по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Рецензирование за 24 часа – как это возможно? > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Социодинамика
Правильная ссылка на статью:

Специфика и практики социальной интеграции мигрантов из стран СНГ в российских приграничных регионах
Сарыглар Сылдысмаа Артуровна

аспирант, кафедра Психологии коммуникаций и психотехнологий, ФГБОУ ВО "Алтайский государственный университет"

656049, Россия, Алтайский край, г. Барнаул, ул. Димитрова, 66, ауд. 515

Saryglar Syldysmaa Arturovna

Postgraduate student, the department of Psychology of Communications and Psychotechnologies, Altai State University

656049, Russia, Altaiskii krai, g. Barnaul, ul. Dimitrova, 66, aud. 515

Syldysma93@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Максимова Светлана Геннадьевна

доктор социологических наук

профессор, кафедра Психологии коммуникаций и психотехнологий, ФГБОУ ВО "Алтайский государственный университет"

656049, Россия, Алтайский край, г. Барнаул, ул. Димитрова, 66, ауд. 515

Maksimova Svetlana Gennad'evna

Doctor of Sociology

Professor, the department of Psychology of Communications and Psychotechnologies, Altai State University

656049, Russia, Altaiskii krai, g. Barnaul, ul. Dimitrova, 66, aud. 515

svet-maximova@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-7144.2019.6.29994

Дата направления статьи автором в редакцию:

13-06-2019


Дата рецензирования статьи:

13-06-2019


Дата публикации:

14-06-2019


Аннотация.

Предметом исследования являются особенности социальной интеграции мигрантов из стран Содружества Независимых Государств (СНГ) в российских приграничных регионах. Цель данной работы заключается в выявлении специфики социальной интеграции иностранных мигрантов в российских приграничных регионах, определении факторов социальной интеграции мигрантов в принимающем обществе. В работе представлены результаты исследований, проведенных в 2018 г. в российских приграничных регионах (Алтайский край, Амурская область, Астраханская область, Волгоградская область, Республика Тыва, Хабаровский край). Всего было опрошено 334 иностранных мигрантов. Большинство опрошенных являются гражданами Узбекистана, Таджикистана, Казахстана, Украины, Киргизии и других стран. Метод сбора информации – анкетирование. Новизна исследования заключается в анализе особенностей социальной интеграции мигрантов в российских регионах через такие показатели, как усвоение социальных норм и ценностей местного населения, усвоение образцов, правил поведения местного населения, знание истории, культуры принимающего сообщества, взаимоотношения с представителями диаспор в данном регионе. Особым вкладом авторов в исследование темы является определение абсолютных и относительных факторов социальной интеграции мигрантов на основе построения регрессионной модели.

Ключевые слова: Миграция, Страны СНГ, Миграционные процессы, Социальная интеграция мигрантов, Интеграция мигрантов, Российское приграничье, Адаптация мигрантов, Интеграционные модели, Иностранные мигранты, Мигранты из СНГ

Публикация подготовлена в рамках выполнения гранта Президента Российской Федерации для государственной поддержки ведущих научных школ НШ–6535.2018.6 «Социальные риски и безопасность в условиях трансформации миграционных процессов в азиатском приграничье России» (2018–2019 гг.).

Abstract.

The subject of this research is the peculiarities of social integration of the migrants from the Commonwealth of Independent States (CIS) in Russian border regions. The goal of this work lies in determination of specificity of social integration of the foreign migrants in Russian border regions, as well as the factors of social integration of the migrants in the accepting society. The article provides the results of the studies conducted in 2018 in Russian border regions (Altai Krai, Amur Oblast, Astrakhan Oblast, Volgograd Oblast, Tuva Republic, and Khabarovsk Krai), involving 334 foreign migrants from Uzbekistan, Tajikistan, Kazakhstan, Ukraine, Kirgizia, and other countries. The method of questionnaire was used for collecting information. The scientific novelty of this research consists in the analysis of peculiarities of social integration of the migrants in Russian regions through such indicators, as the acquisition of social norms and values of the local population, as well as the code of conduct, knowledge of history and culture of the accepting society, relationship with the diaspora representatives in the region. The author’s special contribution lies in determination of the absolute and relative factors of social integration of the migrants based on structuring the regression model.

Keywords:

Adaptation of migrants, Russian frontier, Migrant Integration, Social integration of migrants, Migration processes, CIS countries, migration, Integration models, Foreign migrants, Migrants from the CIS

Введение

В последние десятилетия вопросы миграции приобретают глобальный характер, затрагивая жизни миллионов людей в мире. Миграция вносит существенные изменения в жизнь не только самих мигрирующих, но и принимающего сообщества. Из–за постоянного роста числа мигрантов все большую актуальность в последние годы набирают вопросы социальной безопасности в принимающих странах, регионах и вопросы интеграции мигрантов в принимающем обществе.

Успешная интеграция мигрантов создает благоприятные условия для развития активного гражданского общества и является гарантом социальной безопасности. А дезинтеграция может привести к появлению разрозненных этнических анклавов и вызвать социально–экономические, этноконфессиональные вызовы в обществе. Масштабы социальных изменений, вызванных усилением миграционной активности населения, подчеркивают социальную, экономическую, политическую значимость углубленного исследования данного вопроса.

В силу многоаспектности понятие «миграция» интерпретируется авторами по–разному. По–мнению О. Т. Суюнчалиевой, миграция является целенаправленным территориальным перемещением населения, обусловленным личностным волеизъявлением и объективными факторами, как социально–экономические, политические, демографические, межнациональные, межконфессиональные, экологические и другие. Данный подход предполагает три основных признака, определяющих миграцию: территориальное (географическое) перемещение (смена места жительства), временной показатель и цель передвижения [1]. Без учета критерия смены места жительства трудно отличить миграцию от других видов пространственных перемещений. Миграция возможна только при движении между условными границами. Она включает в себя все виды территориальной мобильности – эпизодические, маятниковые или сезонные миграции, отличающиеся по времени и направленности [2].

Понятие «интеграция» широко используется во многих сферах науки. В общем смысле под интеграцией понимают процесс слияния нескольких частей в одно целое путем создания новых взаимосвязей между ними. Интеграцию мигрантов можно определить как полное включение мигранта в различные сферы жизни принимающего сообщества, двусторонний процесс, основанный на беспрепятственном функционировании в обществе прав, свобод и обязанностей мигрантов и местного населения [3].

Mai Le Thi рассматривает социальную интеграцию и определяет ее как гармоничное и согласованное существование социальной системы, когда взаимоотношения между ее частями имеют стабильный характер [4].

В современной практике распространены две модели интеграции, как ассимиляция и мультикультурализм. Ассимиляция отличается тем, что происходит «курс на стирание этнокультурной неоднородности принимающего общества, который опирается на так называемый этнический дальтонизм, не различающий цвета кожи и формально считающий равными разные расы и этносы» [5]. Такой тип интеграции предполагает функционирование однородного, гомогенного общества и усвоение мигрантами социальных норм данного общества, также утрату ими своей этнокультурной самобытности.

Мультикультуралистическая модель характеризуется признанием этнокультурного разнообразия и созданием условий для благоприятного сосуществования в обществе разных этнических групп. В основе данной модели лежит принципы равенства, взаимности и сплоченности разных культур, также принципы толерантности и политкорректности. В отличие от ассимиляционной модели, где механизмом реализации выступают обязательные интеграционные мероприятия и ограничение на проявление этнокультурной принадлежности, мультикультурализм реализуется на основе политико–правовой, социально–экономической поддержки инокультурных сообществ [5].

Опыт зарубежных стран и реализация на практике данных интеграционных моделей, главным образом, мультикультурализма, показывает, что процессы интеграции и последствия таких процессов непредсказуемы и не всегда приводят к желаемым результатам, в связи с чем, в последние годы активно разрабатываются и обсуждаются альтернативные интеграционные модели. Несмотря на некоторые деструктивные проявления интеграции мигрантов и местного населения, необходимо и дальше развивать и усовершенствовать интеграционную политику, так как миграционный прирост будет и дальше расти во многих странах мира.

Так, согласно данным Федеральной службы государственной статистики России, миграционный прирост в 2017 году составил 211878 человек. В середине 2000–х гг. отмечалась относительная стабилизация миграционного прироста, которая в конце десятилетия сменилась ростом, а затем стабилизацией на более высоком уровне и очередным снижением [6]. С 2010 года наибольший уровень миграционного роста наблюдался с 2011 по 2014 гг. Количество прибывших из стран СНГ преобладает над числом прибывших из других стран, что наблюдается на протяжении нескольких лет. Например, в 2017 году общее количество прибывших в Россию составило 589033 человек. Четверть из них прибыли из Украины (150182). Следующими по количеству прибывших являются такие страны, как Казахстан (71680), Узбекистан (64073), Таджикистан (63467). Такая тенденция отражается и на количестве выбывших из России в страны СНГ.

Как показывает статистика, траектории международной миграции в России за последние годы остаются неизменными, количество мигрантов из стран СНГ преобладает над количеством мигрантов из стран дальнего зарубежья [7].

Организация и методика исследования

Предметом исследования являются особенности социальной интеграции мигрантов из стран СНГ в российских приграничных регионах. Цель данной работы заключается в выявлении специфики социальной интеграции иностранных мигрантов в российских приграничных регионах, определении факторов социальной интеграции мигрантов в принимающем обществе.

Эмпирической базой послужили данные социологического исследования среди мигрантов, проведенное в 2018 г., в российских регионах (Алтайский край, Амурская область, Астраханская область, Волгоградская область, Республика Тыва, Хабаровский край). Всего было опрошено 334 иностранных мигрантов. Большинство опрошенных являются гражданами Узбекистана (48%), Таджикистана (23%), Казахстана (5%), Украины (5%), Киргизии (4%) и других стран. Среди мигрантов, принявших участие в исследовании, 90% мужчины и лишь 10% женщины. Средний возраст мигрантов – 34 года. Метод сбора информации – анкетирование.

Анализ специфики социальной интеграции мигрантов в российских приграничных регионах был проведен с использованием следующих показателей:

– усвоение социальных норм и ценностей местного населения;

– усвоение образцов, правил поведения местного населения;

– знание истории, культуры принимающего сообщества;

– взаимоотношения с представителями диаспор в данном регионе.

Возможные факторы социальной интеграции мигрантов в российских регионах:

– знание русского языка;

– возраст мигранта;

– отношение местного населения к мигрантам;

– срок пребывания в стране;

– степень доверия местному сообществу;

– удовлетворенность жизнью в России;

– установки на долгосрочность пребывания;

– изменение материального положения семьи мигранта после переезда в Россию;

– цель пребывания в стране;

– чувство безопасности в стране, регионе пребывания.

Количественные данные обработаны с использованием программы для статистической обработки данных SPSS Statistics 23.0. Для подтверждения логики статистических выводов был проведен частотный анализ данных, также для выявления факторов социальной интеграции мигрантов был проведен регрессионный анализ (методом определения коэффициентов a и b был избранметод наименьших квадратов) с использованием шкалы социальной интеграции, включающей показатели интегрированности. На основе шкалы социальной интеграции (выраженной от 0 до 11 баллов), выборка была разделена на две категории: интегрированных и неинтегрированных мигрантов в принимающее сообщество.

Результаты и обсуждение

Для выявления особенностей межкультурной коммуникации мигрантов из стран СНГ в российских приграничных регионах был проведен анализ данных с использованием частотных распределений. Отдельно отметим, что все выявленные различия являются статистически значимыми (χ2, р≤0,05).

Согласно данным проведенного исследования межкультурная коммуникация иностранных мигрантов в российских регионах развивается по пути интеграции. Это подтверждается выраженностью показателей социальной интеграции у мигрантов. Так, большинство мигрантов считают, что представители их этнической группы, проживающие в России, должны как придерживаться собственных культурных традиций, так и усваивать российские традиции (86,7%). Так же подавляющее большинство мигрантов предпочитают в свободное время участвовать в мероприятиях, которых организуют представители местного населения и их земляки (70,6%). На вопрос «Каких друзей Вы предпочитаете иметь?» 79,7% мигрантов ответили, что предпочитают иметь друзей как среди местных, так и среди своих земляков.

В интеграции мигрантов немаловажную роль играют представители этнических диаспор, проживающие в данном регионе. По результатам исследования мигранты разделились на две группы: первая группа взаимодействует с представителями своей этнической диаспоры в России (54,5%), вторая – не взаимодействует с ними (45,5%).

Еще одним показателем интеграции является знание истории, культуры принимающего сообщества. Для выявления уровня знания мигрантами истории, культуры России были заданы вопросы, где их знание оценивалось по 4–х балльной шкале (1 – совсем не знаю, 2 – знаю, но плохо, 3 – знаю некоторых, 4 – знаю хорошо). Для проведения анализа была создана биполярная шкала: знаю (знаю некоторых, знаю хорошо) – не знаю (совсем не знаю, знаю, но плохо). Так, больше половины мигрантов ответили, что знают российскую культуру (62,6%), историю России (57,2%), российских национальных героев (59,8%), российских политических лидеров (61,5). Также большинство мигрантов ответили, что знают российские телевизионные шоу, фильмы (71,5%), российские газеты и журналы (53,7%), российских актеров и актрис, звезд шоу–бизнеса (69,4%).

Для выявления факторов социальной интеграции мигрантов был осуществлен регрессионный анализ. В качестве зависимой переменной был рассчитан показатель – интегрированность, включающий позитивный полюс (интегрированность) и отрицательный полюс (нежелание интегрироваться в принимающем обществе). В качестве независимых переменных были использованы предполагаемые факторы социальной интеграции мигрантов.

Коэффициент детерминации (R–квадрат) для данной модели равен 0,449, соответственно, 44,9% дисперсии зависимой переменной объясняется влиянием независимых переменных (табл. 1).

Наблюдается однозначная зависимость социальной интеграции от изменения материального положения семьи мигранта после переезда в Россию: мигранты, которые ответили, что материальное положение их семьи значительно улучшилось после переезда в Россию, оказались более интегрированными, чем те, у кого материальное положение не изменилось или ухудшилось после переезда в Россию (b=0,246; p≤0,0001). В большинстве практик миграция вызвана желанием людей удовлетворить свои базовые потребности вследствие отсутствия возможностей удовлетворить их на собственной территории [8]. Миграция есть способ борьбы с бедностью [9], и она считается успешной, когда позволяет улучшить финансовое положение мигрирующего и его семьи.

Также прослеживается взаимосвязь социальной интеграции и удовлетворенности своим здоровьем: чем больше человек удовлетворен своим здоровьем, тем больше он интегрирован в новом обществе (b= 0,186; p≤0,007). Всемирной организацией здравоохранения здоровье определяется как состояние полного физического, психосоциального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических недостатков. Особенности здоровья отражаются не только в социально–экономическом, профессиональном положении, уровне жизни, благосостоянии, образовании, но и определяет возможности человека для иммиграции [10].

Социальная интеграция мигрантов также определяется целью миграции. Так, мигранты, приехавшие в Россию для получения образования, более интегрированы в российском обществе (b= -0,459; p≤0,071). Стоит отметить, что система образования является одним из институтов, играющих ключевую роль в интеграции иноэтничных групп в новом обществе. Выполняя функции обучения и воспитания, система образования обеспечивает «плавное и бесконфликтное вхождение новых поколений в социум, его социокультурную, ценностную, духовную и идеологическую целостность». В условиях глобализации и высокой миграционной активности населения актуализируются такие функции образования, как социализация, адаптация, инкультурация и интеграция в новом обществе [11].

Также прослеживается небольшая взаимосвязь социальной интеграции со сроком пребывания в России. Интересно отметить, что те, кто находятся в России в течении 7–11 месяцев более интегрированы в российском обществе (b= 0,384; p≤0,109).

Такой фактор, как уровень владения русским языком, не вошел в число значимых факторов социальной интеграции мигрантов в России, но также наблюдется небольшая взаимосвязь: те, у кого продвинутый уровень знания русского языка, больше интегрированы в российском обществе, нежели те, у кого начальный и средний уровень знания русского языка (b= 0,096; p≤0,124). Язык является мощным инструментом интеграции мигрантов в новом обществе и ему отводится ведущая роль при реализации миграционной политики.

Взаимосвязь уровня владения языком и социальной интеграции подтверждается и результатами других исследований. Согласно данным исследования, проведенного группой ученых Ноттингемского университета (Великобритания) в 2016 году, наблюдается корреляция между уровнем владения языком и трудоустройством выходцев из Зимбабве в Великобритании. Знание государственного языка стран играет значительную роль не только в профессиональной состоятельности мигрантов, но и их интеграции в условиях другой страны [12].

В число значимых факторов социальной интеграции мигрантов с небольшой, но отрицательной нагрузкой, вошли такие факторы, как чувство безопасности (b= -0,074; p≤0,188) и возраст мигранта (до 29 дет) (b= -0,071; p≤0,175). Отрицательные значения данных коэффициентов говорят о том, что чувство безопасности, также и возраст мигранта не играют значимой роли в их интеграции в российском обществе.

Таким образом, основываясь на результатах регрессионного анализа, можно выделить абсолютные и относительные факторы социальной интеграции мигрантов. К абсолютным факторам, оказывающим наибольшую нагрузку на интегрированность мигрантов в российском обществе, относятся такие факторы, как изменение материального положения семьи мигранта после переезда в Россию, удовлетворенность своим здоровьем и цель миграции. К относительным факторам, играющим незначительную роль в социальной интеграции иностранных мигрантов, можно отнести срок пребывания мигрантов в России и уровень владения русским языком.

Таблица 1. Регрессионная модель факторов социальной интеграции мигрантов

Коэффициентыa

Модель

Нестандартизованные коэффициенты

Стандартизованные коэффициенты

t

Знч.

B

Стд. Ошибка

Бета

1

(Константа)

–,147

,278

–,529

,597

Население в данном регионе относится к мигрантам скорее отрицательно, чем положительно

,050

,087

,038

,572

,568

Скорее или полностью удовлетворен жилищными условиями, условиями быта

–,063

,068

–,074

–,918

,360

Скорее или полностью удовлетворен своим здоровьем

,186

,068

,228

2,728

,007

Скорее ощущаю себя в безопасности

–,074

,056

–,090

–1,322

,188

Продвинутый уровень знания русского языка (читаю литературу, понимаю быструю разговорную речь, свободно поддерживаю разговор)

,096

,062

,111

1,546

,124

Возраст от 18 до 29 лет

–,071

,052

–,087

–1,363

,175

Возраст от 50 до 69 лет

–,020

,094

–,014

–,217

,829

Пребываю в России менее месяца

–,132

,243

–,102

–,541

,589

Пребываю в России 1–6 месяцев

,032

,235

,036

,135

,893

Пребываю в России 7–11 месяцев

,384

,238

,424

1,614

,109

Пребываю в России 1–3 года

,037

,239

,040

,153

,878

Пребываю в России более трех лет

–,028

,249

–,023

–,114

,910

Основная цель пребывания в России: трудовая деятельность, работа

,112

,120

,080

,933

,352

Основная цель пребывания в России: путешествия, туризм

,393

,337

,074

1,166

,245

Основная цель пребывания в России: получение образования

–,459

,252

–,121

–1,819

,071

Основная цель пребывания в России: торговля, приобретение товаров

,161

,300

,043

,537

,592

Основная цель пребывания в России: сопровождение родственников

,120

,256

,032

,467

,641

Материальное положение семьи значительно улучшилось после переезда в Россию

,246

,060

,299

4,105

,0001

Материальное положение семьи осталось без изменений после переезда в Россию

,003

,069

,003

,039

,969

Материальное положение семьи немного ухудшилось после переезда в Россию

–,073

,264

–,019

–,276

,783

a. Зависимая переменная: интегрированность

Основные выводы исследования

Результаты исследований, проведенных в российских приграничных регионах (Алтайский край, Амурская область, Астраханская область, Волгоградская область, Республика Тыва, Хабаровский край), свидетельствуют о достаточно высоком уровне социальной интеграции иностранных мигрантов из стран СНГ в российском обществе. Большинство иностранных мигрантов поддерживают социальные нормы, ценности, правила поведения не только своей этнической группы, но и местного сообщества.

По результатам регрессионного анализа, где зависимой переменной выступил показатель интегрированности, были определены абсолютные и относительные факторы социальной интеграции иностранных мигрантов. К абсолютным факторам, играющим первостепенную роль в интеграции мигрантов, относятся:

– изменение материального положения семьи мигранта после переезда в Россию. Это ключевой фактор для приезда в Россию и дальнейшей интеграции в обществе. Как показали результаты исследования, основной целью пребывания большинства иностранных мигрантов в России является трудовая деятельность (85,7%). Также стоит учесть тот факт, что больше половины мигрантов (69%) являются гражданами Таджикистана, Узбекистана, где уровень жизни и уровень социально–экономического развития значительно ниже, чем во многих российских регионах.

– удовлетворенность своим здоровьем. Состояние здоровья человека определяет не только его социально–экономические, профессиональные возможности, но и повышают готовность к смене места жительства и интеграции в новом обществе.

– цель миграции. В зависимости от цели приезда, мигранты могут по–разному относиться к возможности интегрироваться в новом обществе. Согласно результатам исследования те, кто приехали в Россию для получения образования, более интегрированы в российском обществе, что подчеркивает значимость системы образования как ключевого элемента интеграции мигрантов в новом обществе.

К относительным факторам, играющим небольшую роль в социальной интеграции мигрантов, относятся такие факторы, как срок пребывания в России и уровень владения русским языком.

Библиография
1.
Полякова Н.В. К вопросу о понятиях «миграция» и «нелегальная миграция»: доктрина и законодательство // Вестник Барнаульского юридического института МВД России. – 2016. – № 1 (30). – С. 87–90.
2.
Кулешов Д.Н. Теоретико–методологические аспекты изучения миграции населения // Вестник ВЭГУ. – 2007. № 31–32. – С. 196.
3.
Поляков Д.Д., Стояновская И.Б. Теоретико–эмпирическое осмысление проблем интеграции детей–мигрантов в регионе (на примере Липецкой области) // Вестник Тамбовского университета. Серия: гуманитарные науки.– 2012.– № 4 (108). – С. 221–227.
4.
Mai Le Thi. Social Capital, Migration, and Social Integration. GATR Journals
5.
Цапенко Т.В. Поиски новых подходов к социокультурной интеграции мигрантов // Демографическое обозрение. – 2018. – № 4. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/poiski–novyh–podhodov–k–sotsiokulturnoy–integratsii–migrantov (дата обращения: 08.06.2019).
6.
Maximova, S.G., Noyanzina, O.E., Omelchenko, D.A. and Maximova, M.M. The Russian–speakers in the CIS countries: migration activity and preservation of the Russian language // MATEC Web of Conferences 212, 10005 (2018). ICRE 2018 http://doi.org/10.1051/matecconf/201821210005.
7.
Maximova, S.G., Akulich, M.M., Pit, V.V., Noyanzina, O.E., Omelchenko, D.A. Social moods as ecological risk perception in residential area around nuclear power plants (regional analysis) // Ukrainian Journal of Ecology. – 2018. № 8 (1). pp. 409–419.
8.
Коробов А.А. Структурно–генетический подход к анализу миграции населения (теоретический аспект) // Вестник Саратовского государственного социально–экономического университета. – 2003. – № 6. – С. 97–101.
9.
Гулина О. Миграция – бремя или возможность? // Ассоциация школ политических исследований при Совете Европы. – URL: https://www.schoolsofpoliticalstudies.eu/index.php/ru/biblioteka–stati/156–protecting–the–future–from–the–present–migration–as–a–manifestation–of–lex–divina
10.
Ковальжина Л.С. Неравенство в отношении здоровья: социологический дискурс // Социодинамика. – 2019. – № 6. – С. 1 – 6. DOI: 10.25136/2409–7144.2019.6.29868 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=29868
11.
Солодова Г.С., Кириллова А.И., Щеклачева Т.В. Система образования в условиях роста числа иноэтничных учащихся // Сибирский философский журнал – 2015. – №4. – Том 13. – С. 127–133.
12.
Madziva R., S. McGrath, & J. Thondhlana Communicating Employability: the Role of Communicative Competence for Zimbabwean Highly Skilled Migrants in the UK // Journal of International Migration and Integration. – 2016. – Vol. 17. – Issue 1. – рр. 235–252.
References (transliterated)
1.
Polyakova N.V. K voprosu o ponyatiyakh «migratsiya» i «nelegal'naya migratsiya»: doktrina i zakonodatel'stvo // Vestnik Barnaul'skogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii. – 2016. – № 1 (30). – S. 87–90.
2.
Kuleshov D.N. Teoretiko–metodologicheskie aspekty izucheniya migratsii naseleniya // Vestnik VEGU. – 2007. № 31–32. – S. 196.
3.
Polyakov D.D., Stoyanovskaya I.B. Teoretiko–empiricheskoe osmyslenie problem integratsii detei–migrantov v regione (na primere Lipetskoi oblasti) // Vestnik Tambovskogo universiteta. Seriya: gumanitarnye nauki.– 2012.– № 4 (108). – S. 221–227.
4.
Mai Le Thi. Social Capital, Migration, and Social Integration. GATR Journals
5.
Tsapenko T.V. Poiski novykh podkhodov k sotsiokul'turnoi integratsii migrantov // Demograficheskoe obozrenie. – 2018. – № 4. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/poiski–novyh–podhodov–k–sotsiokulturnoy–integratsii–migrantov (data obrashcheniya: 08.06.2019).
6.
Maximova, S.G., Noyanzina, O.E., Omelchenko, D.A. and Maximova, M.M. The Russian–speakers in the CIS countries: migration activity and preservation of the Russian language // MATEC Web of Conferences 212, 10005 (2018). ICRE 2018 http://doi.org/10.1051/matecconf/201821210005.
7.
Maximova, S.G., Akulich, M.M., Pit, V.V., Noyanzina, O.E., Omelchenko, D.A. Social moods as ecological risk perception in residential area around nuclear power plants (regional analysis) // Ukrainian Journal of Ecology. – 2018. № 8 (1). pp. 409–419.
8.
Korobov A.A. Strukturno–geneticheskii podkhod k analizu migratsii naseleniya (teoreticheskii aspekt) // Vestnik Saratovskogo gosudarstvennogo sotsial'no–ekonomicheskogo universiteta. – 2003. – № 6. – S. 97–101.
9.
Gulina O. Migratsiya – bremya ili vozmozhnost'? // Assotsiatsiya shkol politicheskikh issledovanii pri Sovete Evropy. – URL: https://www.schoolsofpoliticalstudies.eu/index.php/ru/biblioteka–stati/156–protecting–the–future–from–the–present–migration–as–a–manifestation–of–lex–divina
10.
Koval'zhina L.S. Neravenstvo v otnoshenii zdorov'ya: sotsiologicheskii diskurs // Sotsiodinamika. – 2019. – № 6. – S. 1 – 6. DOI: 10.25136/2409–7144.2019.6.29868 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=29868
11.
Solodova G.S., Kirillova A.I., Shcheklacheva T.V. Sistema obrazovaniya v usloviyakh rosta chisla inoetnichnykh uchashchikhsya // Sibirskii filosofskii zhurnal – 2015. – №4. – Tom 13. – S. 127–133.
12.
Madziva R., S. McGrath, & J. Thondhlana Communicating Employability: the Role of Communicative Competence for Zimbabwean Highly Skilled Migrants in the UK // Journal of International Migration and Integration. – 2016. – Vol. 17. – Issue 1. – rr. 235–252.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"