverzhennost' k lecheniyu u bol'nykh VICh-infektsiei // Azimut nauchnykh issledovanii: pedagogika i psikhologiya. 2016. T. 5. № 3 (16). S. 249-251.
43.
Brandt Ch. et al. Anxiety symptoms and disorders among adults living with HIV and AIDS: A critical review and integrative synthesis of the empirical literature // Clinical Psychology Review. 2017. № 51. pp. 164-184.
44.
Mosolov S. N., Yaltonskaya P. A. Razvitie kontseptsii, klassifikatsiya i klinicheskaya differentsiatsiya negativnykh simptomov pri shizofrenii // Sovremennaya terapiya psikhicheskikh rasstroistv. 2020. №1. S. 2-14. DOI: 10.21265/PSYPH.2020.15.30.001
45.
Savitskaya V. V., Khomenko N. V. Pamyat' na litsa i emotsional'noe vospriyatie u zhenshchin, stradayushchikh depressiei // Psikhiatriya, psikhoterapiya i klinicheskaya psikhologiya. 2015. № 4 (22). S. 54-58.
46.
Northoff G., Duncan N. W. How do abnormalities in the brain’s spontaneous activity translate into symptoms in schizophrenia? From an overview of resting state activity findings to a proposed spatiotemporal psychopathology // Progress in Neurobiology. 2016. № 145-146. pp. 26-45. DOI: 10.1016/j.pneurobio.2016.08.003
47.
Leont'eva E. M. Analiz tsennostnykh orientatsii bol'nykh shizofreniei // Sibirskii psikhologicheskii zhurnal. 2013. № 47. S. 14-22.
48.
Leont'eva E. M., Korneev A. A. Ispol'zovanie metodiki «Klassifikatsiya tsennostei» kak instrumenta izucheniya tsennostnogo myshleniya bol'nykh shizofreniei // Eksperimental'naya psikhologiya. 2014. T. 7. № 4. S. 100-109.
49.
Rozhdestvenskii V. I. Spetsifika soderzhaniya breda pri debyute shizofrenii kak prediktor techeniya protsessual'nogo zabolevaniya // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. 2015. № 2(2). S. 523-533.
50.
McDermott L. M., Ebmeier K. P. A meta-analysis of depression severity and cognitive function // Journal of Affective Disorders. 2009. Vol. 119. №1(3). pp. 1-8. DOI: 10.1016/j.jad.2009.04.022
51.
Disner S. G., Shumake J. D., & Beevers C. G. Self-referential schemas and attentional bias predict severity and naturalistic course of depression symptoms // Cognition and Emotion. 2016. № 31(4). pp. 632–644. doi:10.1080/02699931.2016.1146123
52.
Poole J. C., Dobson K. S., Pusch D. Childhood adversity and adult depression: The protective role of psychological resilience // Child Abuse & Neglect. 2017. № 64. pp. 89-100. DOI: 10.1016/j.chiabu.2016.12.012
53.
Dehn L. B., Beblo T. Depressed, biased, forgetful: The interaction of emotional and cognitive dysfunctions in depression // Neuropsychiatrie. 2019. № 33(3). pp. 123-130. DOI: 10.1007/s40211-019-0307-4
54.
Sloan E., Hall K., Moulding R., Bryce S., Mildred H., Staiger, P. K. Emotion regulation as a transdiagnostic treatment construct across anxiety, depression, substance, eating and borderline personality disorders: A systematic review // Clinical Psychology Review. 2017. № 57. pp. 141-163. DOI:10.1016/j.cpr.2017.09.002
55.
Krylov V. I. Psikhopatologicheskie osobennosti i diagnosticheskoe znachenie fenomena ruminatsii // Psikhiatriya i psikhofarmakoterapiya. 2015. T. 17. № 5-6. S. 9-12.
56.
Boschloo L., van Borkulo C. D., Rhemtulla M., Keyes K. M., Borsboom D., Schoevers R. A. The Network Structure of Symptoms of the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders // PLOS One. 2015. № 10(9). DOI:10.1371/journal.pone.0137621
57.
Bekhuis E., Schoevers R. A., van Borkulo C. D., Rosmalen J. G. M., Boschloo L. The network structure of major depressive disorder, generalized anxiety disorder and somatic symptomatology // Psychological Medicine. 2016. № 46. pp. 2989–2998. DOI: 10.1017/S0033291716001550
58.
Fernández-Berrocal P., Extremera N. Ability Emotional Intelligence, Depression, and Well-Being // Emotion Review. 2016. № 8(4). pp. 311–315. DOI: 10.1177/1754073916650494
59.
Fussner L. M., Mancini K. J., Luebbe A. M. Depression and approach motivation: differential relations to monetary, social, and food reward // Journal of Psychopathology and Behavioral Assessment. 2018. Vol. 40. № 1. pp. 117-129. DOI: 10.1007/s10862-017-9620-z
60.
Mazo G. E., Rukavishnikov G. V., Kibitov A. O. Kel'in L. L., Bobrovskii A. V. Narusheniya pishchevogo povedeniya u patsientov s depressivnym rasstroistvom: patofiziologicheskie mekhanizmy komorbidnosti // Uspekhi fiziologicheskikh nauk. 2019. № 2. S. 31-41. DOI: 10.1134/S0301179819020073
61.
Hilbert S., Goerigk S., Padberg F., Nadjiri A., Übleis A., Jobst A., Dewald-Kaufmann J., Falkai P., Bühner M., Naumann F., Sarubin N. The Role of Self-Esteem in Depression: A Longitudinal Study // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. 2019. Vol. 47. № 2. pp. 244-250. DOI: 10.1017/S1352465818000243
62.
Golovacheva V. A., Parfenov V. A. Trevozhnye rasstroistva pod maskoi vegetososudistoi distonii // Meditsinskii sovet. 2017. № 17. S. 26-30. DOI: 10.21518/2079-701X-2017-17-26-30
63.
Atamanov A. A., Mendelevich V. D. Samootnoshenie bol'nykh i formirovanie terapevticheskoi rezistentnosti pri generalizovannom trevozhnom rasstroistve // Nevrologicheskii vestnik. 2011. № 3. S. 11-15.
64.
Mahoney A. E. J., Hobbs M. J., Williams A. D., Andrews G., Newby J. M. The Mediating Relationship Between Maladaptive Behaviours, Cognitive Factors, and Generalised Anxiety Disorder Symptoms // Behaviour Change. 2018. Vol. 35. № 2. pp. 123-138. DOI: 10.1017/bec.2018.13
65.
Mahoney A. E. J., Hobbs M. J., Newby J. M., Williams A. D. Maladaptive Behaviours Associated with Generalized Anxiety Disorder: An Item Response Theory Analysis // Behavioural and Cognitive Psychotherapy. 2018. Vol. 46. № 4. pp. 479-496. DOI: 10.1017/S1352465818000127
66.
Palmieri S., Mansueto G., Scaini S., Fiore F., Sassaroli S., Ruggiero G. M., Borlimi R., Carducci B. J. Role of rumination in the relationship between metacognition and shyness // World Journal of Psychiatry. 2018. № 8(4). pp. 108-113. DOI: 10.5498/wjp.v8.i4.108
67.
Yaltonskii V.M., Atamanov A.A. Psikhokorrektsiya i psikhoprofilaktika trevozhnykh rasstroistv // Nevrologicheskii vestnik. 2013. № 3. S. 33-38.
68.
Pushkarev G. S., Kuznetsov V. A., Fisher Ya. A. Tip lichnosti D u patsientov s ishemicheskoi bolezn'yu serdtsa, perenesshikh koronarnoe stentirovanie: prospektivnoe issledovanie // Kardiologiya. 2019. T. 59. № 12S. S. 18-24. DOI: 10.18087/cardio.n342
69.
Kupper N., Denollet J. Type D Personality as a Risk Factor in Coronary Heart Disease: a Review of Current Evidence // Current Cardiology Reports. 2018. Vol. 20. № 11. pp. 104. DOI: 10.1007/s11886-018-1048-x
70.
Chermyanin S. V., Kustova E. I.,. Kuznetsova M. E, Lelyakova I. A. Psikhologicheskie osobennosti bol'nykh kardiologicheskogo profilya s tipom lichnosti D // Vestnik LGU im. A.S. Pushkina. 2017. № 2. S. 43-55.
71.
Akimova E. V., Akimov M. Yu., Gakova E. I., Kayumova M. M., Gafarov V. V., Kuznetsov V. A. Assotsiatsii vysokogo urovnya vrazhdebnosti i ishemicheskoi bolezni serdtsa v otkrytoi gorodskoi populyatsii sredi muzhchin 25—64 let // Terapevticheskii arkhiv. 2017. T. 89. № 1. S. 28-31. DOI: 10.17116/terarkh201789128-31
72.
Bishop G. D. Personality and Cardiovascular Disease: Overview // Handbook of Psychocardiology / Alvarenga M.E., Byrne D., eds. Singapore: Springer Science+Business Media Singapore, 2016: pp. 631-643. DOI: 10.1007/978-981-287-206-7_28
73.
Shen B.-J., Gau J.-T. Influence of Depression and Hostility on Exercise Tolerance and Improvement in Patients with Coronary Heart Disease // International Journal of Behavioral Medicine. 2017. Vol. 24. pp. 312-320. DOI: 10.1007/s12529-016-9598-z
74.
Chang Sh.-Ch., Glymour M., Cornelis M., Walter S., Rimm E. B., Tchetgen Tchetgen E., Kawachi I., Kubzansky L. D. Social Integration and Reduced Risk of Coronary Heart Disease in Women // Circulation Research. 2017. Vol. 120. № 12. pp. 1927-937. DOI: 10.1161/CIRCRESAHA.116.309443
75.
Valtorta N. K., Kanaan M., Gilbody S., Ronzi S., Hanratty B. Loneliness and social isolation as risk factors for coronary heart disease and stroke: systematic review and meta-analysis of longitudinal observational studies. Heart. 2016. № 102. pp. 1009-1016. DOI: 10.1136/heartjnl-2015-308790
76.
Wirtz P. H., von Känel R. Psychological Stress, Inflammation, and Coronary Heart Disease // Current Cardiology Reports. 2017. Vol. 19. № 111. DOI: 10.1007/s11886-017-0919-x
77.
Magnusson Hansona L. L., Rod N. H., Vahtera J., Virtanen M., Ferrie J., Shipley M., Kivimäki M., Westerlund H. Job insecurity and risk of coronary heart disease: Mediation analyses of health behaviors, sleep problems, physiological and psychological factors // Psychoneuroendocrinology, 2020, Vol. 118, № 104706. DOI: 10.1016/j.psyneuen.2020.104706
78.
Norton J. Pastore M., Ancelin M., Hotopf M., Tylee A., Mann A., Palacios J. Time-dependent cognitive and somatic symptoms of depression as predictors of new cardiac-related events in at-risk patients: the UPBEAT-UK cohort // Psychological Medicine. 2019. pp. 1-8. DOI: 10.1017/ S0033291719004082
79.
Vinokurov E. V., Sobennikov V. S., Rychkova L. V. Vzaimosvyaz' depressii i serdechno-sosudistykh zabolevanii (obzor literatury) // Acta Biomedica Scientifica. 2017. T. 2. № 5-1 (117). S. 124-128. DOI: 10.12737/article_59e8bd26de45e8.00423846
80.
Pomeshkina S. A. Vzaimosvyaz' depressii i erektil'noi disfunktsii u kardiologicheskikh bol'nykh // Rossiiskii kardiologicheskii zhurnal. 2012. № (4). S. 100-103. DOI: 10.15829/1560-4071-2012-4-100-103
81.
Sirota N. A., Moskovchenko D. V. Strakh progressirovaniya zabolevaniya i koping-povedenie u patsientov s ishemicheskoi bolezn'yu serdtsa // Obozrenie psikhiatrii i meditsinskoi psikhologii imeni V.M. Bekhtereva. 2015. № 4. S. 87-94.
82.
Sobchik L.N. Iskusstvo psikhodiagnostiki. SPb.: Rech', 2014. 160 s.
83.
Vasserman L.I., Iovlev B.V., Isaeva E.R. i dr. Metodika dlya psikhologicheskoi diagnostiki sposobov sovladaniya so stressovymi i problemnymi situatsiyami lichnosti / Posobie dlya vrachei i meditsinskikh psikhologov. SPb NIPNI im. V.M. Bekhtereva. SPb., 2009. 38 s.
84.
Vasserman L.I., Eryshev O.F., Klubova E.B. i dr. Psikhologicheskaya diagnostika indeksa zhiznennogo stilya / Posobie dlya psikhologov i vrachei. SPb NIPNI im. V.M. Bekhtereva. SPb., 2005. 54 s.
85.
Bizyuk A.P., Vasserman L.I., Iovlev B.V. Primenenie integrativnogo testa trevozhnosti (ITT). Novaya meditsinskaya tekhnologiya / SPb NIPNI im. V.M. Bekhtereva. SPb., 2005. 23 s.
86.
Tarabrina N. V. Psikhologiya posttravmaticheskogo stressa: Teoriya i praktika. M.: IP RAN, 2009. 305 s.
87.
Vodop'yanova N. E. Psikhodiagnostika stressa. SPb.: Piter, 2009. 361 s.
88.
Kuznetsov V.A. Pushkarev G.S. Yaroslavskaya E.I. Nadezhnost' i validnost' russkoyazychnoi versii mnogomernoi shkaly vospriyatiya sotsial'noi podderzhki (MSPSS) // Psikhologicheskie issledovaniya. 2015. T. 8. № 41. S. 10.
89.
Karvasarskii V. D. Klinicheskaya psikhologiya. SPb.: Piter, 2007. 959 s.
90.
Yanitskii M. S., Seryi A. V. Diagnostika urovnya razvitiya tsennostno-smyslovoi sfery lichnosti. Novokuznetsk: MAOU DPO IPK, 2010. 112 s

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Рецензия на статью «Методологические основания разработки системного подхода в прикладной психологической диагностике пациентов с социально значимыми заболеваниями» Предмет исследования – заявлен автором напрямую. Это описание и обоснование системного подхода в прикладной диагностике пациентов с социально значимыми заболеваниями. Название статьи в целом отражает предмет исследования и содержание статьи. Предмет исследования связан с целью - обоснование системной методологии прикладного психодиагностического исследования пациентов с социально значимыми заболеваниями для разработки и повышения эффективности программ психокоррекции. Методология исследования соответствует традиционной структуре психологических исследований. Автор полноценно описывает методологию представленного исследования. Для теоретической части исследования применён метод обзора и анализа литературы, общения научных подходов к вопросам диагностики заболеваний. Всего в работе проведён обзор 90 литературных источников. Исследовательская часть работы построена на методе проектирования методики диагностики в системный подход. Результаты эмпирической части представлены в виде сводных таблиц с обобщением методик, которые могут быть использованы в психодиагностике социально значимых заболеваний. Актуальность работы не вызывает сомнений. Вопросы распространение неинфекционных заболеваний в условиях повышенного внимания людей к своему здоровью становятся во главу угла современных исследований в сфере медицинской психологи. Наиболее важными стали исследования на стыке психологии и медицины в 2020 году, когда в связи с пандемией COVID-19 весь мир оказался зависимым от диагностики заболеваний, их раннего выявления. Кроме того, известно, что многие заболевания имеют психологические основы. Поэтому исследования в области прикладной психологической диагностики являются как никогда важными. Автор убедительно доказывает это во вводной части со ссылками на данные Федеральной службы государственной статистики, обзор исследований в области развития клинической психологии. Новизна представленной статьи обозначена автором как обобщение и систематизация методов диагностики социально значимых заболеваний. Интерес и практическую значимость представляет описание групп методов для диагностики разных видов «Я» личности. Стиль, структура, содержание. Статья четко структурирована. Открывает статью введение с обоснованием темы. Во вводной части автор достаточно аргументированно раскрывает актуальность темы, и значимость ее изучения с точки зрения современной науки – и теории, и практики. В основной части вполне содержательно показана методологическая канва работы – цель, и организацию исследования. В основной части автор проводит работу над обобщением материалов про обзор современных исследований, посвящённых специфическим психологическим характеристикам больных с разными заболеваниями. В работе обобщены характеристики следующих заболеваний:  Туберкулёз органов дыхания  Злокачественные новообразования  Наркозависимость  ВИЧ, т.е. болезнь, связанная с иммунодефицитом человека  Шизофрения, шизотипические и бредовые расстройства  Депрессивные расстройства  Тревожные расстройства  Сердечно-сосудистые заболевания Автор грамотно описывает современные исследование и определяет компоненты психологических характеристик пациентов с социально значимыми заболеваниями – Я «телесное», Я «социальное», Я «актуальное» и Я «духовное». Данные обобщены в таблице, которая наглядно демонстрирует особенности личности по этим четырём основаниям. Огромный информационный массив, который получен автором на обзоре большого числа исследований, удачно представлен в обобщающем формате. Выводы, которые делает автор по результатам исследования достаточно обширные, подкреплены описательно в тексте статьи. Оформление работы в целом соответствует требованиям, предъявляемым к научным статьям. По тексту статьи присутствуют ссылки на библиографию. Библиография вполне достойная. Представлены 90 литературных источников, среди которых книги, диссертационные исследования и авторефераты диссертаций, материалы конференций, статьи в периодических изданиях. Следует отметить, что список отличается высокой специализацией изданий, достаточно современными источниками и представленностью источников разных авторов. Литература содержит отечественные и зарубежные источники. Более десятка источников на английском языке. В целом представленный подбор литературных источников весьма качественный, он отражён с содержательной точки зрения в статье ссылками на эти источники. Список литературы оформлен в соответствии с требованиями ГОСТа. Апелляция к оппонентам: Название статьи соответствует содержанию. Основные положения работы отражают содержание заявленной темы исследования. Статья рекомендована к публикации. В статье присутствует новизна и доказательная база. Выводы, интерес читательской аудитории: интерес читательской аудитории данная статья вызовет – как сточки зрения обзора исследований, так и с точки зрения хорошего обобщающего подхода к их многообразию. Особо интересна статья может быть клиническим психологам, медицинским работникам, психотерапевтам.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"