Статья 'Модель вызовов доверию в современной Российской Федерации ' - журнал 'Социодинамика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Модель вызовов доверию в современной Российской Федерации

Зеленков Михаил Юрьевич

ORCID: 0000-0002-1005-5721

доктор политических наук, кандидат военных наук

Московский государственный областной университет, Директор научно-образовательного центра

125993, Россия, г. Москва, ул. Радио, 10А стр. 1

Zelenkov Mikhail

Moscow State Regional University, Director of the Scientific and Educational Center

Moscow, 10A Radio str., p. 1

mz60@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Тюриков Александр Георгиевич

ORCID: 0000-0001-6915-3767

доктор социологических наук

профессор, кафедра Департамент социологии, Финансовый университет при Правительстве Российской Федерации

125993, Россия, г. Москва, ул. Ленинградский Проспект, 49

Tyurikov Aleksandr Georgievich

Doctor of Sociology

Professor, Department of Sociology, Financial University under the Government of the Russian Federation

125993, Russia, g. Moscow, ul. Leningradskii Prospekt, 49

agtyurikov@fa.ru

DOI:

10.25136/2409-7144.2022.2.37600

Дата направления статьи в редакцию:

22-02-2022


Дата публикации:

05-03-2022


Аннотация: Предметом исследования выступают вызовы доверию. Цель данной статьи заключается в формировании ключевой базы вызовов доверию (ТОП-10) в России, оценке их творческого и разрушительного начала и построение на этой основе прогнозно-вероятностной модели их проявления. Методологической основой исследования выступили системно-комплексный подход, позволивший вскрыть проблемы взаимоотношений в цепочке «вызов-доверие», определить вызовы, влияющие на перспективную динамику уровня доверия в России, который обеспечивался применением STEEPV-анализа, предполагающего рассмотрение социальных (S), технологических (T), экономических (E), экологических (E), политических (P) и ценностных (V) аспектов. Контент-анализ и компаративистский анализ широкого спектра теоретических и эмпирических трудов по доверию и вызовам современности давшие возможность сформировать общую базу вызовов доверию в России. В основу построения прогнозно-вероятностной модели положен метод присвоения числового процентного значения вызову с целью создания общей вероятностной платформы для сравнения. Методика построения предполагала выделение экспертных знаний и их последующий синтез на основе интерактивной процедуры высказывания индивидуальных суждений специалистов.   Научными результатами работы стали: ключевая база вызовов доверию в Российской Федерации, прогнозно-вероятностная модель вызовов доверию в России, которая построена в формате перекрестных ссылок, раскрывающих дихотомическую характеристику вызовов и их классификация. Фундаментальным научным выводом стал постулат о том, что в условиях современных вызовов при имеющемся начальном уровне доверия все большее значение приобретают функционирующие в государстве механизмы формирования доверия, основная задача которых создание творческого ответа, который позволит демпфировать воздействие вызова на доверие, а в определенных случаях и повысить уровень доверия на основе использования положительной (творческой) характеристики вызова.


Ключевые слова: вызов, ответ, доверие, прогнозно-вероятностная модель, Россия, глобализация, пандемия, коррупция, цифровизация, идентичность

Abstract: The subject of the study is challenges to trust. The purpose of this article is to form a key base of challenges to trust (TOP-10) in Russia, to assess their creative and destructive beginnings and to build on this basis a predictive-probabilistic model of their manifestation. The methodological basis of the study was a system-integrated approach, which allowed to reveal the problems of relationships in the "challenge-trust" chain, to identify the challenges affecting the long-term dynamics of the level of trust in Russia, which was provided by the use of STEEPV analysis, involving the consideration of social (S), technological (T), economic (E), environmental (E), political (P) and value (V) aspects. Content analysis and comparative analysis of a wide range of theoretical and empirical works on trust and challenges of our time made it possible to form a common base of challenges to trust in Russia. The basis for constructing a predictive-probabilistic model is the method of assigning a numerical percentage value to a call in order to create a common probabilistic platform for comparison. The construction methodology assumed the allocation of expert knowledge and their subsequent synthesis on the basis of an interactive procedure for expressing individual judgments of specialists. В  The scientific results of the work were: a key database of trust challenges in the Russian Federation, a predictive-probabilistic model of trust challenges in Russia, which is built in the format of cross-references revealing the dichotomous characteristics of calls and their classification. The fundamental scientific conclusion was the postulate that in the conditions of modern challenges, with the existing initial level of trust, the mechanisms of trust formation functioning in the state are becoming increasingly important, the main task of which is to create a creative response that will dampen the impact of the challenge on trust, and in certain cases, increase the level of trust based on the use of positive (creative) characteristics a call.



Keywords:

corruption, pandemic, globalization, Russia, predictive-probabilistic model, trust, answer, digitalization, challenge, identity

Введение

Современная эпоха - это эпоха вызовов, ожиданий, надежд, усугубляющихся противоречий и неопределенностей. Экономическая система отдает предпочтение прибылям для богатых, а не занятости для масс. Бедность, изоляция и пренебрежение представляют собой фундаментальные социальные проблемы, простых решений которых не предвидится. Мировая экономика работает на растущем долге, что угрожает возвращением к финансовому хаосу, но при этом у правительств в условиях все большей потери доверия значительно сужается пространство для маневра. Еще в 2019 г. Президент Давосского ВЭФ Б. Бренде обращал внимание его участников на то, что обострение имеющихся противоречий, а также резкое усиление вызовов, тенденций и рисков порождают снижение иммунитета для их демпфирования.

В трактовке М. Дойча, доверие это реакция на риск, который актор не может контролировать [27]. Т.е. это способ намеренного признания того, что некоторые вещи находятся вне контроля субъекта, но он может в определенной степени попытаться предсказать ожидаемые результаты их проявления. В таком аспекте понимал доверие и Н. Луманн, считающий, что именно доверие позволяет субъекту принимать решения и рассуждать о деятельности других в обществе [52]. Свои выводы он основывал на том, что доверие позволяет улавливать характерные черты не только тех, с кем субъект имеет дело, но и окружающего его мира, который, опять же, субъект не может контролировать [52]. Данный методологический подход напоминает нам, что доверие потенциально подвергает субъекта некоторой уязвимости [11]. Есть и еще один вывод: наибольший «ущерб доверию» потенциально возникает тогда, когда субъекты, утратившие доверие к другим субъектам, испытывают трудности с его восстановлением, даже если все они осознают, что выиграют от этого [10].

Доверие не существует в вакууме, оно всегда испытывает определенные воздействия (вызовы), которые есть не что иное, как совокупность обстоятельств, не несущих в данный момент времени угрожающего характера, но требующих к себе внимания и безусловной реакции. Вызов – это проблема, которая существует сегодня, может появиться в ближайшем или отделенном будущем в границах рассматриваемой области, следовательно, он не может быть проигнорирован. Особо отметим, что под вызовом доверию понимается не любая проблема, а комплексное воздействие, которое имеет определенные характеристики: способно нанести вред конкретному типу доверия (т.е. вызов всегда персонифицирован); требует интегральных усилий, превышающих возможности внутренних факторов, предназначенных для поддержания заданного уровня доверия (т.е. сверх усилий); имеет сильную внутреннюю мотивацию, направленную на укрепление доверия (т.е. является одновременно и стимулом для развития).

Подтверждение данной концепции можно найти в теории общественно-исторических процессов А. Тойнби, которая чаще называется теорией «вызов-ответ» [73,74]. Адаптируя ее к цели нашего исследования, можно утверждать, что вызов доверию в условиях эндогенных или экзогенных событий требует ответной реакции от механизма формирования доверия, которая способна дать импульс процессу его функционирования в интересах повышения уровня доверия. Однако не стоит забывать, что согласно Тойнби, процесс функционирования механизма формирования доверия всегда предполагает творчество и, следовательно, может различаться по содержанию. Повышение уровня доверия будет только тогда, когда за вызовом последует ответ высокого уровня, очень творческий и порождающий дальнейшие изменения, которые, в свою очередь, порождают еще один творческий ответ и т.д. Данный методологический постулат определил проблемное поле исследования и позволил сформулировать его цель, которая заключается в формировании ключевой базы вызовов доверию в России, оценке их творческого и разрушительного начала и построение на этой основе прогнозно-вероятностной модели их проявления.

Обзор литературы. В основу создания базы источников были положены следующие критерии: а) источники, свидетельствующие об актуальности выбранной темы [3,10,19,36,40,53,54,61,64]; б) источники, анализирующие теоретико-методологическое состояние дефиниций «доверие» и «вызов» [10,27,32,51,57,73,74, 77]; в) источники, анализирующие общие проблемы функционирования цепочки «вызов-доверие» [11,27,28,52,73,74,77,79]; г) источники, анализирующие частные проблемы функционирования цепочки «вызов-доверие» [1,4,9,10,12-27,35,36,42-48,51-55,57,59,60-65]; д) источники, анализирующие творческие начала вызова по отношению к доверию [1,8,11,16,17,20-28,30-34,38-43,47,56,67,69,77,79]. Дополнительным критерием отбора источников являлась их междисциплинарная ориентированность. Результатом такого выбора является предлагаемый нами обзор.

Анализ теоретико-методологических основ доверия показал, что вот уже на протяжении длительного времени научное сообщество находится в дискурсе относительно как его структурных элементов, так и факторов (вызовов), влияющих на его уровень. Так, П. Штомпка отмечает, что «процесс глобализации подрывает или ослабляет все факторы, способствующие выработке крепкого и распространенного социального доверия: затрудняет расчет, оценку надежности людей, социальных ролей, организаций и институтов, а также препятствует образованию климата доверия» [10]. Изучив роль универсальных или проверенных на нуждаемость социальных механизмов в формировании доверия, Б. Ротштейн и Э. Усланер утверждают, что общее доверие обусловлено двумя разными, хотя и взаимосвязанными, типами равенства: экономическим равенством и равенством возможностей [61]. Чтобы сделать данные аргументы правдоподобным, ученые основывали свои теоретические утверждения на роли распределения ресурсов и возможностей в обществе. Более справедливое распределение ресурсов и возможностей станет основой более общего доверия. Вот почему такие страны, как скандинавские, с историей высокого равенства, демонстрируют более высокий уровень общего доверия. В обзоре эмпирической литературы о доверии и неравенстве Х. Йордал также приводит доводы в пользу причинно-следственной связи между неравенством и доверием [40]. А Дж. Дели и К. Ньютон рассматривают равенство доходов как меру классового раскола, утверждая, что общества будут более доверчивыми, если люди меньше разделены этим классовым расколом. Другие расколы в обществе, такие, как религия, язык и этническая принадлежность, по их мнению, также могут вызывать отчуждение и влиять на доверие [25].

С появлением цифровых технологий в вопросах формирования доверия появилось новое направление, которое К. Вербах назвал «доверие без доверия». Речь, в данном случае идет о технологиях, обеспечивающих безопасность транзакций, которая достигается опорой на детерминированные вычисления [77]. Однако данные подходы, по мнению авторов, не совсем корректны. Например, системы на основе блокчейна предназначены для создания «доверия» к конкретной системе не путем полного устранения доверия, а, скорее, путем максимизации степени доверия к системе как к средству, способному косвенно снизить потребность в нем. Нельзя в данном аспекте забывать и о доверии информации. Даже самые продуманные сообщения, апеллирующие либо к просоциальным, либо к эгоистическим мотивам, обречены на провал, если авторитет, который их выпускает, считается ненадежным [17]. Важность доверия к источнику информации в отношении приверженности можно объяснить верой в то, что действия служат интересам общества. Следовательно, например, даже строгие принудительные меры в отношении социума могут быть приняты добровольно, несмотря на отрицательные стимулы, если их налагает заслуживающий доверия субъект [54]. Недаром в анализируемых научных трудах доказано, что недоверие к учреждениям, ответственным за управление рисками, связано с восприятием неприемлемо высоких рисков. Более того, и риск, и доверие являются эвристическими суждениями, основанными на чувствах - если это приятно, риск низкий, а доверие высокое; если это плохо, риск высок, а доверие низкое [69-71].

На этом фоне даже появилась литература, исследующая, должны ли люди или даже могут ли они доверять искусственному интеллекту. Так, в частности, аргументы Дж. Брайсона являются одними из самых сильных в пользу отказа от роли доверия во взаимодействии между людьми и искусственным интеллектом [19]. Эти аргументы сильны перед лицом противоположных усилий некоторых технологических компаний, направленных на то, чтобы «заставить людей доверять искусственному интеллекту». М. Райан пришел к аналогичным выводам, утверждая, что «искусственный интеллект, не должен заслуживать доверия» [64]. Это позволяет нам утверждать, что вызовом следует считать не сколько сам искусственный интеллект, а действия субъекта по его применению в качестве своего помощника. В этом случае мы можем говорить о том, что если в цепочке межсубъектных отношений присутствует искусственный интеллект, то доверие этим отношениям должно определяться его качеством, надежностью и ответственностью, создавшего его человека.

Обращение к концептуальным трудам, раскрывающим категорию «вызов» и практическим источникам характеризующим актуальность тех или иных вызовов доверию показало наличие их широкого спектра. Так, П. Штомпка выдвигает следующие: насаждение в информационном пространстве вторичной, а не первичной информации, что повышает уровень манипуляций данными; сокращение личных контактов для получения информации, увеличение анонимности источника данных (как отмечает проверенный источник); усиливающаяся непрозрачность, таинственность, отчужденность финансовых, экономических, политических, культурных потоков и процессов; появление новых, неизвестных игроков в глобальном пространстве; потеря уверенности в завтрашнем дне; этнический релятивизм, аномия, отсутствие возможности в разделении окружающего мира на «черное» и «белое»; увеличивающийся рост мобильности, порождающий волны миграции, беженцев, туризма, бизнеса, которые насаждают в регионах их пребывания факторы чуждой культуры, формирование анклавов, где культивируется экзогенный образ жизни, усиливается ксенофобия, национализм и т.д. [10].

Согласно П. Штомпки, любой феномен никогда не бывает только «черным» или «белым» (у Штомпки - «розовым»). У каждого феномена (читай – вызова) всегда можно найти две противоположные стороны. Вопрос только состоит в том, какая из этих сторон преобладает [10]. Анализ научных трудов позволил выделить следующие «творческие вызовы»: в сфере экономики: экономический рост [28,35,79], поддержка развития малых и средних предприятий [62], поощрение исполнения контрактов, соблюдения прав собственности, инноваций и инвестиций в человеческий и физический капитал [15,44]; в социальной политике: высокий уровень равенства, внедрение инклюзивных программ социального обеспечения, успешное реформирования государства всеобщего благосостояния [36,61], забота в отношении здоровья населения и его субъективного благополучия [12,48]; в политической сфере: сокращение уклонения от уплаты налогов и повышения уровня политического участия [30,58], высокий уровень легитимности политического режима [67].

Итак, вызов для доверия играет дуплексную роль. Как негативный фактор он способен при определенных условиях привести к его кризису, но также способен оказывать на доверие и стимулирующее воздействие, повышая его уровень, т.е. выступить в роли «творческого вызова». Исходя из этого, гипотезой нашего исследования является следующий постулат: поскольку цепочка взаимодействия «вызов-доверие» всегда обладает положительной и отрицательной составляющей, то проблема для субъектов формирования доверия заключается в выделении данных составляющих и определении путей использование их в интересах повышения его уровня.

Методы и методология исследования

В качестве основного метода исследования проблемы авторами был выбран системно-комплексный подход. Данный выбор обосновывался тем, что системный подход стремиться к синтезу полученных в результате исследования научных знаний, оставаясь в рамках одного анализируемого предмета. Авторов, в первую очередь интересовали проблемы взаимоотношений в цепочке «вызов-доверие». «Системный подход к рассмотрению вызовов, влияющих на перспективную динамику уровня доверия в России, обеспечивался применением STEEPV-анализа, который предполагает рассмотрение социальных (S), технологических (T), экономических (E), экологических (E), политических (P) и ценностных (V) аспектов» [50]. Применение комплексного подхода дало возможность реализовать установку на синтетическое отображение действительности на основе мобилизации познавательных средств, присущих разным дисциплинам.

В основу построения прогнозно-вероятностной модели положен метод присвоения числового процентного значения вызову с целью создания общей вероятностной платформы для сравнения. Модель построена в формате перекрестных ссылок, раскрывающих характеристику вызова. Методика формирования модели основывалась на выделении знаний каждого эксперта и их последующего синтеза путем применения интерактивного процесса формулирования персональных суждений. Для всестороннего охвата проблемы исследования к созданию базы вызовов были привлечены эксперты, представляющие ключевые сектора общественной жизни и отобранные в соответствии со следующими критериями: наличие объективных и формальных свидетельств о высокой квалификации в исследуемой сфере, значительный опыт работы на должностях высокого уровня по профилю анализа, а также известность в профессиональной среде. В экспертизе приняли участие 20 экспертов: руководители научных центров, работники сферы образования со стажем профессиональной деятельности в сфере образования более 25 лет, действующие специалисты-практики в сфере национальной безопасности России, научные сотрудники.

Схема взаимодействия экспертов выгладила следующим образом: формирование базы вызовов и уточнение их источников, т.е. разделение по кластерам; на основе профиля каждого эксперта проведение экспертной оценки вызова по выделенным в создаваемой модели показателям; систематизация и последующее обсуждение экспертных оценок каждого участника опроса; корректировка результатов экспертного опроса c учетом выводов из группового обсуждения; формирование согласованного видения всех участников экспертного опроса по анализируемым характеристикам вызовов. «Достоверность полученного результата обеспечивалась посредством доказательства того, что примененная методология обеспечила трансформацию субъективных экспертных оценок в объективное знание. Обоснование его достоверности строилось на применении критериев валидации, основанных на принципе сравнения» [1]. Индивидуальные экспертные оценки сопоставлялись друг с другом или с другими независимыми источниками, что дало возможность добиться сближения или полного совпадения оценок (в интересах удобства обработки результатов и их наглядности шаг оценки был выбран равным 5%).

Начальная база вызовов составлялась с учетом того, что они являются ключевыми именно для воздействия на уровень доверия в России. В состав базы данных вошли современные глобальные вызовы, риски, опасности, неопределенности и угрозы, которые отмечались на протяжении 2017-2022 годов в документах ООН, Международного экономического форума (г. Давос, Швейцария), политического форума «Астана Клуб», экспертного форума «Россия и мир (Гайдаровский форум), некоммерческой организации «RAND Corporation», Международного дискуссионного клуба «Валдай», Петербургского международного экономического форума, Недели российского бизнеса в г. Москве, Форума «Россия зовет», Дальневосточного инвестиционного конгресса и др.

Кроме того, применялся принцип равномерности: вызовы отбирались так, чтобы, с одной стороны, они создавали достаточно полную картину, с другой - отражали проблемы в основных сферах жизнедеятельности российского социума. Контент-анализ и компаративистский анализ отобранных документов позволили сформировать ТОП-50 вызовов доверию в России. Из сформированной базы вызовов непосредственный отбор ключевых вызовов осуществлялся по шкале Лайкерта (воздействие: слабое, не очень высокое, высокое, очень высокое, критическое). В итоге в ТОП-10 ключевых вызовов вошли те, которые, по мнению экспертов, имели более 80% отношение к градации воздействия на доверие «очень высокое» и «критическое». При этом эксперты также оценили прогнозное состояние вызова применительно к России. Затем эксперты оценили влияние каждого вызова в кластерах на доверие по алгоритму «вызов (положительный, отрицательный) – ответ (преодоление влияния, использование в интересах поднятия уровня доверия)». После обработки результатов исследования была построена прогнозно-вероятностная модель вызовов доверию, позволяющая раскрыть их характеристики (табл. 1) применительно к России.

Модель ключевых вызовов доверию

Построенная авторами прогнозно-вероятностная модель показывает, что в условиях современных вызовов при имеющемся начальном уровне доверия все большее значение приобретают функционирующие в государстве механизмы формирования доверия, основная задача которых создание творческого ответа, который позволит демпфировать воздействие вызова на доверие, а в определенных случаях и повысить уровень доверия путем применения положительной характеристики вызова.

Таблица 1. Прогнозно-вероятностная модель вызовов доверию

в Российской Федерации

Вызовы /

Характеристика

Прогнозная отрицательная

составляющая вызова

Влияние на доверие

Требует от субъектов формирования доверия активных действий для

Уже существует

%

Наступит в будущем

Отрица-тельное

%

Положи-тельное

%

Преодоле-ния влияния

%

Использова-ния в своих интересах

%

С высокой вероятностью

%

С низкой вероятностью

%

Глобальные (экзогенные) вызовы

Глобализация

100

-

-

80

20

50

50

Пандемия

COVID-19

100

-

-

75

25

60

40

Коррупция

100

-

-

80

20

90

10

СМИ, Интернет и социальные сети

75

25

-

65

35

50

50

Национальные (эндогенные) вызовы

Социальное неравенство

45

35

10

90

10

90

10

Противостояние культур и кризис идентичности

35

45

20

75

25

80

20

Цифровизация

15

25

60

40

60

20

80

Искусственный интеллект

15

25

60

40

60

20

80

Социально-экономическая модернизация общества

10

25

65

55

45

35

65

Кризис легитимности

-

10

90

90

10

90

10

Анализ данной модели позволяет констатировать, что среди вызовов доверию в России присутствуют как глобальные, так и национальные вызовы. Причем отдельные национальные вызовы, отмеченные экспертами, могут рассматриваться и как глобальные. Речь здесь идет, например, о кризисе идентичности, цифровизации и искусственном интеллекте. Данный вывод можно аргументировать тем, что эти вызовы присутствуют не только в России, но также актуальны и в других развитых экономических странах. Так, после разоблачений Сноудена злоупотребления информационными и коммуникационными технологиями для слежки, распространения дезинформации и общественного принуждения привели к растущей потере доверия к государственным властям - даже в таких демократических странах, как США, а также к крупным онлайн-платформам, таким как Facebook, Google и Twitter, которые были замешаны в таких злоупотреблениях [32,33,63]. Эти события породили новое отношение к социотехническим системам, согласно которому требование доверять третьим сторонам - будь то корпорации или правительства - считается скорее помехой, чем помощью [24].

Что касается кризиса идентичности, что проблема здесь кроется в том, что активный миграционный процесс в странах Европы и США создал новые формы идентичности, подставив под сомнение традиционные гомогенные и статичные представления об идентичности. На такой позиции, в частности, стоит Р. Патнэм, доказавший в своих исследованиях в регионах США с самым большим уровнем этнического разнообразия, что здесь чрезвычайно редки проявления альтруизма и сотрудничества, меньше развиты дружеские и добрососедские связи. Так, наиболее высокий уровень доверия в США был зафиксирован в деревенской, этнически однородной Южной Дакоте, а самый низкий – в многонациональных Лос-Анджелесе и Новом Орлеане. «Чем более разнообразны в этническом плане те люди, которые живут рядом, тем меньше мы доверяем им» [8]. Однако у данного вывода есть и апологеты. Так, согласно А. Каземипур, «чрезвычайно низкий уровень доверия в Канаде был зафиксирован именно в наиболее этнически однородных провинциях страны. Следовательно, исследование показало, что влияние этнического разнообразия на доверие является гораздо более значимым, чем влияние количества населения» [42]. На данный факт обращали внимание авторы и в своих ранних исследованиях [4].

Характеристика ключевых вызовов доверию

1. Глобализация – вызов доверию. Глобализация, согласно мнению ООН, - это «неизбежное явление в истории человечества, заключающееся в том, что мир в результате обмена товарами и продуктами, информацией, знаниями и культурными ценностями становится более взаимосвязанным» [6]. Как пишет П. Штомпка: «Я утверждаю, что, ведя к эрозии доверия на местном уровне, локализация в то же время вырабатывает новые механизмы, направленные на восстановление доверия на новом глобальном уровне» [10]. Авторы отмечают резкое улучшение различных показателей благосостояния людей, которое произошло за последние полвека. В то же время, считают авторы, что высокие темпы экономического роста, которые подпитывали эти благоприятные тенденции, параллельно привели планету к столкновению с обязывающими ограничениями, а также к социальному отчуждению, усилению неравенства, а, следовательно, и снижению уровня доверия. С данным выводом согласны и эксперты, отметившие, что глобализация отрицательно влияет на доверие (80%). Однако мнения экспертов относительно необходимости активных действий субъектам формирования доверия по демпфированию ее влияния на доверие разделились поровну. 50% - с этим согласились, а 50% считают, что глобализация дает возможность субъектам формирования доверия использовать ее вызовы в своих интересах. Эти результаты выступают на стороне нашей гипотезы и позволяют констатировать относительно глобализации наличие «двух сторон одного вызова» по отношению к доверию.

2. Пандемия COVID-19 как вызов доверию. Нельзя отрицать, что внезапная вспышка коронавирусной болезни (COVID-19) в 2019 г. представляет глобальный вызов для всех типов и уровней доверия. В контексте эпидемий возрастает неопределенность в реальном мире, и чувство доверия людей легко подрывается, что приводит к серьезным проблемам с общественным порядком. Согласно модели рационального выбора, как институциональное, так и межличностное доверие может побуждать людей соблюдать общественный порядок [41]. Однако доверие напрямую коррелирует с восприятием личного и общественного риска, а одно из очевидных последствий пандемий – падение доверия к государственным институтам внутри стран и обострение недоверия в отношениях между государствами. Это усугубляет ситуацию, которую Генеральный секретарь ООН А. Гутерриш еще в 2018 г. назвал «острой формой синдрома дефицита доверия» [66]. В то время как правительства не доверяют друг другу, граждане теряют доверие к правительствам. Так, опрос более 60 000 граждан во всех государствах — членах ЕС, проведенный в мае 2020 г., показал, что европейцы теряют доверие к способности своих лидеров справиться с пандемией. Это особенно заметно во Франции, Италии и Испании [49]. Российские социологи также свидетельствовали, что в период с января по апрель 2020 г. снижалось доверие к президенту и ведущим политикам. Одновременно росло ощущение неопределенности: в апреле 2020 г. уже половина опрошенных (49,7%) затруднились дать ответ на вопрос о доверии властям [2]. Отметим, что эти данные тождественны и результатам нашего экспертного опроса. Так, 75% экспертов отметили негативное влияние пандемии на уровень доверия, а 60% указали на необходимость разработки и принятия мер по противодействию влияния пандемии на уровень доверия. Но есть и положительный эффект данного вызова. Он создал прекрасную возможность органам управления всех уровней организовать как работников, так и работодателей для перемен, в которых государство всегда нуждается. На это, кстати, указали 40% экспертов в нашем исследовании.

3. Социальное неравенство как вызов доверию. В современном глобализированном мире действуют мощные демонстрационные эффекты, поскольку теперь каждый может увидеть, как живут богатые. Однако еще К. Маркс писал: «Дом может быть большим или маленьким до тех пор, пока соседние дома также малы и он удовлетворяет всем социальным требованиям для проживания. Но пусть рядом с маленьким домом возникнет дворец, и маленький дом станет хижиной» [5]. Механизмы, заложенные в 1944 г. созданием Бреттон-Вудской валютной системы и насаждаемые в современных условиях политикой Всемирного банка, в своей основе имели цели обеспечить более сбалансированное экономическое развитие всех стран мира. Однако практика показала, что свобода движения капиталов привела к тому, что правящие режимы во многих развивающихся странах использовали финансовую помощь в интересах именно личного обогащения. Существующие механизмы, таким образом, не сократили, а, наоборот, усилили разрыв между богатейшими и беднейшими государствами мира [7]. И Россия здесь не исключение. На это в нашем опросе указали 90% экспертов. Авторы согласны с Дж. Оливера, отмечающим, что существующая причинно-следственная связь, идущая от неравенства к всеобщему доверию, также имеет механизм обратной связи [57]. Следовательно, снижение доверия - или, в более общем смысле, социального капитала - способно усилить экономическое неравенство, поскольку общества с более низким социальным капиталом будут меньше поддерживать универсальную политику, которая более эффективна в сокращении неравенства.

4. Цифровизация в системе вызовов доверию. Доверие имеет большое значение в человеческих отношениях с технологиями [55]. Оно растет со временем благодаря взаимодействующим социальным механизмам, но также может быть быстро утрачено, особенно при цифровом взаимодействии, когда «цифровое доверие» подрывается, например, в результате взлома, мошенничества или технологической некомпетентности со стороны отрасли или государственных учреждений. Так 40% экспертов указывают на негативное влияние цифровизации на уровень доверия, а 20% обращают внимание на необходимость внедрения мер по противостоянию данного вызова. Интересен и такой факт, что 60% экспертов указали на положительные стороны цифровизации для доверия.

В данном контексте в ходе исследования выделены направления, наиболее подверженные влиянию в цепочке «цифровизация-доверие»: технологии и информация. Анализируя процесс контроля созданных человеком технологий, ученые отмечают проблему степени его полноты [3]. Какова вероятность того, что человек не окажется в обреченно зависимом положении от созданных им же продуктов? Согласно мнению экспертов, прогнозная отрицательная составляющая у вызова цифровизации не такая большая: сегодня – 15%, в будущем 25%. Эти результаты позволяют утверждать, что у цифровизации, как вызова доверию, - хорошие перспективы стать на его службу. Но произойдет это только в том случае, если субъекты формирования доверия уже сегодня предпримут активные действия для этого (80% экспертов отметили это). Связано это с тем, что ежегодный рост кибермошенничества составляет 20–30% и данный вызов через глобальные цифровые платежные системы, например, способен поставить под угрозу суверенитет, а, следовательно, доверие внутренней политики из-за его влияния как на денежно-кредитную, так и на финансовую стабильность. Но, также отметим, что данный вызов позволил усовершенствовать механизм его демпфирования. Речь в данном случае идее о технологии блокчейн. Как описал защитник блокчейна А. Антонопулос, технология блокчейн позволяет «перейти от доверия людям к доверию к математике» [16]. На этот факт обратили внимание и 60% экспертов, оценивая низкую вероятность появления отрицательной перспективы в цепочке «цифровизация-доверие».

5. Искусственный интеллект, как вызов доверию. Доверие является неотъемлемым атрибутом взаимодействия человека и машины, Поскольку доверие - это акт выбора поставить себя в ситуацию риска, где результаты зависят от действий другого [51-53], а также действие, предпринятое человеком в результате процесса принятия решения, включающего множество доказательств, то становится очевидным, что внедрение искусственного интеллекта (ИИ) в социальную жизнь является не чем иным как вызовом доверию (40% экспертов с этим согласны). Как отмечает Н. Луманн, доверие - это умственный ярлык: эвристика, которую мы используем, чтобы упростить процесс принятия решений [52], и она особенно полезна в непредвиденных обстоятельствах [65]. С учетом того, что ИИ это способность компьютера обучаться, принимать решения и выполнять действия, свойственные человеческому интеллекту, то в данном процессе мы видим наибольшее проявления дихотомии «вызов-ответ». Существует много дискуссий о том, как сделать так, чтобы минимизировать влияние ИИ на уровень доверия. Одним из таких примеров можно привести введение этических принципов разработки и/или использования ИИ [29]. Это особенно важно также потому, что ИИ является вызовом для доверия не сколько непосредственно, а сколько опосредованно. Проблема этого кроется не в доверии процессу «человек-машина», а в доверии процессу «субъект-машина-субъект». Речь здесь идет о том, что ИИ становится посредником внутри социальных отношений. Думается именно поэтому, только 20% экспертов призвали субъектов доверия принимать активные меры по парированию вызова ИИ. Т.е. речь идет о потере доверия только в том случае, если ИИ не обладает необходимой компетентностью и надежностью.

6. Социально-экономическая модернизация общества как вызов доверию. В природе существует два подхода к оценке влияния данного вызова на уровень доверия: оптимистический и пессимистический. Первый утверждает, что модернизация способствует расширению прав и возможностей человека за счет увеличения коллективных ресурсов, что позволяет людям лучше доверять своим согражданам [38,39]. Оптимистического подхода придерживаются и 45% экспертов, поскольку он подходит к модернизации с точки зрения экзистенциальной безопасности [38] или расширения прав и возможностей человека [39]. Второй подход напротив, сходится во мнении, что периоды быстрых изменений и урбанизация нарушают традиционные социальные отношения и нормы, приводя к все более анонимному и недоверчивому обществу [37]. Данный вывод поддержали 55% экспертов. Влиятельная теория Л. Вирта об урбанизме как образе жизни подробно изложила идеи пессимистов: «масштабность, плотность и неоднородность современной (городской) жизни коренным образом меняет характер общественных отношений - в значительной степени в отрицательную сторону. Ожидается, что современность породит ряд личных и социальных дисфункций, которые сделают доверие в любой форме маловероятным» [78]. На это обратили внимание и 25% экспертов.

7. Коррупция как вызов доверию. Коррупция - это одна из крупнейших и древнейших социальных проблем, которая может проникнуть в каждый уголок страны и нанести ущерб ее благополучию [43]. Всемирная организация Transparency International отмечает, что более двух третей из 180 опрошенных стран и территорий набрали менее 50 баллов по шкале от 0 (очень коррумпированный) до 100 (очень чистый), что указывает на широкое распространение коррупции во всем мире [75]. С таким мнением согласились и 80% экспертов, отметивших, что коррупция это вызов доверию, который уже существует (100%). При этом анализ дихотомической связи «коррупция-доверие» показывает, что у этой «медали есть две стороны». С одной стороны, интуитивно и без особых доказательств понятно, что коррупция серьезный негативный вызов доверию, который нашел такое свое обоснование в документах международных организаций (Всемирный банк, Международный валютный фонд и др.) [45]. Теоретическое и эмпирическое негативное влияние данного вызова на доверие доказано в исследованиях этого феномена применительно к странам Западной Европы [26], Африки, Латинской Америки и Южной Азии [23,67] и России. Однако отдельные ученые придерживаются мнения, что коррупция представляет собой эффективный механизм, с помощью которого можно уменьшить искажения, вызванные бюрократическими процедурами. Что касается экспертов, то с таким подходом согласны только 10% из них. Эта точка зрения, часто формулируемая как «гипотеза смазывания колес», была выдвинута Н. Лефф и С. Лейс [46,47]. П. Меон и Л. Вайль объясняют это тем, что коррупция может действовать как спасательное средство, тем самым повышая эффективность управления [56] за счет ускорения бюрократических процедур на основе введения конкуренции за скудные государственные ресурсы в виде взяток или подарков [13]. Следовательно, это позволяет более эффективно распределять дефицитные ресурсы. Однако авторы согласны с мнением С. Андерсона, Ю. Твердовой, И. Лавалли и других ученых, считающих, что данный подход требует уточнения, ибо это касается тех стран, где социальные институты менее эффективны [14,45].

8. СМИ, Интернет и социальные сети как вызов доверию. Немаловажную роль в цепочке «вызов-доверие» играют СМИ. Практика показывает, что потребление формализованных новостей из традиционных, особенно прогосударственных СМИ, таких как газеты и телевидение, повышает демократическое удовлетворение и доверие [21,22]. Однако в этих условиях традиционные СМИ подвергаются широкой критике за узкую направленность и несбалансированное освещение социальных проблем, а также за то, что уделяют большое внимание интересам доминирующих социальных групп, особенно в странах с либеральной демократией. С появлением Интернета и социальных сетей спектр вызовов доверию стал значительно шире. Связано это с тем, что с точки зрения технологического детерминизма, данный вызов в условиях XXI века является одним из фундаментальных в системе вызовов доверию, поскольку обладает широким набором альтернативных информационных ресурсов, которые можно использовать для воздействия на уровень доверия [31,68]. 65% экспертов поддержали данный вывод. В то же время рассмотрение данного вызова с точки зрения социального конструирования технологий показывает, что на повестку дня выходит оборотная сторона данного вызова – «ответ». Речь идет о том, что Интернет и социальные сети также способны выполнять положительную роль в структуре механизма формирования доверия, используя путь «интернет-цензуры» и «интернет-участия» [34,59,76]. В этом случае СМИ и Интернет функционируют как контексты, которые не могут напрямую определять отдельные действия, но очерчивают диапазон возможных действий, продвигая одни и подавляя другие [76]. Однако среди экспертов единого мнения на этот счет не выявлено и их позиции распределились поровну – 50% на 50%. В качестве тезиса последующего дискурса здесь можно выдвинуть тезис о специфических знаниях возможностей сетевых инструментов и сети Интернет оказывать влияние на уровень доверия.

9. Противостояние культур и кризис идентичности. Международная мобильность - результат процессов глобализации, достижений в области информационных и коммуникационных технологий и детерриторизации [18,20], которая увеличила этническое, расовое, языковое, культурное и самобытное разнообразие многих процветающих стран Европы и США [4]. В этих условиях 75% экспертов считают, что данный вызов сегодня приобрел особую актуальность. Проблема здесь кроется в том, что миграционный процесс подразумевает создание новых форм идентичности, ставя под сомнение традиционные гомогенные и статичные представления об идентичности. «Чем более разнообразны в этническом плане те люди, которые живут рядом, отмечает А. Каземир, тем меньше мы доверяем им» [42]. Отметим, что относительно России только 35% экспертов указали на наличие данного вызова, а вот с точки зрения прогнозной составляющей это число увеличилось и составило уже 45%. Как видим между доверием и этническим разнообразием существует определенная взаимозависимость, но по-разному трактуемая. Данная дихотомия появляется в связи с тем, что, как отмечает, А. Сычев, «это явление нужно изучать комплексно, в конкретной исторической динамике, в напряженности и внутренней противоречивости, а также в контексте разнообразных внешних влияний (социокультурных, политических и пр.). Т.е. позитивные влияния – в долгосрочной перспективе, а негативные – в краткосрочной. В основе такого вывода лежит тезис о том, что с течением времени те или иные обиды уходят на второй план, проблемы стираются» [9].

10. Кризис легитимности. Научные дебаты о том, как лучше всего соотнести легитимность и доверие обычно предполагают, что эти отношения когерентны и стабильны. С этим трудно не согласиться, и это подчеркивают 90% экспертов. Согласно теории процессуальной справедливости обладание социальной властью неизбежно приводит к развитию социума, тогда как потеря легитимности на основе кризиса доверия ведет к торможению его развития (Россия в начале 1990-х гг.). Важно отметить, что эта готовность дается добровольно, без необходимости применения силы со стороны власти или угрозы наказания. В этом случае легитимность можно использовать как базовую схему и концептуализировать ее как степень, в которой граждане чувствуют себя обязанными подчиняться власти, а также как уровень их доверия власти, измеряемый либо в совокупности, либо по отдельности. В таком же ключе рассуждали и эксперты, отметившие, что отрицательная прогнозная составляющая для России имеет крайне низкую вероятность (90%). И тут данные экспертов коррелируют с данными соцопросов, показывающими на протяжении длительного времени высокий уровень доверия российской власти в условиях различных санкции и кризисных явлений.

Заключение

Итак, доверие — это понятие, которое мы часто принимаем как должное, но только в той мере, в какой оно служит связующим звеном для социальных отношений. Доверие лежит в основе всех глобальных вмешательств в области жизнедеятельности человека, общества и государства и имеет решающее значение для их успеха или неудачи. Нелегко расставить приоритеты среди множества вызовов доверию сегодняшнего дня, поскольку все они взаимосвязаны. Их сложность требует новых подходов, подходящих для динамических интегрированных систем, развивающихся за счет постоянных инноваций в технологиях, формах коммуникации, моделях организации и институциональных рамках.

Исследование проводилось на базе данных международных форумов и симпозиумов, были выявлены различные вызовы, оказывающие влияние на доверие. Чтобы построить заявленную авторами модель авторы использовали как уже существующие научные результаты в данной сфере, так и свой профессиональный опыт по участию в функционировании механизмов формирования доверия в России. Однако к результатам этого исследования следует подходить с осторожностью и не обобщать его результаты, поскольку база исследуемых данных подбиралась авторским коллективом и оценивалась экспертным сообществом, следовательно, имеет некоторые субъективные оценки.

Результаты исследования позволяют нам утверждать, что применение построенной авторами прогнозно-вероятностной модели в практической деятельности окажет определенное влияние на процесс функционирования механизмов формирования доверия. Использование результатов работы также возможно в процессе анализа эффективности функционирования социокультурных, политических, экономических и правовых социальных механизмов формирования доверия. Тем самым мы можем сделать вывод, что выдвинутая нами гипотеза имеет право на существование.

В то же время авторы понимают, что их исследование представляет собой лишь один из векторных подходов к такой актуальной сегодня проблеме, как формирование доверия и считают необходимым продолжить исследование цепочки взаимодействия «вызов-ответ».

Статья подготовлена по результатам исследований, выполненных за счет бюджетных средств по государственному заданию Финуниверситета.

Библиография
1.
Боков М.Б. Специфика получения прогнозного знания и экспертные процедуры в Форсайте // Социологические исследования.-2013.-№ 3. – С. 74-84.
2.
ВЦИОМ.-URL: https://wciom.ru/ratings/doverie-politikam/ (дата обращения: 23.01.2022).
3.
Горлуев Д.А. Экономическая безопасность в условиях цифровой экономики // Технико-технологические проблемы сервиса.-СпбГЭУ, 2018.-№ 1 (43).-С. 82.
4.
Зеленков М.Ю., Ламаарти Ю.А., Юсупова И.Н.Фундаментальные элементы идентичности как факторы современных этносоциальных отношений // Социодинамика.-2021.-№ 9.-С. 39-52.
5.
Маркс К. Наемный труд и капитал. – М.: ГИПЛ, 1957.-С. 446.
6.
Официальный сайт ООН.-URL: https://www.un.org/ru/youthink/globalization.shtml (дата обращения: 23.01.2022).
7.
Пандемия как вызов и новое мышление в XXI веке.-URL: http://www.eedialog.org/ru/2020/07/09/pandemija-kak-vyzov-i-novoe-myshlenie-v-xxi-veke/ (дата обращения: 23.01.2022)
8.
Патнэм Р. Чтобы демократия сработала: гражданские традиции в современной Италии.-М.: Ad Marginem, 1996.-С. 147.
9.
Сычев А.А. Межэтническое доверие // Вестник ПНИПУ. Культура. История. Философия. Право.-2017.-№ 1.-С. 15–23.
10.
Штомпка П. Доверие в эпоху глобализации // Социальная политика и социология.-2006.-№4.-С. 8-15.
11.
Abbass H., Petraki E., Merrick, K. et al. Trusted autonomy and cognitive cyber symbiosis: open challenges // Cogn. Comput.-2016.-№ 8.-P. 385-408.
12.
Abbott P., Wallace C., Sapsford R. Surviving the transformation: Social quality in Central Asia and the Caucuses // Journal of Happiness Studies.-2011.-№ 12 (2).-P. 199-223.
13.
Aidt T.S. Corruption, institutions, and economic development // Oxford Review of Economic Policy. – 2009.-№ 25 (2).-P. 271-291.
14.
Anderson C.J., Tverdova Y.V. Corruption, political allegiances, and attitudes toward government in contemporary democracies // American Journal of Political Science.-2003.-№ 47 (1).-P. 91-109.
15.
Andriani L., Sabatini F. Trust and prosocial behaviour in a process of state capacity building: The case of the Palestinian territories // Journal of Institutional Economics.-2015.-№ 11 (4).-P. 1-24.
16.
Antonopoulos A. Bitcoin Security Model: Trust by Computation. O'Reilly Radar, 2014.-February 20.-URL: http://radar.oreilly.com/2014/02/bitcoin-security-model-trust-by-computation.html (дата обращения: 23.01.2022)
17.
Bader M., Hartung J., Hilbig B.E., Zettler I., Moshagen M., Wilhelm O. Themes of the dark core of personality // Psychological Assessment. – 2021.-№ 33 (6).-P. 511-525.
18.
Bauman Z. La globalización: consecuencias humanas Fondo de Cultura Económica.-México, 2001.-P. 25.
19.
Bryson J. AI & global governance: No one should trust AI, 2018. United Nations University Centre for Policy Research Article.-URL: https://cpr.unu.edu/publications/articles/ai-global-governance-no-one-should-trust-ai.html (дата обращения: 23.01.2022).
20.
Castells M. The information age. The power of identity Blackwell.-Londres, 1997.-P. 54.
21.
Ceron A. Internet, news, and political trust: The difference between social media and online media outlets // Journal of Computer-Mediated Communication.-2015.-№ 20 (5).-P. 487-503.
22.
Ceron A., Memoli V. Flames and debates: Do social media affect satisfaction with democracy? // Social Indicators Research. – 2016.-№ 126 (1).-P. 225-240.
23.
Chang E.C., Chu Y.H. Corruption and trust: Exceptionalism in Asian democracies? // Journal of Politics.-2006.-№ 68 (2).-P. 259-271.
24.
De Filippi P., Mannan M., Reijers W. Blockchain as a confidence machine: The problem of trust & challenges of governance // Technology in Society.-2020.-№ 62.-101284.
25.
Delhey J., Newton K. Predicting cross-national levels of social trust: Global pattern or nordic exceptionalism? European Sociological Review.-2005.-№ 21 (4).-P. 311–327.
26.
Della Porta D. Social capital, beliefs in government, and political corruption // S.J. Pharr, R.D. Putnam (Eds.), Disaffected democracies: What's troubling the trilateral countries?-Princeton University Press.-Princeton, NJ, 2000.-P. 45.
27.
Deutsch M. Cooperation and trust: Some theoretical notes. Jones M.R. (Ed.), Nebraska symposium on motivation, Nebraska University Press, 1962.-P. 32.
28.
Easterly W., Ritzen J., Woolcock M. Social cohesion, institutions, and growth // Economics & Politics.-2006.-№ 18 (2).-P. 103-120.
29.
European Commission S. Ethics guidelines for trustworthy AI, 2019.-P. 12.
30.
Frey B.S., Torgler B. Tax morale and conditional cooperation // Journal of Comparative Economics.-2007.-№ 35 (1).-P. 136-159.
31.
Gainous J., Wagner K.M., Abbott J.P. Civic disobedience: Does internet use stimulate political unrest in East Asia? // Journal of Information Technology & Politics.-2015.-№ 12 (2).-P. 219-236.
32.
Gallagher R. Twitter helped Chinese government promote disinformation on repression of uighurs.-The Intercept, 2019.-P. 78.
33.
Gallagher R., Greenwald G. How the NSA Plans to Infect ‘Millions’ of Computers with Malware.-The Intercept, 2014.-P. 95.
34.
Gomez J. Dumbing down democracy: Trends in internet regulation, surveillance and control in Asia // Pacific Journalism Review.-2004.-№ 10 (2).-P. 130.
35.
Green A.Institutions matter, but in surprising ways: New evidence on institutions in Africa // Kyklos.-2011.-№ 64 (1).-P. 87-105.
36.
Habibov N. Individual and country-level institutional trust and public attitude to welfare expenditures in 24 transitional countries // The Journal of Sociology & Social Welfare.-2014.-№ 41.-P. 23.
37.
Huntington S.P. (1973). Political order in changing societies. New Haven: Yale University Press, Putnam, R.D. E Pluribus Unum: Diversity and community in the twenty-first century the 2006 johan skytte prize lecture.-Scandinavian Political Studies. – 2007.-№ 30 (2).-P. 137–174.
38.
Inglehart R. Modernization and postmodernization: Cultural, economic, and political change in 43 societies.-Princeton: Princeton University Press, 1997.-453 p.
39.
Inglehart R., Welzel C. Modernization, cultural change, and democracy: The human development sequence.-Cambridge: Cambridge University Press, 2005.-464 p.
40.
Jordahl H. Economic inequality. In G. T. Svendsen & G. L. H. Svendsen (Eds.), Handbook of social capital.-Cheltenham: Edward Elgar, 2009.-22 p.
41.
Kagan R.A., Scholz J.T. The criminology of the corporation and regulatory enforcement strategies // Enforcing Regulation.-1984,-№ 67.-P. 69-74.
42.
Kazemipur А. Social trust, ethnic diversity, and immigrants: the case of Canada // PCERII Working Paper Series.-Edmonton: University of Alberta, 2006.-27 p.
43.
Khan A., Krishnan S. Conceptualizing the impact of corruption in national institutions and national stakeholder service systems on e-government maturity // Int. J. Inf. Manageю-2019.-№ 46.-P. 23-36.
44.
Latusek D., Cook K.S. Trust in transitions // Kyklos.-2012. № 65 (4).-P. 512-525.
45.
Lavallée E., Razafindrakoto M., Roubaud F. Corruption and trust in political institutions in sub-Saharan Africa.-Afrobarometer, 2008.-21 p.
46.
Leff N.H. Economic development through bureaucratic corruption // American Behavioral Scientist.-1964.-№ 8 (3).-P. 8-14.
47.
Leys C. What is the problem about corruption? // The Journal of Modern African Studies.-1965.-№ 3 (02).-P. 215-230.
48.
Lindstrom M., Mohseni M. Social capital, political trust and self-reported psychological health: A population-based study // Social Science & Medicine.-2009.-№ 68 (3).-P. 436-443.
49.
Living, working and COVID-19. European Foundation for the Improvement of Living and Working Conditions.-URL: https://www.eurofound.europa.eu/publications/report/2020/living-working-and-covid-19 (дата обращения: 23.01.2022).
50.
Loveridge D., Saritas O. Ignorance and Uncertainty: Influences on Future-Oriented Technology Analysis // Technology Analysis and Strategic Management.-2012.-№ 24 (8).-P. 753-767.
51.
Luhmann N. Familiarity, confidence, trust: Problems and alternatives.-Gambetta D. (Ed.), Trust, Blackwell, 1990.-P. 94-107.
52.
Luhmann N. Trust and power.-Wiley, Chichester, 1979.-224 p.
53.
Marsh S. Formalising trust as a computational concept. (Ph.D. thesis). University of Stirling, 1994. – 184 p.
54.
Martela F., Hankonen N., Ryan R.M., Vansteenkiste M. Motivating voluntary compliance to behavioural restrictions: Self-determination theory–based checklist of principles for COVID-19 and other emergency communications // European Review of Social Psychology. – 2021.-№ 3.-P. 1-43.
55.
McKnight D.H., Carter M., Thatcher J.B., et al. Trust in a specific technology: an investigation of its components and measures // ACM Trans. Manag. Inform. Syst. (TMIS).-2011.-№ 2 (2).-P. 12-32.
56.
Méon P.G., Weill L. Is corruption an efficient grease? // World Development.-2010.-№ 38 (3).-P. 244-259.
57.
Olivera J. Changes in Inequality and Generalized Trust in Europe // Soc Indic Res.-2015.-№ 124.-P. 21-41.
58.
Orviska M., Hudson J. Tax evasion, civic duty and the law abiding citizen // European Journal of Political Economy.-2003.-№ 19 (1).-P. 83-102.
59.
Parent M., Vandebeek C.A., Gemino A.C. Building citizen trust through e-government // Government Information Quarterly.-2005.-№ 22 (4).-P. 720-736.
60.
Rothstein B. Corruption and social trust: why the fish rots from the head down // Soc. Res.-2013.-№ 80.-P. 1009-1032.
61.
Rothstein B., Uslaner E.M. All for all: Equality, corruption, and social trust. World Politics. 2005.-№ 58 (1).-P. 41-72.
62.
Rus A., Iglič H. Trust, governance and performance. The role of institutional and interpersonal trust in SME development // International Sociology.-2005.-№ 20 (3).-P. 371-391.
63.
Ryan V. Google is deepening its involvement with Egypt’s repressive government. The Intercept, 2019.-URL: https://theintercept.com/2019/08/18/google-egypt-office-sisi/ (дата обращения: 23.02.2022).
64.
Ryan M. In AI we trust: Ethics, artificial intelligence, and reliability // Science and Engineering Ethics.-2020.-№ 26.-P. 2749-2767.
65.
Sako M., Helper S. Determinants of trust in supplier relations: Evidence from the automotive industry in Japan and the United States // Journal of Economic Behaviour and Organization.-1998.-№ 34.-P. 387-417.
66.
Secretary-General’s Address to the General Assembly, 25 September 2018 [Watch the video on webtv.un.org].
67.
Seligson M.A. The impact of corruption on regime legitimacy: A comparative study of four Latin American countries // Journal of Politics.-2002.-№ 64 (2).-P. 408-433.
68.
Shen F., Guo Z.S. The last refuge of media persuasion: News use, national pride and political trust in China // Asian Journal of Communication.-2013.-№ 23 (2).-P. 135-151.
69.
Slovic P., Finucane M., Peters E., MacGregor D.G. Rational actors or rational fools: Implications of the affect heuristic for behavioral economics // J. Socio-Econom. – 2002.-№ 31 (4).-P. 329-342.
70.
Slovic P., Finucane V., Peters E., Macgregor D.G. The affect heuristics Gilovitch T., Griffin D., Kahneman D. (Eds.), Heuristics and Biases: The Psychology of Intuitive Judgement.-Cambridge University Press, Cambridge, 2002. – P. 397-420.
71.
Slovic P., Västfjäll D. Affect, moral intuition, and risk // Psychol. Inquiry.-2010.-№ 21 (4).-P. 387-398.
72.
Strate L. Studying media as media: McLuhan and the media ecology approach // Media Tropes eJournal.-2008.-№ 1.-P. 127-142.
73.
Toynbee A. Civilizations in history. Turin: Einaudi, 1950. – 863 p.
74.
Toynbee A. A study of history. New York: Oxford University Press, 1950.-576 p.
75.
Transparency International, 2020. Corruption Perceptions Index 2020.-URL: https://www.transparency.org/en/cpi/2020 (дата обращения: 23.01.2022).
76.
Welch E.W., Hinnant C.C., Moon M.J. Linking citizen satisfaction with e-government and trust in government // Journal of Public Administration Research and Theory.-2004.-№ 15 (3).-P. 371-391.
77.
Werbach K.D. Trustless trust. Paper Presented at the TPRC Conference on Telecommunications, Information, and Communications Policy.-Arlington, VA. September, 2016. [Watch the video on youtube. com].
78.
Wirth L. Urbanism as a way of life. Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1938.-24 p.
79.
Zak P.J., Knack S. Trust and growth // The Economic Journal.-2001.-№ 111 (470).-P. 295-321.
References
1.
Bokov, M. B. (2013). The specifics of obtaining predictive knowledge and expert procedures in Forsyte. Sociological research, 3, 74-84.
2.
VTSIOM. URL: https://wciom.ru/ratings/doverie-politikam / (accessed: 23.01.2022).
3.
Gorluev, D. A. (2018). Economic security in the digital economy. Technical and technological problems of service, 1(43), 82.
4.
Zelenkov, M. Yu., Lamaarti, Yu. A., & Yusupova, I. N. (2021). Fundamental elements of identity as factors of modern ethnosocial relations. Sociodynamics, 9, 39-52.
5.
Marx, K. (1957). Wage labor and capital. Moscow: GIPL.
6.
Official UN website. URL: https://www.un.org/ru/youthink/globalization.shtml (accessed: 23.01.2022).
7.
Pandemic as a challenge and new thinking in the XXI century. URL: http://www.eedialog.org/ru/2020/07/09/pandemija-kak-vyzov-i-novoe-myshlenie-v-xxi-veke / (accessed: 23.01.2022)
8.
Putnam, R. (1996). To make democracy work: civic traditions in modern Italy. Moscow: Ad Marginem.
9.
Sychev, A. A. (2017). Interethnic trust. Bulletin of PNRPU. Culture. History. Philosophy. Right, 1, 15-23.
10.
Shtompka, P. (2006). Trust in the era of globalization. Social policy and sociology, 4, 8-15.
11.
Abbass, H., Petraki, E., Merrick, K. et al. (2016). Trusted autonomy and cognitive cyber symbiosis: open challenges. Cogn. Comput, 8, 385-408.
12.
Abbott, P., Wallace, C., & Sapsford, R. (2011). Surviving the transformation: Social quality in Central Asia and the Caucuses. Journal of Happiness Studies, 12(2), 199-223.
13.
Aidt, T. S. (2009). Corruption, institutions, and economic development. Oxford Review of Economic Policy, 25(2), 271-291.
14.
Anderson, C. J., & Tverdova, Y. V. (2003). Corruption, political allegiances, and attitudes toward government in contemporary democracies. American Journal of Political Science, 47(1), 91-109.
15.
Andriani, L., & Sabatini, F. (2015). Trust and prosocial behaviour in a process of state capacity building: The case of the Palestinian territories. Journal of Institutional Economics, 11(4), 1-24.
16.
Antonopoulos, A. (2014). Bitcoin Security Model: Trust by Computation. O'Reilly Radar. February 20. URL: http://radar.oreilly.com/2014/02/bitcoin-security-model-trust-by-computation.html (дата обращения: 23.01.2022)
17.
Bader, M., Hartung, J., Hilbig, B., Zettler, I., Moshagen, M., & Wilhelm, O. (2021). Themes of the dark core of personality. Psychological Assessment, 33(6), 511-525.
18.
Bauman, Z. (2001). La globalización: consecuencias humanas Fondo de Cultura Económica. México.
19.
Bryson, J. (2018). AI & global governance: No one should trust AI, 2018. United Nations University Centre for Policy Research Article.-URL: https://cpr.unu.edu/publications/articles/ai-global-governance-no-one-should-trust-ai.html (дата обращения: 23.01.2022).
20.
Castells, M. (1997). The information age. The power of identity Blackwell. Londres.
21.
Ceron, A. (2015). Internet, news, and political trust: The difference between social media and online media outlets. Journal of Computer-Mediated Communication, 20(5), 487-503.
22.
Ceron, A., & Memoli, V. (2016). Flames and debates: Do social media affect satisfaction with democracy? Social Indicators Research, 126(1), 225-240.
23.
Chang, E. C., & Chu, Y. (2006). Corruption and trust: Exceptionalism in Asian democracies? Journal of Politics, 68(2), 259-271.
24.
De Filippi, P., Mannan, M., & Reijers, W. (2020). Blockchain as a confidence machine: The problem of trust & challenges of governance. Technology in Society, 62, 101284.
25.
Delhey, J., & Newton, K. (2005). Predicting cross-national levels of social trust: Global pattern or nordic exceptionalism? European Sociological Review, 21(4), 311–327.
26.
Della Porta, D. (2000). Social capital, beliefs in government, and political corruption // S.J. Pharr, R.D. Putnam (Eds.), Disaffected democracies: What's troubling the trilateral countries? Princeton University Press. Princeton, NJ.
27.
Deutsch, M. (1962). Cooperation and trust: Some theoretical notes. Jones M.R. (Ed.), Nebraska symposium on motivation, Nebraska University Press.
28.
Easterly, W., Ritzen, J., & Woolcock, M. (2006). Social cohesion, institutions, and growth. Economics & Politics, 18(2), 103-120.
29.
European Commission S. (2019). Ethics guidelines for trustworthy.
30.
Frey, B., & Torgler, B. (2007). Tax morale and conditional cooperation. Journal of Comparative Economics, 35(1), 136-159.
31.
Gainous, J., Wagner, K., & Abbott J. (2015). Civic disobedience: Does internet use stimulate political unrest in East Asia? Journal of Information Technology & Politics, 12(2), 219-236.
32.
Gallagher, R. (2019). Twitter helped Chinese government promote disinformation on repression of uighurs. The Intercept.
33.
Gallagher, R., & Greenwald, G. (2014). How the NSA Plans to Infect ‘Millions’ of Computers with Malware. The Intercept.
34.
Gomez, J. (2004). Dumbing down democracy: Trends in internet regulation, surveillance and control in Asia. Pacific Journalism Review,10(2), 130.
35.
Green, A. (2011). Institutions matter, but in surprising ways: New evidence on institutions in Africa. Kyklos, 64(1), P. 87-105.
36.
Habibov, N. (2014). Individual and country-level institutional trust and public attitude to welfare expenditures in 24 transitional countries. The Journal of Sociology & Social Welfare, 41, 23.
37.
Huntington, S. (1973). Political order in changing societies. New Haven: Yale University Press, Putnam, R.D. (2007). E Pluribus Unum: Diversity and community in the twenty-first century the 2006 johan skytte prize lecture. Scandinavian Political Studies, 30(2), 137–174.
38.
Inglehart, R. (1997). Modernization and postmodernization: Cultural, economic, and political change in 43 societies. Princeton: Princeton University Press.
39.
Inglehart, R., & Welzel, C. (2005). Modernization, cultural change, and democracy: The human development sequence. Cambridge: Cambridge University Press.
40.
Jordahl, H. (2009). Economic inequality. In G. T. Svendsen & G. L. H. Svendsen (Eds.), Handbook of social capital. Cheltenham: Edward Elgar.
41.
Kagan, R.A., & Scholz, J.T. (1984). The criminology of the corporation and regulatory enforcement strategies. Enforcing Regulation, 67, 69-74.
42.
Kazemipur, А. (2006). Social trust, ethnic diversity, and immigrants: the case of Canada. PCERII Working Paper Series. Edmonton: University of Alberta.
43.
Khan, A., & Krishnan, S. (2019). Conceptualizing the impact of corruption in national institutions and national stakeholder service systems on e-government maturity. Int. J. Inf. Manage, 46, 23-36.
44.
Latusek, D., & Cook, K.S. (2012). Trust in transitions. Kyklos, 65(4), 512-525.
45.
Lavallée, E., Razafindrakoto, M., & Roubaud, F. (2008). Corruption and trust in political institutions in sub-Saharan Africa. Afrobarometer.
46.
Leff, N. H. (1964). Economic development through bureaucratic corruption. American Behavioral Scientist, № 8(3), 8-14.
47.
Leys, C. (1965). What is the problem about corruption? The Journal of Modern African Studies, 3(02), 215-230.
48.
Lindstrom, M., Mohseni. M. (2009). Social capital, political trust and self-reported psychological health: A population-based study. Social Science & Medicine, 68(3), 436-443.
49.
Living, working and COVID-19. European Foundation for the Improvement of Living and Working Conditions. URL: https://www.eurofound.europa.eu/publications/report/2020/living-working-and-covid-19 (дата обращения: 23.01.2022).
50.
Loveridge, D., & Saritas, O. (2012). Ignorance and Uncertainty: Influences on Future-Oriented Technology Analysis. Technology Analysis and Strategic Management, 24 (8), 753-767.
51.
Luhmann, N. (1990). Familiarity, confidence, trust: Problems and alternatives.-Gambetta D. (Ed.), Trust, Blackwell.
52.
Luhmann, N. (1979). Trust and power. Wiley, Chichester/
53.
Marsh, S. (1994). Formalising trust as a computational concept. (Ph.D. thesis). University of Stirling.
54.
Martela, F., Hankonen, N., Ryan, R., & Vansteenkiste, M. (2021). Motivating voluntary compliance to behavioural restrictions: Self-determination theory–based checklist of principles for COVID-19 and other emergency communications. European Review of Social Psychology,3, 1-43.
55.
McKnight, D., Carter, M., Thatcher, J., et al. (2011). Trust in a specific technology: an investigation of its components and measures. ACM Trans. Manag. Inform. Syst. (TMIS), 2(2), 12-32.
56.
Méon, P., & Weill L. (2010. Is corruption an efficient grease? World Development, 38(3), 244-259.
57.
Olivera, J. (2015). Changes in Inequality and Generalized Trust in Europe. Soc Indic Res, 124, 21-41.
58.
Orviska, M., & Hudson, J. (2003). Tax evasion, civic duty and the law abiding citizen. European Journal of Political Economy, 19(1), 83-102.
59.
Parent, M., Vandebeek, C., & Gemino, A. (2005). Building citizen trust through e-government. Government Information Quarterly, 22(4), 720-736.
60.
Rothstein, B. (2013). Corruption and social trust: why the fish rots from the head down. Soc. Res., 80, 1009-1032.
61.
Rothstein, B., & Uslaner, E. (2005). All for all: Equality, corruption, and social trust. World Politics, 58(1), P. 41-72.
62.
Rus, A., & Iglič, H. (2005). Trust, governance and performance. The role of institutional and interpersonal trust in SME development. International Sociology, 20(3), 371-391.
63.
Ryan, V. (2019). Google is deepening its involvement with Egypt’s repressive government. The Intercept. URL: https://theintercept.com/2019/08/18/google-egypt-office-sisi/ (дата обращения: 23.02.2022).
64.
Ryan, M. (2020). In AI we trust: Ethics, artificial intelligence, and reliability. Science and Engineering Ethics, 26, 2749-2767.
65.
Sako, M., & Helper, S. (1998). Determinants of trust in supplier relations: Evidence from the automotive industry in Japan and the United States. Journal of Economic Behaviour and Organization, 34, 387-417.
66.
Secretary-General’s Address to the General Assembly, 25 September 2018 [Watch the video on webtv.un.org].
67.
Seligson, M.A. (2002). The impact of corruption on regime legitimacy: A comparative study of four Latin American countries. Journal of Politics, 64(2), 408-433.
68.
Shen, F., & Guo, Z. (2013). The last refuge of media persuasion: News use, national pride and political trust in China. Asian Journal of Communication, 23(2), 135-151.
69.
Slovic, P., Finucane, M., Peters, E., & MacGregor, D. (2002). Rational actors or rational fools: Implications of the affect heuristic for behavioral economics. J. Socio-Econom, 31(4), 329-342.
70.
Slovic, P., Finucane, V., Peters, E., & Macgregor, D. (2002). The affect heuristics. Gilovitch T., Griffin D., Kahneman D. (Eds.), Heuristics and Biases: The Psychology of Intuitive Judgement. Cambridge University Press, Cambridge.
71.
Slovic, P., & Västfjäll, D. (2010). Affect, moral intuition, and risk. Psychol. Inquiry, 21(4), 387-398.
72.
Strate, L. (2008). Studying media as media: McLuhan and the media ecology approach. Media Tropes eJournal, 1, 127-142.
73.
Toynbee A. (1950). Civilizations in history. Turin: Einaudi.
74.
Toynbee A.(1950). A study of history. New York: Oxford University Press.
75.
Transparency International, 2020. Corruption Perceptions Index 2020. URL: https://www.transparency.org/en/cpi/2020 (дата обращения: 23.01.2022).
76.
Welch, E. W., Hinnant, C. C., & Moon, M. J. (2004). Linking citizen satisfaction with e-government and trust in government. Journal of Public Administration Research and Theory, 15(3), 371-391.
77.
Werbach, K. D. (2016). Trustless trust. Paper Presented at the TPRC Conference on Telecommunications, Information, and Communications Policy. Arlington, VA. September. [Watch the video on youtube. com].
78.
Wirth, L. (1938). Urbanism as a way of life. Indianapolis: Bobbs-Merrill.
79.
Zak, P.J., & Knack, S. (2001). Trust and growth. The Economic Journal, 111(470), 295-321.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В рецензируемой статье «Модель вызовов доверию в современной Российской Федерации» предмет исследования – это анализ вызовов доверию в России. Цель исследования заключается в формировании ключевой базы вызовов доверию в России, оценке их творческого и разрушительного начала и построение на этой основе прогнозно-вероятностной модели их проявления.
Методология исследования базируется на анализе теоретико-методологических основ доверия на основе систематизированной базы источников. В состав этой были включены: а) источники, свидетельствующие об актуальности выбранной темы; б) источники, анализирующие теоретико-методологическое состояние дефиниций «доверие» и «вызов»; в) источники, анализирующие общие проблемы функционирования цепочки «вызов-доверие»; г) источники, анализирующие частные проблемы функционирования цепочки «вызов-доверие»; д) источники, анализирующие творческие начала вызова по отношению к доверию. В качестве основного метода исследования проблемы авторами был выбран системно-комплексный подход. В основу построения прогнозно-вероятностной модели положен метод присвоения числового процентного значения вызову с целью создания общей вероятностной платформы для сравнения. Для всестороннего охвата проблемы исследования к созданию базы вызовов были привлечены 20 экспертов, представляющих ключевые сектора общественной жизни. Они дали экспертную оценку вызова по выделенным в модели показателям.
Доверие граждан – это особый источник силы общественного развития в условиях нарастания вызовов. Актуальность исследования определяется тем, что процесс формирования доверия испытывает определённые воздействия (вызовы), которые есть не что иное, как совокупность обстоятельств, не несущих в данный момент времени угрожающего характера, но требующих к себе внимания и безусловной реакции. Поэтому изучение факторов, влияющих на доверие является одним из наиболее актуальных направлений научных исследований в области социологии политики и безопасности.
Научная новизна публикации связана с построением прогнозно-вероятностная модели, которая демонстрируют, что в условиях современных вызовов при имеющемся начальном уровне доверия все большее значение приобретают функционирующие в государстве механизмы формирования доверия, основная задача которых создание творческого ответа, который позволит демпфировать воздействие вызова на доверие, а в определенных случаях и повысить уровень доверия путем применения положительной характеристики вызова. Анализ данной модели позволяет констатировать, что среди вызовов доверию в России присутствуют как глобальные (глобализация, пандемия covid-19, коррупция, СМИ, интернет и социальные сети), так и национальные вызовы (социальное неравенство, противостояние культур и кризис идентичности, цифровизация, искусственный интеллект, социально-экономическая модернизация общества, кризис легитимности). Причём отдельные национальные вызовы по мнению авторов могут рассматриваться и как глобальные. В дальнейшем авторами дана характеристика ключевых вызовов доверию.
Данное исследование характеризуется общей последовательностью, грамотностью изложения, четкостью и обоснованностью выводов. Статье присущ высокий уровень научной новизны.
Библиография работы включает 79 публикации. Она в целом соответствует заявленной теме и позволяет провести апелляцию к оппонентам в полном объёме. Вывод: Статья имеет научно-практическую значимость. Работа может быть опубликована. Она будет представлять интерес для специалистов, представляющих социологию политики.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"