по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Рецензенты > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Правовая информация
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Влияние современных культурных практик на этническую идентичность коренных малочисленных народов Центральной Сибири
Копцева Наталья Петровна

доктор философских наук

профессор, кафедра культурологии, ФГАОУ ВПО "Сибирский федеральный университет"

660041, Россия, г. Красноярск, проспект Свободный, 79, оф. 4-52

Koptseva Natalia Petrovna

Doctor of Philosophy

professor of the Department of Cultural Studies at the Siberian Federal University

660041, Russia, g. Krasnoyarsk, ul. Pr. Svobodnyi, 79, of. 4-52

decanka@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Предмет исследования - коренные малочисленные народы Центральной Сибири, компактно проживающие в 12 регионах Сибирского федерального округа. Речь идет о 18 уникальных этнических и культурных группах, которые подвергаются тяжелейшим рискам в условиях вторичной масштабной индустриализацией Арктики и Сибири. Современные практики, которые осуществляют различные социальные субъекты для сохранения и развития уникальных социальных и культурных институтов коренных малочисленных народов, также исследуются по поводу их эффективности или незначительности для сохранения социальных институтов коренных народов Центральной Сибири. Методология исследования представляет собой интеграцию теоретических и прикладных методов, в том числе обширные полевые исследования в местах компактного проживания коренных малочисленных народов Красноярского края, Республики Тува, Республики Саха (Якутия). Полевые исследования проходили в 2010-2013 гг. учеными Сибирского федерального университета, Красноярского государственного педагогического университета им. В.П. Астафьева и других университетов. Научная новизна исследования связана с его комплексным характером. Обработка результатов полевых исследований сочетается с интерпретацией статистического материала, экспертных данных, фокус-групп, количественных социологических исследований. Дана оценка постсоветским практикам сохранения традиционных социальных институтов коренных малочисленных народов Центральной Сибири. Сделано предположение о том, что нельзя рассматривать коренные народы Севера и Сибири как единую этносоциальную группу. Социальные и культурные процессы в различных этнических группах коренных народов значительно отличаются друг от друга.

Ключевые слова: Центральная Сибирь, Север, коренные народы, Красноярский край, Томская область, Республика Алтай, эвенки, кумандинцы, долганы, социальные институты

УДК:

316.722

DOI:

10.7256/2306-0158.2014.6.12201

Дата направления в редакцию:

21-05-2014


Дата рецензирования:

22-05-2014


Дата публикации:

14-07-2014


Abstract.

The subject under review is the indigenous small communities of the Central Siberia living in 12 regions of Siberian Federal District. The author is talking about 18 unique ethnic and cultural groups that are exposed to severe risks under the conditions of the secondary large-scale industrial development in the Arctic Region and Siberia. Modern practices which are carried out by various social subjects for preservation and development of unique social and cultural institutes of the indigenous small people, also are investigated concerning their efficiency or insignificance for preservation of social institutes of indigenous people of the Central Siberia. The methodology of research represents integration of theoretical and applied methods, including extensive field researches in places of compact accommodation of the indigenous small people of Krasnoyarsk Krai, the Republic of Tuva, the Republic of Sakha (Yakutia). Field researches took place in 2010-2013. scientists of the Siberian federal university, Krasnoyarsk state pedagogical university of V.P. Astafyev and other universities. Scientific novelty of research is connected with its complex character. Processing of results of field researches is combined with interpretation of a statistical material, expert data, focus groups, quantitative sociological researches. The assessment is given to Post-Soviet practicians of preservation of traditional social institutes of the indigenous small people of the Central Siberia. The assumption that it is impossible to consider indigenous people of the North and Siberia as uniform ethnosocial group is made. Social and cultural processes in various ethnic groups of indigenous people considerably differ from each other.

Keywords:

Central Siberia, North, indigenous communities, Krasnoyarsk Territory, the Tomsk Region, Republic of Altai, Evenkis, Kumandins, Dolgans, social institutions

Введение

Коренные малочисленные народы Центральной Сибири переживают непростой период своей этнической истории. Продолжающееся индустриальное освоение северных и арктических территорий связано с изменением традиционного образа жизни коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Одновременно этнические и культурные группы коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока получают определенный шанс на изменение своего социально-экономического положения к лучшему, в том числе и за счет инновационного развития своей территории [11-14; 17-21; 25; 30; 32-35]. Можно обратить внимание и на то, что сами по себе научные исследования социальных и культурных процессов коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока являются эффективной практикой сохранения их социальных и культурных институтов с помощью научного моделирования, информационной защиты их уникального культурного наследия (например, с помощью лингвосоциологических и лингвокультурологических исследований [41; 44].

На протяжении последних двадцати лет этнографы, исследующие демографические процессы в среде коренных малочисленных народов Центральной Сибири, вполне обоснованно полагали, что быстро идущие ассимиляционные процессы в ближайшее время приведут к исчезновению целого ряда этнических сообществ коренных малочисленных народов (Кривоногов, 2001; 2007). Однако итоги нескольких Всероссийских переписей, которые будут проанализированы далее, показывают, что количество людей, проживающих в Центральной Сибири и определяющих свою этническую принадлежность к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока, не только не уменьшается, но и несколько возрастает. Точнее, демографические процессы последних 10 лет в среде коренных народов Центральной Сибири, различаются в зависимости от конкретной этнической группы. Однако тенденция, которую выявляют Всероссийские переписи, очевидна: суммарное количество людей, имеющих этносознание некоторых коренных малочисленных народов, не уменьшается, а имеет устойчивый прирост. Более того, некоторые этнические группы, ранее не выделявшие себя из определенной этнической семьи, в последнее время актвизируют свое этносознание и официально в ходе переписи причисляют себя к этнической группе, которая ранее для данной географической территории не была выделена.

Гипотеза, которая будет проверяться в этой статье, заключается в том, что определенные постсоветские культурные практики особым образом направляют процессы этнической идентификации и самоидентификации. Эти специфические практики связаны с деятельностью государственных органов власти, с правовыми механизмами, а также являются проявлением активности новых социальных страт – «национальных элит», так называемых «профессиональных аборигенов», которая не в последнюю очередь связана с мировым движением коренных народов, до известной степени противостоящим современным национальным государствам. Если данная гипотеза подтвердится, то для понимания специфики демографических процессов среди коренных малочисленных народов Центральной Сибири возможно применять термины, концепты, указывающие на более сложные этнические качества и в связи с этим уточнять и конкретные методики для проведения этнографических и этнологических исследований.

Методология

В 2010-2013 гг. ученые, аспиранты и студенты Сибирского федерального университета, Красноярского государственного университета им. В.П. Астафьева, Красноярского государственного медицинского университета им. Луки Войно-Ясеневского, Красноярского государственного аграрного университета осуществили полевые исследования в местах компактного проживания коренных малочисленных народов Красноярского края. Предварительные результаты этих исследований были опубликованы в монографиях и ряде научных статей [35; 36; 37]. Полевые исследования осуществлялись в северных поселках Суринда Эвенкийского муниципального района, а также в местах кочевья оленеводов Суринды (2010 г.), в поселке Пасечное Тюхтетского района (2010 г.), в деревне Фарково Туруханского района (2010 г.), в поселках Носок и Караульный Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального района (2011 год), в поселке Эссей Эвенкийского муниципального района (2012 г.), в поселке Дудинка Таймырского Долгано-Ненецкого муниципального района (2013 г.).

Особенностью этих полевых исследований был их комплексный характер. В состав исследовательской группы входили этнографы-культурологи, медики, архитекторы, строители, технологи пищевой промышленности, инженеры, специалисты в области менеджмента, искусствоведы. Тем самым удалось сделать комплексные исследования нескольких северных поселков, таких как Носок, Караульный, Эссей . Особое внимание при обработке материалов полевых исследований было обращено на культуру детства коренных малочисленных народов Красноярского края.

В ходе полевых исследований проводилось анкетирование, велись дневники наблюдений. Были сделаны записи рассказов коренного населения, которые фиксировались на диктофон с последующей расшифровкой. Для исследования применялись официальные статистические материалы. Для дальнейшего анализа этнографических и этнологических процессов материалы своих исследований предоставил профессор В.П. Кривоногов [23]. Были проведены экспертные интервью с представителями органов местного самоуправления, творческой интеллигенции коренных народов, педагогами, оленеводами, рыбаками, охотниками. Были проведены круглые столы с представителями эвенкийской и якутской диаспор, со студентами, которые обучаются в Сибирском федеральном университете. Большое значение имели исследования научной группы под руководством В.И. Кирко и В.Н. Невзорова, связанные с возможностями инновационного развития Центральной Сибири, в том числе территорий, где компактно проживают коренные малочисленные народы [17; 18; 19; 20]. В состав комплексных экспедиций входили культурологи и искусствоведы, которые имели возможность наблюдать и фиксировать современные культурные процессы, связанные с трансформацией традиционных социальных институтов коренных народов [15; 16; 21; 22; 32; 33]. Гуманитарные исследования позволили зафиксировать определенные изменения в мировозррении коренных малочисленных народов Центральной Сибири и соотнести эти изменения с общероссийскими процессами в области философии [27].

В ходе работы автора статьи в составе Экспертного консультативного совета по делам коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока при Полномочном представителе Президента РФ в Сибирском федеральном округе (СФО) в октябре 2013 г. автором была разработана и разослана во все регионы СФО, на территории которых компактно проживают коренные народы, анкета-опросник для представителей органов власти с целью выяснить, какие культурные практики и какие правовые механизмы используются во всех регионах Сибирского федерального округа для сохранения культурного наследия коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Представители органов исполнительной власти практически всех этих регионов прислали развернутые ответы на вопросы данной анкеты. Эти ответы также были критически использованы в данной статье.

Некоторые этнообразующие процессы в среде коренных малочисленных народов Центральной Сибири (на примере долган Красноярского края и кумандинцев Алтайского края)

На территории Сибирского федерального округа (СФО) в 10 субъектах РФ компактно проживают 18 малочисленных народов Севера, общей численностью 53,9 тыс.чел. (21,8% от численности КМНС в стране). Удельный вес населения территорий, входящих в перечень мест традиционного проживания КМН, составлял в среднем по округу по данным переписи 2010 г. 7,1% от общей численности населения. При этом для Республики Алтай этот показатель был равен 27,9%, Кемеровской области – 21,4%, Томской области – 15,7%. Удельный вес численности КМНС в общей численности населения территорий, входящих в перечень мест традиционного проживания коренных малочисленных народов составлял в среднем по округу 5,2%. При этом для Республики Тыва этот показатель был на уровне 25,0%, Красноярского края – 20,0%, Республики Хакасия и Забайкальского края - соответственно 19,0% и 18,1%.

При учете данных Всесоюзных и Всероссийских переписей необходимо иметь в виду, что здесь исследователи имеют дело с процессами этнической самоидентификации. В соответствии с законодательством Российской Федерации главным признаком отнесения себя к той или иной этнической группе выступает этносознание, т.е. этническая самодентификация. По отношению к коренным малочисленным народам, чей статус позволяет иметь определенные экономические преференции от государства, закрепленные в ряде нормативно-правовых актов, включая Конституцию Российской Федерации, ряд федеральных законов, концепций, программ, постановлений Правительства РФ и многих других документах, вводится еще и количественный критерий. Статус «малочисленные» подразумевает, что численность данной этнической группы не превышает 50 000 человек. Даный критерий – численность – применяется только в Российской Федерации.

Рассмотрим ряд примеров. Долганы – коренной малочисленный народ, проживающий только на территории Красноярского края в Таймырском Долгано-Ненецком муниципальном районе.

По итогам Всероссийской переписи 2010 г. можно видеть, что численность долган постоянно возрастает, в том числе с 2002 г. по 2010 г. прирост составил 624 чел. Теперь рассмотрим результаты исследований этнических процессовтдолган професора В.П. Кривоногова, эти исследования были проведены им в 1993-1994 и 2003 и 2004 [23; 24].

По данным В.П. Кривоногова, который использовал похозяйственные книги сельских администраций Таймыра, количество долган в 2003-2004 гг. составляет 5732 чел. По данным Всероссийской переписи 2002 г. на Таймыре в 2002 г. проживало 5805 чел., в 2010 г. – 5810 чел. Официальные данные свидетельствуют о том, что численность долган стабилизировалась.

В.П. Кривоногов выделяет некоторые базовые для этноса (этнообразующие) процессы. Первое – это доля этноса в общем населении Таймыра. Она постоянно возрастает. В 2002 г. по данным переписи это было 13,8% [23]. Эта тенденция сохраняется и в 2010 г., когда доля долган составила 16,8% от общего населения Таймыра. Второе – миграционные устремления долган, которые в большей степени свойственны женщинам, чем мужчинам. Женщин, желающих перебраться в поселки и в Дудинку, в 3 раза больше, чем мужчин.

По нашим наблюдениям такая же гендерная тенденция существует и в среде селькупов. При опросе жителей деревни Фарково в августе 2010 г. выяснилось, что большинство взрослых мужчин живут со своими семьями не более 3 месяцев в году. В остальное время они заняты охотой. Их жены в присутствии своих мужей говорили о том, что хотели бы переехать жить в Туруханск. Реакция мужчин была одинаковая. Они предлагали своим женам сделать это без них, утверждая, что сами они никуда из Фарково не уедут [32; 33; 35].

Третий базовый процесс – социально-профессиональная ориентация. Если обратить внимание на оленеводство, то оно среди долган практически исчезло. В 2004 г. по данным В.П. Кривоногова оленеводством занимались лишь 3,9%. При этом оленеводство полностью исчезает в определенных поселках. И сохраняется сегодня только в поселке Попигай. И опять интересен гендерный состав долган, занятых в традиционных промыслах: 40,5% мужчины и 6,6% женщины.

Представляется, что важнейшей культурно-антропологической этнообразующей практикой является пища. Национальной кухни придерживается более 90% долган, как мужчин, так и женщин. Иная ситуация с национальной одеждой. Полный национальный костюм имеют лишь 24,5% долган. Данных о гендерном составе этих людей нет.

Ядром этноса является родной язык. Даже официальные данные переписи говорят о том, что количество долган, владеющих в повседневном общении родным долганским языком постоянно сокращается. По официальным данным долганский язык в общении использовали в 2002 г. 75,9 % долган, а по даным профессора В.П. Кривоногова – лишь 38,6%. Использовали в повседневном общении и долганский, и русский языки еще 16,1% долган, только русский язык – 45,5%. Но гораздо важнее распределение владения долганским языком по возрастным группам. Дети в возрасте до 18 лет включительно в 2004 г. говорили на долганском языке в быту – 13 %, использовали и русский язык, и долганский – 16 %, только русский язык – 71%.

Удивительным является факт, что растет число владеющих «молодой» долганской письменностью. По данным В.П. Кривоногова за 10 лет оно удвоилось [23]. Еще более важно, что 80% долган активно высказываются за изучение долганского языка в школе. Т.е. число долган, владеющих устной речью, резко сокращается, а число владеющих долганской письменностью, наоборот, резко увеличивается. Важными этнообразующими индикаторами является и то, как характеризуют долганы государственную политику по отношению к себе. Ее считают справедливой лишь 22,2% долган, а 27 % полагают, что в будущем их этнос исчезнет. Еще 12% затруднились ответить на этот вопрос.

Религиозность не выступает этнообразующим ядром современных долган. Примерно четверть долган (как мужчин, так и женщин) назвали себя сторонниками шаманизма, но при этом они же не отвергают и православия. Подобная ситуация из года в год наблюдается в современной Японии. Одни и те же японцы на вопрос о своей религиозной принадлежности отвечают, что они и синтоисты, и буддисты. Это связано с тем, что религиозная психология данных религий не содержит в себе требования следовать принципам только одной религии и не объявляет концептуальное содержание всех остальных религий безусловно заблуждением. С точки зрения традиционных обществ коренных малочисленных народов Центральной Сибири шаманизм и православие не противоречат друг другу. При анкетировании нами в 2010 г. жителей Туруханского района Красноярского края люди характеризовали свою религиозность не одним термином, а двумя или даже тремя. Например, говорили, что верят в духов, являются православными, а еще являются буддистами. Такое религиозное самоопределение также говорит о том, что современные процессы религиозной идентичности в среде многих коренных народов Центральной Сибири идут по особой логике, которая также указывает и на особую логику процессов этнической самоидентификации.

Таким образом, по отношению к долганам можно зафиксировать два противоречивых вектора этнической идентификации и самоидентификации. Растет количество людей, которые при официальных опросах и при беседе с учеными-исследователями определяют свою этническую принадлежность как «долгане». Однако все базовые процессы: владение родным языком в зависимости от возрастной группы, профессиональная принадлежность, занятия традиционными промыслами, религиозная принадлежность, использование национальной одежды, знание обрядовых песен на долганском языке, спокойное отношение к смешаным бракам, миграционные процессы – все эти феномены свидетельствуют о том, что для долган характерны ассимиляционные процессы. Возникает вопрос: на основании каких современных практик усиливается этносознание долган, почему в публичной сфере для них важна коренная идентичность?

Интересно сравнить этнообразующие процессы долган, проживающих в Красноярском крае, с подобными же процессами у другого коренного народа Центральной Сибири – кумандинцев, проживающих в Алтайском крае. Подробно процессы этнической идентификации и самоидентификации были рассмотрены Чемчиевой А.Н. [43]. В данной статье будет взят небольшой аспект данной научной проблематики. Несмотря на то, что владение родным языком сегодня не является основой для этнической самоидентификации (данный факт уже имеет форму правовой нормы, когда сойоты республики Бурятия получили статус коренного малочисленного народа, имеющего соответствующие экономические преференции), языковая ситуация и языковая политика являются важнейшими индикаторами, в какую сторону развернуты этнические процессы.

Численность кумандинцев была впервые зафиксирована в РСФСР во время переписи 926 г. Затем их не выделяли в особый народ со своим языком, а учитывали в группе алтайцев. Статус особого народа со своим языком в Российской Федерации кумандинцы получили в 2000 г. и впервые в новейшей истории России были учтены вновь во Всероссийской переписи 2002 г. и 2010 г. Как следует из приведенных в таблице 3 демографических данных, численность кумандинцев в Российской Федерации сокращается. Если в абсолютном выражении, то за 8 лет количество людей, причисляющих себя к этнической группе кумандинцев, уменьшилась на 285 человек, то по отношению к 2010 г. это число составляет 10%, а по отношению к 2002 г. – 9% от общего количества кумандинцев. Эта тенденция была предсказуема в связи с определенными языковыми процессами в среде кумандинцев, а также в связи с тем, что государственная политика по сохранению кумандинской этнической культуры была недостаточно активна, не были в полной мере реализованы возмжности усиления этнической идентификации кумандинцев через постсоветские культурные (педагогические, информационные, управленческие, правовые) практики.

В июне 2003 г. Н.С. Уртегешев провел обширное социолингвистическое исследование в Солтонском районе Алтайского края [41]. По его данным можно сделать вывод о том, что кумандинский язык в Алтайском крае переживает критическое положение, на нем разговаривают только пожилые люди. Дети в возрасте о 8 до 11 лет и в возрасте от 12 до 15 лет, которые указывают на свою кумандинскую этнокультурную идентичность, не признают кумандинский язык в качестве родного. Половина детей этого возраста признают в качестве родного языка только русский язык. А другая половина детей этого возраста полагают родными два языка – русский язык и кумандинский язык. Они не общаются с родителями на кумандинском языке до поступления в школу, они не общаются с бабушками и дедушками только на этом языке. Лишь около 10% детей в возрасте от 8 до 15 лет (в 2003 г.) общались со своими бабушками и дедушками как на кумандинском языке, так и на русском языке. Они совсем не общались на кумандинском языке с другими ребятами «на улице». Основное качество их владения кумандинским языком выражается словами: понимаю слова, но не могу сам говорить на этом языке.

При этом, как показали исследования Н.С. Уртегешева, представители кумандинской этнокультурной группы отдают себе отчет в том, что именно родной язык является базовой практикой для реального сохранения их этнокультурной идентичности. В этих же анкетах люди писали, что дошкольное образование и образование в начальной школе должно проходить только на кумандинском языке. За это выступили почти 77% респондентов. И никто из них не выступил за дошкольное и начальное школьное образование исключительно на русском языке. 23% высказались за то, чтобы дошкольное и начальное школьное образование детей кумандинцев проходило бы как на русском, так и на кумандинском языке.

Таким образом, кумандинцы имеют ярко выраженное этнокультурное самосознание. Но кумандинский язык находится под угрозой полного исчезновения, поскольку им не владеют дети.

Современные этнообразующие процессы кумандинцев Алтайского края в области родного языка схожи с подобными процессами у долган Красняорского края. И там, и там дети в подавляющем большинстве не владеют родным для их родителей языком. И там, и там подавляющее большинство людей (около 80%) полагают, что функцию изучения родного языка для коренных малочисленных народов должно взять на себя государство через педагогические практики в государственных средних школах, а также через государственные каналы распространения информации на языках коренных малочисленных народов.

Следовательно, можно зафиксировать определенную тенденцию, связанную с тем, что в настоящее время есть два вектора этнообразующих процессов среди коренных народов Центральной Сибири: сокращается количество людей, использующих родной язык в повседневном общении (до 10% в среде долган, до полного исчезновения в среде кумандинцев), но одинаково велико количество людей (80%), возлагающих ответственность за существование своей этнической группы на государство и политико-правовые механизмы. Это говорит о том, что позитивная этническая идентичность присутствует, однако существуют объективные по отношению к данной группе факторы, которые либо усиливают позитивную этническую идентичность, либо ослабляют ее.

Различаются ли этнические процессы в зависимости от конкретного региона? Чтобы ответить на этот вопрос, можно сравнить результаты Всероссийских переписей 1989, 2002, 2010 гг. по отношению к одним и тем же этническим группам, компактно проживающим в разных регионах. В данном случае для сранения выбраны эвенки, проживающие в Томской области, и эвенки, проживающие в Красноярском крае; селькупы, проживающие в Красноярском крае, и селькупы, проживающие в Томской области; чулымцы, проживающие в Томском области, и чулымцы, проживающие в Красноярском крае; кумандинцы, проживающие в Алтайском крае, и кумандинцы, проживающие в Кемеровской области. Демографические процессы в одних и тех же этнических группах не различаются в зависимости от конкретного административно-территориального образования, на территории которого компактно проживают данные этнические группы. Это косвенно подтверждает гипотезу о том, что правовые механизмы (которые во всех регионах различны) имеют значительное влияние на процессы этнической самоидентификации для коренных малочисленных народов Центральной Сибири, но с помощью одних правовых механизмов процессы позитивной этнической самоидентификации коренных малочисленных народов Центральной Сибири значительно не усилить. Этническая идентичность должна быть субъективной ценностью для самих людей. Они должны совершать ответное социально-психологическое движение навстречу различным формам государственной политики. Тем не менее, правовые механизмы способны поддерживать на определенном уровне процессы этнической самоидентификации, другое дело, что использование этих механизмов требует специально организованной коммуникации.

В настоящее время возникают и активно действуют новые политические субъекты – национальные элиты коренных малочисленных народов, т.н. «профессиональные аборигены», которые укрепляют свое элитное положение с помощью активной политической позиции и знания механизмов правовых механизмов, государственной поддержки по отношению к коренным малочисленным народам. Заинтересована ли эта национальная элита в общем улучшении качества жизни коренных малочисленных народов – большой вопрос, поскольку ее собственное благополучие зачастую связано с созданием информационных образов крайне низкого качества жизни коренного населения и политическими преференциями, которые они получают от своих соплеменников, по кланово-родственному принципу.

Правовые механизмы и постсоветские культурные практики поддержки этнической идентичности коренных малочисленных народов Центральной Сибири (на примере Томской области)

Рассмотрим правовые механизмы поддержки этнической иденитчности коренных народов Центральной Сибири в некоторых регионах Сибирского федерального округа, поскольку государственная политика по отношению к коренным малочисленным народам в современном мире является важнейшим фактором для процессов этнической идентификации и самоидентификации. Государственная политика может усиливать процессы позитивной этнической идентификации этих этнических групп, а может их и ослаблять. При этом не следует абсолютизировать роль государственной политики, поскольку процессы этнообразования в среде коренных малочисленных народов таковы, что вторым важнейшим фактором становится субъективная ценность для детей принадлежать к данной этнической группе или отсутствие таковой субъективной ценности. Представляется, что для ряда этнических групп коренных малочисленных народов эта ценность также может быть связана с наличием или отсутствием соответствующей государственной политики. Тогда как определенные этнические группы, активно включившиеся в мировое движение коренных народов, оказывают существенное воздействие на саму государственную политику в своих регионах. Такое политическое поведение, например, характерно для эвенков и ненцев.

Современное российское государство имеет ряд федеральных и региональных нормативно-правовых документов, где зафиксировано право коренных народов на сохранение собственного уникального культурного наследия. При этом федеральное законодательство допускает принятие в субъектах Федерации законов, которые не имеют аналога на федеральном уровне. В этом смысле интересен опыт Республики Саха (Якутия), которая имеет одну из самых развитых правовых баз в Российской Федерации, где культурное наследие представлено в конкретных формах – фольклор, родных языков, производства кумыса, коневодства и т.д.

Для постсоветских правовых практик сохранения этнокультурной идентичности коренных народов Севера и Сибири характерен акцент на экономической базисе этнокультурной идентичности. В связи с этим возникает определенное противоречие. Экономический базис этнокультурной идентичности коренных народов – это так называемое «традиционное природопользование». Однако традиционное природопользование не может обеспечить уровень жизни людей, соответствующий современным стандартам качества жизни. Поэтому в настоящее время это противоречие имеет реальный характер и разрешается за счет выделения социального слоя экономической и политической элиты из числа коренного населения. Эта этническая элита в своей собственной повседневной жизни реализует современные стандарты потребления и качества жизни, соответствующие западному миру. Но при этом та же сама элита, будучи политически организованной, отстаивает интересы своих «подопечных», указывая органам власти на крайне низкое качество жизни коренных народов, ведущих традиционный образ жизни.

Рассмотрим действие правовых механизмов для процессов этнической идентификации и самоидентификации по отношению к коренным малочисленным народам, компактно проживающим в Томской области. Ранее эти процессы исследовались для республики Бурятия и Алтайского края. Томская область сравнительно поздно создает нормативно-правовые документы, регулирующие вопросы сохранения и воспроизводства культурного наследия коренных малочисленных народов Севера и Сибири. Так, Закон Томской области «О коренных малочисленных народах в Томской области» был принят лишь 4 марта 2010 г. Хотя, как это следует из таблицы 1, на территории Томской области проживают представители четырех этнических групп коренных малочисленных народов – это селькупы, ханты, чулымцы, эвенки. Их общее количество составляет 2198 человек. При этом Консультативный совет при главе Администрации (Губернаторе) Томской области по проблемам коренных малочисленных народов Севера, был создан 19 февраля 2003 г. Внимательное чтение Закона Томской области № 27-03 от 04.03.2010 г. показывает, что в нем содержится лишь разграничение полномочий различных ветвей власти в Томской области по вопросам поддержки коренных малочисленных народов Томской области и ничего не говорится о необходимых мерах сохранения и воспроизводства родных языков, культурного наследия, традиционных промыслов, информационных и педагогических практиках, связанных с формированием позитивной этнической иденичности коренных народов. Более того, в отличие от других регионов Центральной Сибири, Томская область не имеет на сегодняшний день и плана мероприятий по реализации Стратегии государственной национальной политики Российской Федерации до 2025 г. Как и в других регионах Центральной Сибири само по себе отсутствие нормативно-правовой базы не означает, что вообще отстутствует государственная политика по сохранению культурного наследия коренных народов. Вместо правовых механизмов действуют постсоветские культурные практики, главным субъектом которых выступают государственные исполнительные органы власти, органы местного самоуправления.

Так, в Томской области отсутствуют календарные праздники, связанные с сохранением и развитием культуры коренных народов, здесь нет региональных программ, направленных на выявление одаренных детей коренных народов, в том числе одаренных в традиционных промыслах, в национальных видах спорта, в декоративно-прикладном искусстве. На территории Томской области отсутствуют средства массовой информации, которые вели бы трансляцию на языках коренных народов, здесь нет также и специальных проектов, связанных с музеизацией традиционных ритуалов и обрядов коренных народов. Однако продолжают действовать такие культурные практики, как функционирование специализированных музеев: в Каргасокском районе действует «Музей искусств народов Севера» (филиал Томского областного художественного музея), Муниципальный музей Парабельского района и Верхнекетский краеведческий музей. В библиотеках региона присутствует селькупский букварь и книги для эвенков. Более активно осуществляются фестивальные конкурсы, праздники, среди которых выделяются фестивали «Этюды Севера», «Люди Оби», «Край тайги и легенд», 9 августа отмечается Международный день коренных народов мира. Действуют художественные ансамбли «Варг Кара» (селькупское народное искусство), «Северные зори», «Парабель» (Верхнекетский район). Определенную информационную нишу занимает портал kogolika.com (правовой информационный центр «Коголика» «Ласточка»). На вопрос о том, возможно ли на территории Томской области строительство национально-культурного центра по типу «этнической деревни» как формы сохранения и развития культуры коренных малочисленных народов Томской области, органы исполнительной власти ответили, что Департамент по культуре и туризму готовит заявку для федеральной целевой программы, где предусмотрен проект строительства в Парабельском районе такой «этнической деревни».

Таким образом, процессы этнической идентификации для коренных малочисленных народов Томской области не усиливаются, но и не ослабляются на региональном уровне государственной политики. Для этнографических исследований это может означать, что этнические процессы в Томской области отражают определенные объективные тенденции. Субъективные факторы здесь связаны только с активностью самих коренных малочисленных народов.

По данным Всероссийской переписи» можно увидеть, что этнические процессы более или менее стабильны у народов ханты и эвенкам, резкое сокращение численности народов фиксируется по отношению к селькупам и чулымцам. Здесь процессы ассимиляции идут довольно быстрыми темпами, в 2010 г. по сранению с 2002 годом более чем в 2 раза сократилось количество людей, определяющих свою этническую принадлежность как «чулымцы». По сравнению с 1989 г. количество селькупов также уменьшилось на 43%. Стабилизация численности эвенков и ханты в Томской области связана, как представляется, с общероссийской ситуацией этих этнокультурных групп и проявляет общие тенденции их этнических процессов, не связанные конкретно с Томской областью. Принятые в Томской области постсоветские культурные практики (педагогические, информационные, правовые) не оказывают существенного влияния на данные этнические процессы.

Новые этнические концепции и их эффективность для понимания современных этнических процессов в Центральной Сибири

Представляется, что процессы, которые происходят в серед коренных малочисленных народов Центральной Сибири, требуют расширения категориального аппарата, понятийной базы, обозначающей динамику этнических качеств, происходящую в конкретной социальной группе. В настоящее время подавляющее большинство этнографов, этнологов, этносоциологов, исследователей в сфере социальной и культурной антропологии используют понятия, категории, термины т.н. «классической этничности». В классических этнотеориях процессы этнической идентификации и самоидентификации имеют корреляты с определенными этническими качествами (признаками, переменными). Например, это территория, место рождение, где жили предки и где родился этот человек, родной язык (язык предков), родная религия (религия предков), традиции и обычаи предков, которые сохраняет и которым следует человек. В настоящее время исследователи выделяют ряд т.н. «неклассических» форм этничности, которые могут помочь в моделировании процессов этнодинамики коренных малочисленных народов Центральной Сибири [4-6].

Так, обращает на себя внимание феномен символической этничности . В российскую науку термин ввел Б.Е. Винер [4-6]. Среди российских этнических исследований термин «символическая этничность» получает определенное распространение. В качестве рабочего данный термин использует, например, В.М. Пешкова в статье «Инсценирование украинскости: некоторые культурные практики репрезентации культурных различий в современной Москве» [31]. Важно, что данный термин начали использовать и при характеристике этнических процессов коренных народов Центральной Сибири. Так, Э.В. Хилханова в статье «Связь языка и этнической идентичности у бурят: символическая этничность?» так же обращает внимание на то, что в постсоветский период сохранение этнических качеств многие народы видят как задачу государственной политики, тогда как важнейшими факторами оказываются внутренние, субъективные, волевые, ценностные аспекты. В качестве индикатора, указывающего на то, что бурятская этничность становится «символической» Э.В. Хилханова указывает на результаты социолингвистических исследований, где видна степень неуклонного снижения реального владения родным языком, с одной стороны. С другой стороны, в интервью опрашиваемые респонденты говорили о том, что «крайне важно» язык изучать и распространять его среди детей и молодых людей [42]. Такая же ситуация была зафиксирована ранее по отношению к кумандинцами и долганам. Разрыв между декларируемой ценностью «знать родной язык», распространять родной язык с помощью информационных, педагогических, интеллектуальных практик и между реальной ситуацией, где процессы языковой ассимиляции идут с большой скоростью, может указывать на то, что для некоторых народов более уместно применять термин «символическая этничность».

Американский социолог, профессор Колумбийского университета Ганс Гербер, который ввел в обиход понятие символической этничности, подразумевал под ним разрыв между специфической этнической идентичностью и полным или частичным отказом участвовать в этнических организациях и практиках, характериных для данной этнической группы [1; 2]. Для понимания этнических процессов коренных малочисленных народов Центральной Сибири важно, что Ганс Гербер видит источник символической этничности в определенных психологических процессах: индивид заявляет о своей этничности, поскольку это для него «приятно». Символическая этничность является индивидуализированной и не имеет «социальной стоимости», она важна для индивида, который тем самым присоединяет себя к культурной истории, к праздникам, которые указывают на значимые исторически культурные события. Если в среде американских иммигрантов европейского происхождения такой значимостью обладают события, связанные с колонизацией североамериканского континента, то для народов Центральной Сибири может иметь значение экономическая и политическая ценность. Например, пособия, которые выделяются в законодательном порядке для оленеводов, охотников, рыбловов из числа коренных. Принадлежность к общественным организациям коренных народов вводит представителей национальных элит в мировое движение коренных народов. Это является для них ценностью. Зачастую ни сами «профессиональные аборигены», ни их дети не владеют родным языком, не знают традиций и обычаев своих предков, проживают на территории предков очень ограниченное время или вообще там не проживают. В профессиональных группах по способам традиционных промыслов они часто занимают позицию менеджеров, руководителей, возглавляют отделения политических партий в своих регионах (районах). В таких случаях можно констатировать именно «символическую этничность», где декларация этничности приносит индивиду какой-то социальный капитал.

Языковые процессы в среде коренных малочисленных народов Центральной Сибири также заставляют обратить внимание на термин «сдвоенная этничность», которая коррелируется с понятием «билингвы». Термин «сдвоенная этничность» также вводит в научный российский оборот Б.Е. Винер [4-6]. Его эвристичность для современной эпохи подчеркивает Л.Р. Низамова в статье «Модерная этничность и ее модусы: теория и практики» [28], подкрепляя теоретические конструкты исследованиями этнических процессов у татар. О двойной этничности пишут ученые-педагоги, например Г.Д. Дмитриев в монографии «Многокультурное образование» [9]. В эпоху глобальных миграционных процессов, на постсоветском пространстве, в среде современных коренных малочисленных народов Центральной Сибири понятие двойной этничности оказывается неплохим инструментом, в том числе при полевой работе.

Выводы

Для понимания этнических процессов в среде коренных малочисленных народов Центральной Сибири необходимо учитывать не только объективные факторы, но и субъективные. Процессы этнической идентичности этих групп в достаточной степени определяются формами и содержанием постсоветских культурных практик. Можно зафиксировать тенденцию, когда декларирование субъективной ценности «своей» этнической культуры и ценности принадлежать к данной культуре противоречит процессам языковой и иной культурной ассимиляции. При этом действие правовых механизмов, которые устанавливает государство, не усиливает, но и не ослабляет этническую идентичность коренных малочисленных народов Центральной Сибири. Хотя при проведении полевых исследований именно на государство, на органы федеральной и региональной власти представители этих этнических групп возлагают ответственность за реальные процессы этнической ассимиляции. Признавая важность государственной поддержки, можно зафиксировать, что складывается социальная страта «национальных элит», «профессиональных аборигенов», которые являются субъектами символической этничности. Для подавляющего большинства коренных малочисленных народов Центральной Сибири характерна «двойная» или «сдвоенная» этническая идентичость.

Библиография
1.
Gans H.H. Symbolic ethnicity: the future of ethnic groups and cultures in America // Ethnic and Racial Studies.-1979.-V.
2.
-No 1. 2.Gans H.J. Symbolic ethnicity and symbolic religiosity: towards a comparison of ethnic and religious acculturation // Ethnic and Racial Studies.-1994.-Vol. 17.-No 4.
3.
Johnson C. The dilemmas of ethnic privilege // Ethnicities.-2002.-Vol. 2.-No 2.
4.
Винер Б. Бывает ли у этноса сущность и что сторонники академика Бромлея могут взять у новых теорий? Электронный ресурс. URL: http://www.old.jourssa.ru/2005/2/6aViner.pdf
5.
Винер Б. К построению качественной регрессионной модели этнической идентичности. Журнал социологии и социальной антропологии. 1998.-Т. 1.-№ 3.
6.
Винер Б. Этничность: в поисках парадигмы изучения // Этнографическое обозрение.-1998-б.-№ 4.
7.
Всероссийская перепись населения 2002 г. Электронный ресурс. URL: http://www.perepis2002.ru/index.html?id=11
8.
Всероссийская перепись населения 2010 г. Электронный ресурс. URL: http://www.gks.ru/perepis/2010/vnp2010.html
9.
Дмитриев Г.Д. Многокультурное образование. Москва, издательство Народное образование, 1999.
10.
Долуханов П.М. Первоначальное распространение человека с современным анатомическим строением в северной Евразии // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2008. – Т.1.-№ 2. – С. 219-225.
11.
Замараева Ю.С. Особенности социокультурных трансформаций миграционных процессов в XX – начале XXI вв. (на примере Красноярского края) // Современные проблемы науки и образования. – 2014.-№ 2. – С. 649.
12.
Замараева Ю.С. Возможности современных культурных исследований для развития теологических учебных дисциплин в российских университетах // Современные проблемы науки и образования. – 2013.-№ 3. – С. 413.
13.
Замараева Ю.С. К вопросу о воздействии глобальных трансформаций на коренные народы Севера, компактно проживающие в регионах Российской Федерации // Международный журнал фундаментальных и прикладных исследований. – 2014.-№ 5-1. – С. 113-116.
14.
Замараева Ю.С. Отношение мигранта и принимающей среды как феномен современной культуры Красноярского края (результаты ассоциативного эксперимента по методике «Серийные тематические ассоциации») // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2011. – Т.4.-№ 6. – С. 805-815.
15.
Ильбейкина М.И. Визуально-антропологическая специфика современных культурных практик // Современные проблемы науки и образования. – 2013.-№ 3. – С. 452.
16.
Ильбейкина М.И. Современные музейные практики: 2000-2012 // Современные проблемы науки и образования. – 2013.-№ 1. – С. 399.
17.
Кирко В.И., Бобров А.В., Тремясов В.А., Черепанов А.В. Оценка возможностей современной ветроэнергетики на территории Таймырского Долгано-Ненецкого и Эвенкийского муниципальных районов Красноярского края // Малая энергетика. – 2013. – № 1-2. – С. 39-41.
18.
Кирко В.И., Бухаров А.В. Опыт подготовки и переподготовки кадров в области инновационного менеджмента // Инновации в непрерырвном образовании. – 2013.-№ 6-7. – С. 107-116.
19.
Кирко В.И., Бухаров А.В., Кеуш А.В. Профиль зрелости инновационного развития административно-территориальных образований Красноярского края // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2011. Т.4.-№ 5. – С. 667-677.
20.
Кирко В.И., Поподько Г.И., Голоушкин Р. Д. Обоснование применения концепции открытых инноваций для вовлечения потенциала ЗАТО в инновационное развитие региона // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2012. – Т.5.-№ 7. – С. 978-987.
21.
Кистова А.В. Этнографический метод в социально-гуманитарных исследованиях // Современные проблемы науки и образования. – 2013.-№ 6. – С. 900.
22.
Колесник М.А. Специфика понимания слова «Родина» студентами Сибирского федерального университета // Современные проблемы науки и образования. – 2014.-№ 2. – С. 648.
23.
Кривоногов В.П. Этническое сознание и языковые процессы у долган. Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2013.-Т.6. № 6.-С. 870-881.
24.
Кривоногов В.П. Народы Таймыра в начале XXI века. Красноярск, издательство Красноярского государственного педагогического университета, 2007.
25.
Лузан В.С. Значение культурной политики в развитии института государственности // Социогуманитарный вестник. – 2010-№ 1(4). – С. 145-148.
26.
Любимова Г. Очерки истории взаимодействия сельского населения Сибири с природной средой (на материалах русской земледельческой традиции) Российская академия наук, Сибирское отделение, Институт археологии и этнографии. – Новосибирск, 2012.
27.
Марков Б.В. Трансформация философии в современной России // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2008. – Т.1.-№ 2. – С. 219-225.
28.
Назимова Л. Модерная этничность и ее модусы: теория и практики // Ученые записки Казанского университета. Серия Гуманитарные науки.-2012.-Казань: Издательство Казанского федерального университета.-Т. 154.-Кн. 6.
29.
Николаев В. Этнодемографическое развитие коренного населения предгорий Северного Алтая (XIX – начало XXI века) Российская академия наук, Сибирское отделение, Институт археологии и этнографии. – Новосибирск, 2012.
30.
Пальчин С.Я. Нынешние социальные и экономические данные о коренных малочисленных народах Севера с 2012 года // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2013.-Т. 6.-№ 6.-С. 913-924.
31.
Пешкова В. Инсценирование украинскости некоторые культурные практики репрезентации культурных различий в современной Москве. Электронный ресурс. URL: http://www.old.jourssa.ru/2005/1/6bPeshkova.pdf
32.
Пименова Н.Н. Культурное наследие коренных малочисленных народов Красноярского края и современные культурные практики // NB: Культуры и искусства. — 2014.-№ 2.-С.28-66. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11269.
33.
Пименова Н.Н. Проблемы образования детей коренных малочисленных народов Сибири и Севера в Красноярском крае // Инновации в непрерывном образовании. – 2012.-№ 3(5). – С.012-018.
34.
Резникова К.В. Иммиграционная политика зарубежных стран: поиск приемлемых моделей для России // Современные проблемы науки и образования. – 2014.-№ 2. – С. 650.
35.
Резникова К.В. Сохранение и трансформация некоторых аспектов традиционного образа жизни коренных и малочисленных народов Севера, проживающих в населенных пунктах (поселках) Туруханск и Фарково // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2013.-Т.6.-№ 6.-С. 925-939.
36.
Семенова А.А., Бралкова А.В. Визуализация концепта «север» в изобразительном искусстве. // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки». – 2011.-Т.4.-№ 4.-С. 476-491.
37.
Сертакова Е.А. Концепт «город» в русской культуре // NB: Культуры и искусства. — 2014.-№ 2.-С.97-126. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.12044.
38.
Ситникова А.А. Концепт «север» в творчестве Рокуэлла Кента // NB: Культуры и искусства. — 2014.-№ 2.-С.1-27. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11550.
39.
Тишков В. Реквием по этносу: Исследования по социально-культурной антропологии.-Москва, издательство Наука, 2003.
40.
Тишков В. Российская этнология: статус дисциплины, состояние теории, направления и результаты исследований. // Этнографическое обозрение. 2003.-№ 5.
41.
Уртегешев Н. Кумандинцы: результаты социолого-лингвистического исследования. Электронный ресурс. URL: http://zaimka.ru/urtegeshev-kumandincy/
42.
Хилханова Э. Связь языка и этнической идентичности у бурят: символическая этничность? Электронный ресурс. URL: http://buryadxelen.com/articles/?article=21
43.
Чемчиева А. Алтайские субэтносы в поисках идентичности Российская академия наук, Сибирское отделение, Иститут археологии и этнографии. – Новосибирск, 2012.
44.
Черемисина М.И. Валентность предиката как сила, формирующая элементарное простое предложение // Журнал Сибирского федерального университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2008. – Т.1.-№ 2. – С. 184-192.
45.
Лузан В.С. Механизмы взаимодействия государства, бизнеса с коренными малочисленными народами Севера, Сибири и Дальнего Востока в условиях глобальных трансформаций // NB: Проблемы общества и политики.-2014.-3.-C. 50-66. DOI: 10.7256/2306-0158.2014.3.11297. URL: http://www.e-notabene.ru/pr/article_11297.html
46.
Середкина Н.Н. К вопросу о методологических принципах культурно-семиотического подхода в изучении искусства индигенных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока // NB: Культуры и искусства.-2014.-2.-C. 127-146. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11320. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_11320.html
47.
О. С. Павлова Обычай тугого пеленания детей на Северном Кавказе: история и современность // Культура и искусство.-2011.-6.-C. 32-40.
48.
Либакова Н.М., Сертакова Е.А. Методология прикладных этнологических исследований северных территорий России: преимущества экспертного интервью // NB: Проблемы общества и политики.-2014.-3.-C. 67-86. DOI: 10.7256/2306-0158.2014.3.11268. URL: http://www.e-notabene.ru/pr/article_11268.html
49.
М.Б. Напсо, М.Д. Напсо Права народов и права индивида: социально-философские и правовые аспекты соотношения индивидуальных и коллективных прав // Право и политика.-2012.-11.-C. 1907-1917.
50.
Мулызева А.Б. Этническое своеобразие антропоморфных художественных образов в глиняной игрушке самарских мастеров // NB: Культуры и искусства.-2013.-6.-C. 56-72. DOI: 10.7256/2306-1618.2013.6.7996. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_7996.html
51.
Д.Р. Гилязева Международные гарантии доступа коренных народов к земле и ресурсам // Право и политика.-2013.-3.-C. 355-362. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.03.7.
52.
Андриченко Л.В., Хабриева Т.Я. Правовое регулирование межнациональных отношений по законодательству зарубежных государств // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения.-2013.-3.-C. 393-416.
53.
В. П. Торукало Федерализм и субъектность современной России // Политика и Общество.-2012.-4.-C. 68-76.
54.
А. А. Кулагин Этническая и религиозная идентификация друзской общины // Исторический журнал: научные исследования.-2012.-2.-C. 21-25.
55.
Бабин Б.В. Право собственности народов в современном международном праве // Международное право и международные организации / International Law and International Organizations.-2013.-3.-C. 300-308. DOI: 10.7256/2226-6305.2013.3.9479.
56.
Альперович В.Д. Влияние представлений калмыцких и русских студентов о «своем» на принятие дискриминационного отношения к представителям этнокультурных групп // Психология и Психотехника.-2013.-10.-C. 1005-1011. DOI: 10.7256/2070-8955.2013.10.9177.
57.
Скоробогачева Е.А. Русский Север в творчестве В. М. Васнецова и художников его круга // NB: Культуры и искусства.-2013.-2.-C. 153-196. DOI: 10.7256/2306-1618.2013.2.576. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_576.html
58.
Копцева Н.П. Современные культурные практики сохранения этнической идентичности коренных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока в Республике Бурятия // NB: Культуры и искусства. - 2014. - 1. - C. 17 - 30. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.1.10989. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_10989.html
References (transliterated)
1.
Gans H.H. Symbolic ethnicity: the future of ethnic groups and cultures in America // Ethnic and Racial Studies.-1979.-V.
2.
-No 1. 2.Gans H.J. Symbolic ethnicity and symbolic religiosity: towards a comparison of ethnic and religious acculturation // Ethnic and Racial Studies.-1994.-Vol. 17.-No 4.
3.
Johnson C. The dilemmas of ethnic privilege // Ethnicities.-2002.-Vol. 2.-No 2.
4.
Viner B. Byvaet li u etnosa sushchnost' i chto storonniki akademika Bromleya mogut vzyat' u novykh teorii? Elektronnyi resurs. URL: http://www.old.jourssa.ru/2005/2/6aViner.pdf
5.
Viner B. K postroeniyu kachestvennoi regressionnoi modeli etnicheskoi identichnosti. Zhurnal sotsiologii i sotsial'noi antropologii. 1998.-T. 1.-№ 3.
6.
Viner B. Etnichnost': v poiskakh paradigmy izucheniya // Etnograficheskoe obozrenie.-1998-b.-№ 4.
7.
Vserossiiskaya perepis' naseleniya 2002 g. Elektronnyi resurs. URL: http://www.perepis2002.ru/index.html?id=11
8.
Vserossiiskaya perepis' naseleniya 2010 g. Elektronnyi resurs. URL: http://www.gks.ru/perepis/2010/vnp2010.html
9.
Dmitriev G.D. Mnogokul'turnoe obrazovanie. Moskva, izdatel'stvo Narodnoe obrazovanie, 1999.
10.
Dolukhanov P.M. Pervonachal'noe rasprostranenie cheloveka s sovremennym anatomicheskim stroeniem v severnoi Evrazii // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2008. – T.1.-№ 2. – S. 219-225.
11.
Zamaraeva Yu.S. Osobennosti sotsiokul'turnykh transformatsii migratsionnykh protsessov v XX – nachale XXI vv. (na primere Krasnoyarskogo kraya) // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2014.-№ 2. – S. 649.
12.
Zamaraeva Yu.S. Vozmozhnosti sovremennykh kul'turnykh issledovanii dlya razvitiya teologicheskikh uchebnykh distsiplin v rossiiskikh universitetakh // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2013.-№ 3. – S. 413.
13.
Zamaraeva Yu.S. K voprosu o vozdeistvii global'nykh transformatsii na korennye narody Severa, kompaktno prozhivayushchie v regionakh Rossiiskoi Federatsii // Mezhdunarodnyi zhurnal fundamental'nykh i prikladnykh issledovanii. – 2014.-№ 5-1. – S. 113-116.
14.
Zamaraeva Yu.S. Otnoshenie migranta i prinimayushchei sredy kak fenomen sovremennoi kul'tury Krasnoyarskogo kraya (rezul'taty assotsiativnogo eksperimenta po metodike «Seriinye tematicheskie assotsiatsii») // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2011. – T.4.-№ 6. – S. 805-815.
15.
Il'beikina M.I. Vizual'no-antropologicheskaya spetsifika sovremennykh kul'turnykh praktik // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2013.-№ 3. – S. 452.
16.
Il'beikina M.I. Sovremennye muzeinye praktiki: 2000-2012 // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2013.-№ 1. – S. 399.
17.
Kirko V.I., Bobrov A.V., Tremyasov V.A., Cherepanov A.V. Otsenka vozmozhnostei sovremennoi vetroenergetiki na territorii Taimyrskogo Dolgano-Nenetskogo i Evenkiiskogo munitsipal'nykh raionov Krasnoyarskogo kraya // Malaya energetika. – 2013. – № 1-2. – S. 39-41.
18.
Kirko V.I., Bukharov A.V. Opyt podgotovki i perepodgotovki kadrov v oblasti innovatsionnogo menedzhmenta // Innovatsii v nepreryrvnom obrazovanii. – 2013.-№ 6-7. – S. 107-116.
19.
Kirko V.I., Bukharov A.V., Keush A.V. Profil' zrelosti innovatsionnogo razvitiya administrativno-territorial'nykh obrazovanii Krasnoyarskogo kraya // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2011. T.4.-№ 5. – S. 667-677.
20.
Kirko V.I., Popod'ko G.I., Goloushkin R. D. Obosnovanie primeneniya kontseptsii otkrytykh innovatsii dlya vovlecheniya potentsiala ZATO v innovatsionnoe razvitie regiona // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2012. – T.5.-№ 7. – S. 978-987.
21.
Kistova A.V. Etnograficheskii metod v sotsial'no-gumanitarnykh issledovaniyakh // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2013.-№ 6. – S. 900.
22.
Kolesnik M.A. Spetsifika ponimaniya slova «Rodina» studentami Sibirskogo federal'nogo universiteta // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2014.-№ 2. – S. 648.
23.
Krivonogov V.P. Etnicheskoe soznanie i yazykovye protsessy u dolgan. Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2013.-T.6. № 6.-S. 870-881.
24.
Krivonogov V.P. Narody Taimyra v nachale XXI veka. Krasnoyarsk, izdatel'stvo Krasnoyarskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta, 2007.
25.
Luzan V.S. Znachenie kul'turnoi politiki v razvitii instituta gosudarstvennosti // Sotsiogumanitarnyi vestnik. – 2010-№ 1(4). – S. 145-148.
26.
Lyubimova G. Ocherki istorii vzaimodeistviya sel'skogo naseleniya Sibiri s prirodnoi sredoi (na materialakh russkoi zemledel'cheskoi traditsii) Rossiiskaya akademiya nauk, Sibirskoe otdelenie, Institut arkheologii i etnografii. – Novosibirsk, 2012.
27.
Markov B.V. Transformatsiya filosofii v sovremennoi Rossii // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2008. – T.1.-№ 2. – S. 219-225.
28.
Nazimova L. Modernaya etnichnost' i ee modusy: teoriya i praktiki // Uchenye zapiski Kazanskogo universiteta. Seriya Gumanitarnye nauki.-2012.-Kazan': Izdatel'stvo Kazanskogo federal'nogo universiteta.-T. 154.-Kn. 6.
29.
Nikolaev V. Etnodemograficheskoe razvitie korennogo naseleniya predgorii Severnogo Altaya (XIX – nachalo XXI veka) Rossiiskaya akademiya nauk, Sibirskoe otdelenie, Institut arkheologii i etnografii. – Novosibirsk, 2012.
30.
Pal'chin S.Ya. Nyneshnie sotsial'nye i ekonomicheskie dannye o korennykh malochislennykh narodakh Severa s 2012 goda // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2013.-T. 6.-№ 6.-S. 913-924.
31.
Peshkova V. Instsenirovanie ukrainskosti nekotorye kul'turnye praktiki reprezentatsii kul'turnykh razlichii v sovremennoi Moskve. Elektronnyi resurs. URL: http://www.old.jourssa.ru/2005/1/6bPeshkova.pdf
32.
Pimenova N.N. Kul'turnoe nasledie korennykh malochislennykh narodov Krasnoyarskogo kraya i sovremennye kul'turnye praktiki // NB: Kul'tury i iskusstva. — 2014.-№ 2.-S.28-66. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11269.
33.
Pimenova N.N. Problemy obrazovaniya detei korennykh malochislennykh narodov Sibiri i Severa v Krasnoyarskom krae // Innovatsii v nepreryvnom obrazovanii. – 2012.-№ 3(5). – S.012-018.
34.
Reznikova K.V. Immigratsionnaya politika zarubezhnykh stran: poisk priemlemykh modelei dlya Rossii // Sovremennye problemy nauki i obrazovaniya. – 2014.-№ 2. – S. 650.
35.
Reznikova K.V. Sokhranenie i transformatsiya nekotorykh aspektov traditsionnogo obraza zhizni korennykh i malochislennykh narodov Severa, prozhivayushchikh v naselennykh punktakh (poselkakh) Turukhansk i Farkovo // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2013.-T.6.-№ 6.-S. 925-939.
36.
Semenova A.A., Bralkova A.V. Vizualizatsiya kontsepta «sever» v izobrazitel'nom iskusstve. // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki». – 2011.-T.4.-№ 4.-S. 476-491.
37.
Sertakova E.A. Kontsept «gorod» v russkoi kul'ture // NB: Kul'tury i iskusstva. — 2014.-№ 2.-S.97-126. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.12044.
38.
Sitnikova A.A. Kontsept «sever» v tvorchestve Rokuella Kenta // NB: Kul'tury i iskusstva. — 2014.-№ 2.-S.1-27. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11550.
39.
Tishkov V. Rekviem po etnosu: Issledovaniya po sotsial'no-kul'turnoi antropologii.-Moskva, izdatel'stvo Nauka, 2003.
40.
Tishkov V. Rossiiskaya etnologiya: status distsipliny, sostoyanie teorii, napravleniya i rezul'taty issledovanii. // Etnograficheskoe obozrenie. 2003.-№ 5.
41.
Urtegeshev N. Kumandintsy: rezul'taty sotsiologo-lingvisticheskogo issledovaniya. Elektronnyi resurs. URL: http://zaimka.ru/urtegeshev-kumandincy/
42.
Khilkhanova E. Svyaz' yazyka i etnicheskoi identichnosti u buryat: simvolicheskaya etnichnost'? Elektronnyi resurs. URL: http://buryadxelen.com/articles/?article=21
43.
Chemchieva A. Altaiskie subetnosy v poiskakh identichnosti Rossiiskaya akademiya nauk, Sibirskoe otdelenie, Istitut arkheologii i etnografii. – Novosibirsk, 2012.
44.
Cheremisina M.I. Valentnost' predikata kak sila, formiruyushchaya elementarnoe prostoe predlozhenie // Zhurnal Sibirskogo federal'nogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki. – 2008. – T.1.-№ 2. – S. 184-192.
45.
Luzan V.S. Mekhanizmy vzaimodeistviya gosudarstva, biznesa s korennymi malochislennymi narodami Severa, Sibiri i Dal'nego Vostoka v usloviyakh global'nykh transformatsii // NB: Problemy obshchestva i politiki.-2014.-3.-C. 50-66. DOI: 10.7256/2306-0158.2014.3.11297. URL: http://www.e-notabene.ru/pr/article_11297.html
46.
Seredkina N.N. K voprosu o metodologicheskikh printsipakh kul'turno-semioticheskogo podkhoda v izuchenii iskusstva indigennykh narodov Severa, Sibiri i Dal'nego Vostoka // NB: Kul'tury i iskusstva.-2014.-2.-C. 127-146. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.2.11320. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_11320.html
47.
O. S. Pavlova Obychai tugogo pelenaniya detei na Severnom Kavkaze: istoriya i sovremennost' // Kul'tura i iskusstvo.-2011.-6.-C. 32-40.
48.
Libakova N.M., Sertakova E.A. Metodologiya prikladnykh etnologicheskikh issledovanii severnykh territorii Rossii: preimushchestva ekspertnogo interv'yu // NB: Problemy obshchestva i politiki.-2014.-3.-C. 67-86. DOI: 10.7256/2306-0158.2014.3.11268. URL: http://www.e-notabene.ru/pr/article_11268.html
49.
M.B. Napso, M.D. Napso Prava narodov i prava individa: sotsial'no-filosofskie i pravovye aspekty sootnosheniya individual'nykh i kollektivnykh prav // Pravo i politika.-2012.-11.-C. 1907-1917.
50.
Mulyzeva A.B. Etnicheskoe svoeobrazie antropomorfnykh khudozhestvennykh obrazov v glinyanoi igrushke samarskikh masterov // NB: Kul'tury i iskusstva.-2013.-6.-C. 56-72. DOI: 10.7256/2306-1618.2013.6.7996. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_7996.html
51.
D.R. Gilyazeva Mezhdunarodnye garantii dostupa korennykh narodov k zemle i resursam // Pravo i politika.-2013.-3.-C. 355-362. DOI: 10.7256/1811-9018.2013.03.7.
52.
Andrichenko L.V., Khabrieva T.Ya. Pravovoe regulirovanie mezhnatsional'nykh otnoshenii po zakonodatel'stvu zarubezhnykh gosudarstv // Zhurnal zarubezhnogo zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya.-2013.-3.-C. 393-416.
53.
V. P. Torukalo Federalizm i sub''ektnost' sovremennoi Rossii // Politika i Obshchestvo.-2012.-4.-C. 68-76.
54.
A. A. Kulagin Etnicheskaya i religioznaya identifikatsiya druzskoi obshchiny // Istoricheskii zhurnal: nauchnye issledovaniya.-2012.-2.-C. 21-25.
55.
Babin B.V. Pravo sobstvennosti narodov v sovremennom mezhdunarodnom prave // Mezhdunarodnoe pravo i mezhdunarodnye organizatsii / International Law and International Organizations.-2013.-3.-C. 300-308. DOI: 10.7256/2226-6305.2013.3.9479.
56.
Al'perovich V.D. Vliyanie predstavlenii kalmytskikh i russkikh studentov o «svoem» na prinyatie diskriminatsionnogo otnosheniya k predstavitelyam etnokul'turnykh grupp // Psikhologiya i Psikhotekhnika.-2013.-10.-C. 1005-1011. DOI: 10.7256/2070-8955.2013.10.9177.
57.
Skorobogacheva E.A. Russkii Sever v tvorchestve V. M. Vasnetsova i khudozhnikov ego kruga // NB: Kul'tury i iskusstva.-2013.-2.-C. 153-196. DOI: 10.7256/2306-1618.2013.2.576. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_576.html
58.
Koptseva N.P. Sovremennye kul'turnye praktiki sokhraneniya etnicheskoi identichnosti korennykh narodov Severa, Sibiri i Dal'nego Vostoka v Respublike Buryatiya // NB: Kul'tury i iskusstva. - 2014. - 1. - C. 17 - 30. DOI: 10.7256/2306-1618.2014.1.10989. URL: http://www.e-notabene.ru/ca/article_10989.html
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"