Статья 'Монтажная организация вербального текста музыкального произведения ' - журнал 'PHILHARMONICA. International Music Journal' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакция и редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
PHILHARMONICA. International Music Journal
Правильная ссылка на статью:

Монтажная организация вербального текста музыкального произведения

Денисова Зарина Мухриддиновна

кандидат искусствоведения

Заместитель директора, Муниципальное бюджетное учреждение культуры дополнительного образования «Екатеринбургская детская школа искусств №2»

620137, Россия, Свердловская область, г. Екатеринбург, ул. Садовая, 18

Denisova Zarina Mukhriddinovna

PhD in Art History

Deputy Director, Yekaterinburg Children School of Art No. 2

620137, Russia, Sverdlovskaya oblast', g. Ekaterinburg, ul. Sadovaya, 18

zmdenisova.@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2453-613X.2019.6.31165

Дата направления статьи в редакцию:

26-10-2019


Дата публикации:

30-12-2019


Аннотация.

Предметом исследования в данной статье являются музыкальные тексты с монтажной организацией вербального текста. Исследование охватывает ряд сочинений отечественных композиторов второй половины XX столетия, среди которых Четырнадцатая симфония Д. Шостаковича, «Светлая печаль», реквием «Стикс» Г. Канчели, реквиемы В. Сильвестрова, В. Артемова, А. Попова, В. Платонова. Обращаясь к анализу работы композиторов XX столетия со словом, особое внимание автор настоящей статьи уделяет отношению к слову западного композитора Лючано Берио. Основные принципы монтажной организации вербального текста сформулированы автором на основе исследований Ю. Лотмана, М. Ямпольского, Р. Барта, К. Леви-Стросса. Эти работы служат своеобразной методологической платформой, позволяющей выявить специфику вербального текста, выстроенного монтажно. В результате, подобный текст предстает не как носитель единого смыслового кода, а как пересечение множественности кодов, что, в свою очередь, определяет его характерные признаки — дробность, лаконичность, ассоциативность, парадоксальность соотношения вербальных фраз. Новизна настоящего исследования заключается в обращении к малоизученной проблематике подобного рода, в выборе методологии исследования, а также в выявлении особых черт вербального текста, функционирующего в условиях монтажной драматургии.В выводах, сформулированных в статье, систематизируются и обобщаются результаты анализа музыкальных текстов с монтажной организацией вербального текста.

Ключевые слова: музыкальное искусство, XX век, произведение, вербальный текст, монтаж, композиция, фрагментарность, открытость, контекст, знак

Abstract.

The research subject is music texts with montage organization of a verbal text. The study covers a range of works of Russian composers of the late 20th century, including The Fourteenth Symphony by D. Shostakovich, Light Sorrow and Styx by G. Kancheli, requiems by V. Silvestrov, V. Artemov, A. Popov, V. Platonov. Analyzing the 20th century composers’ work with texts, the author gives special attention to the western composer Luciano Berio’s attitude to a text. The author formulates the main principles of montage organization of a verbal text on the base of the research of Yu. Lotman, M. Yampolsky, R. Bart and C. Levi-Strauss. These works serve as a methodological background which helps reveal the specificity of a montage-oriented verbal text. As a result, such a text is interpreted not as a bearer of an integral semantic code, but as a crossing of the plurality of codes which, in its turn, defines its characteristic features - fractionality, laconicism, associativity, and paradoxicality of correlation of verbal phrases. The scientific novelty of the research consists in the consideration of a poorly studied issue, in the choice of research methodology, and in the revelation of specific features of a verbal text functioning in the context of montage dramaturgy. The author systematizes and generalizes the results of the analysis of music texts with montage organization of a verbal text. 
 

Keywords:

openness, fragmentation, composition, montage, verbal text, work, XX century, musical art, context, sign

Эпоха XX столетия принесла миру множество удивительных и неповторимых явлений в области искусства. В это время появилась целая плеяда уникальных художников, буквально перевернувших своим творчеством традиционные представления о возможностях искусства, его предназначении и одновременно подаривших нам, зрителям и слушателям, проникновенную радость, приводящую к настоящему духовному откровению.

Сказанное, без сомнения, относится и к отечественному музыкальному искусству данного времени. XX век открыл для нас ряд выдающихся композиторов, обладающих самобытным художественным мышлением, проявившимся и в уникальности музыкального языка, и в новаторском подходе к композиции, драматургии, трактовке жанров. К настоящему времени сочинения отечественных композиторов обрели известность во всем мире, при этом их успех не ограничивается аудиторией профессиональных ценителей, особая смысловая глубина привлекает к ним самые широкие круги слушателей.

Многие явления отечественной музыки XX столетия, безусловно, требуют глубокого осмысления. В их ряду находится вопрос монтажной организации вербального текста музыкального произведения. Следует отметить, что ответ на данный вопрос в отечественном музыковедении уже сформулирован. И все же, несмотря на весомое значение существующих научных работ о монтажности, данный ее аспект остается малоизученным.

В условиях монтажной драматургии выяснение смыслопорождающей сути монтажно организованного вербального текста музыкального произведения представляется одной из основных задач исследователя. Анализ сочинений подобного рода выявляет присутствие монтажной модели построения вербального текста. Монтажная модель понимается нами как единство всех элементов рассматриваемой структуры монтажного текста.

Монтажным типом построения мы будем считать такую конструкцию вербального текста в музыкальном произведении, которая отличается дискретностью, «разбитостью» на, казалось бы, случайные фрагменты, возникающей в результате разрыва логических связей, прежних представлений о фабульности, которые в сюжетном развитии теряют свое значение. Последние опираются не на последовательное повествование, а на контрастное сопоставление различных словесных пластов, исторически и стилистически удаленных друг от друга. Отметим, что подобный тип построения подразумевает и специальную композицию вербального текста — монтажную.

Ярким примером монтажной композиции в литературе XX столетия выступает роман Томаса Манна «Волшебная гора». Художественное пространство произведения наполнено многочисленными смысловыми параллелями и аналогиями, которые в значительной мере абстрагированы от предмета изображения и логики его развертывания. Сам автор указывает, что в романе значимы «перекликающиеся друг с другом» по законам музыки идеи, мотивы и «символические формулы». Однажды прочитавшим это сочинение Т. Манн рекомендовал прочитать его во второй раз. Писатель мотивировал свой совет тем, что книга сделана не совсем обычно: она носит характер композиции, подобной музыкальной. Освоив в первом чтении предметно-тематический пласт романа, читатель при повторном обращении к тексту поймет его смысл глубже и, следовательно, получит больше удовольствия, так как обретет возможность постигать авторские ассоциации и сцепления не только ретроспективно, но и забегая вперед, уже зная, чем роман продолжен и завершен: «Ведь и музыкой», — замечает Т. Манн, — можно наслаждаться лишь тогда, когда знаешь ее заранее» [3, с. 63].

Ю. Лотман, анализируя подобный принцип, лежащий в основе поэтики разнообразных течений авангарда, именует его как принцип соположения. Суть его он раскрывает следующим образом: «...смыслообразующим принципом текста делается соположение принципиально несоположимых сегментов. Их взаимная перекодировка образует язык множественных прочтений, что раскрывает неожиданные резервы смыслов» [5, с. 175].

Исследователь М. Ямпольский также обращается к анализу ассоциативных связей, возникающих в результате прочтения фильма как художественного текста [8]. Его концепция опирается на понятие текстуальной аномалии, то есть такого фрагмента текста, где смысл затемнен. Его значение проясняет анализ цитат, гиперцитат, анаграмм, вытесненных источников, дающих «множественное напластование» кодов в тексте.

Действительно, монтажная организация вербального текста характеризуется дробностью, наличием неких синтаксически замкнутых отрывков фраз, взаимная связь которых устанавливается не грамматически, а благодаря семантическим свойствам. Сущность монтажной композиции заключается в нетрадиционном способе организации поэтического текста, при котором содержательная глубина произведения порождается концентрацией смыслов, выраженных автором в лаконичной, предельно отточенной форме. Композиция вербального текста выстраивается таким образом, чтобы в нем достигалась предельная концентрация непосредственно сообщения и контекста, в котором это сообщение обретает свое значение. Главной единицей текста в такой композиции становится монтажная фраза. Внешне случайно сопоставляемые монтажные фразы, нарушающие логику изложения, внутренне в этом парадоксальном соотношении порождают художественное пространство, обеспечивающее экспрессивное воздействие на слушателя.

Рождение особого континуума ключевых слов — не только следствие стремления авторов на их основе выстроить структуру сочинения. Сама их многозначность призвана пробуждать многомерный ассоциативный ряд представлений о сути бытия. «Чем больше в изображаемом явлении вынесено «за скобки», чем меньше то, чему приравнивается вся вещь, тем резче подчеркнута его специфика. Чем скупее, тем характеристичнее, — совсем не парадокс, а очевидная истина. Но из этого не следует, что «вынесение за скобки» в искусстве не есть простое отбрасывание. Неизображенное подразумевается. Только в со-(противо)-поставлении изображенного и неизображенного первое обретает подлинный смысл» [6, с. 40]. В этом контексте вспоминается один из тезисов исследователя Р. Барта, который считал, что истина произведения заключается не во внешних его характеристиках, а в смысле самого произведения.

Заметим, что литературе, чтобы быть понятой, не нужно было подобно музыке на протяжении длительной истории своего существования вырабатывать модели, фиксирующие определенное значение. Литературный текст, опираясь на вербальный язык и словарные значения, существенно самостоятельнее, чем музыкальный. Слово как структурная и смысловая единица сохраняет относительное постоянство своего содержательного значения. Более того, тексты могут вступать в контакт между собой. Перемещаясь в другое смысловое пространство, тексты трансформируются под влиянием нового контекста, но при этом сохраняют память своего семантического происхождения.

Напомним, что автором идеи перемещения одних текстов в другие является Р. Барт. Эту связь текстов на уровне глубинной структуры исследователь называет интертекстуальностью. Каждый текст, по Р. Барту, связан с другими, одновременно все они в итоге выстраивают единый бесконечный «большой Текст», где каждый «малый» оказывается продолжением всех ему предшествующих: «Основу текста составляет не его внутренняя, закрытая структура, поддающаяся исчерпывающему изучению, — пишет исследователь, — а его выход в другие тексты, другие коды, другие знаки; текст существует лишь в силу межтекстовых отношений, в силу интертекстуальности» [2, с. 489]. Таким образом, говоря об интертекстуальности, мы имеем в виду некие точки пересечения на уровне информации, а также на уровне структуры. Тексты воздействуют друг на друга и той информацией, которую содержат, и теми способами, с помощью которых ее кодируют. «Возникающие в тексте аномалии, блокирующие его развитие, вынуждают к интертекстуальному чтению, — пишет М. Ямпольский. — Это связано с тем, что всякий «нормальный» нарративный текст обладает определенной внутренней логикой. Эта логика мотивирует наличие тех или иных фрагментов внутри текста. В том же случае, когда фрагмент не может получить достаточно весомой мотивировки из логики повествования, он и превращается в аномалию, которая для своей мотивировки вынуждает читателя искать иной логики, иного объяснения, чем то, что можно извлечь из самого текста. И поиск этой логики направляется вне текста, в интертекстуальное пространство» [9, с. 60].

В результате, монтажно организованный вербальный текст не является носителем единого смыслового кода, а содержит множественность кодов и их пересечений. На это, а точнее, на проблему «полиглотизма» художественных текстов, совокупность которых составляет основу для генерирования смысла, указывал и Ю. Лотман. Природа художественного текста, по Ю. Лотману, имеет двойную кодировку и определяется схемой: текст — контекст, контекст — текст.

Подобное осмысление природы художественного текста обнаруживается в работе К. Леви-Стросса «Структурная антропология»: «Тенденция к интеграции — превращению контекста в текст (складываются такие тексты, как «лирический цикл», «творчество всей жизни как одно произведение») и дезинтеграции — превращению текста в контекст (роман распадается на новеллы, части становятся самостоятельными эстетическими единицами)» [4, с. 14]. В этом процессе позиции читателя и автора не могут быть одинаковыми: там, где автор усматривает целостный единый текст, читатель может наблюдать собрание новелл и романов. Так или иначе, в каждом художественном тексте присутствуют обе тенденции в их сложном взаимодействии, глубоком переплетении. Создание художественного произведения ознаменовывает качественно новый виток в усложнении конструкции текста. Многопластовый и семиотически разнородный текст, обладающий таким качеством, как возможность вступать в сложные отношения, как с окружающим культурным текстом, так и с читательской аудиторией, перестает быть простейшим сообщением, направленным от субъекта к субъекту.

Обозначенные исследователем позиции представляются важными, так как выступают своеобразной методологической платформой анализа вербального текста монтажного произведения, позволяющей не только осознать слово как языковой элемент, но и задуматься о его эзотерической стороне. Анализ такого текста должен быть направлен от «внешней» структуры текста к его глубинному слою. В этой связи, актуальным представляется высказывание Л. Акопяна: «Движение от поверхностной структуры музыкального текста к глубинам его имманентного смысла предполагает постепенное отвлечение от эмпирики текста (поверхностной структуры) и, в конечном счете, упирается в наиболее глубинный структурный слой, который составляет универсальные константы психологии бессознательного. На этом уровне абстракции, где стирается граница между музыкой и другими проявлениями заложенного в человеческой психике творческого потенциала, анализ соприкасается с отношениями, составляющими последнюю, наиболее фундаментальную инстанцию из тех, которые диктуют характеристики соответствующего эмпирического материала» [1, с. 6].

Эта методологическая установка раскрывает суть нашего подхода к анализу вербального текста и его организации в монтажном произведении, во многом связанного со структурно-семиотической теорией, призванной изучать текст как целое, а не рассматривать отдельные сюжеты и персонажи.

Литературовед Ю. Лотман выделяет следующие уровни исследования текста. Первый уровень — «логико-грамматическое владение текстом», позволяющий распознать логико-грамматические структуры. Второй уровень связан с выявлением семантической информации. На этом уровне анализируются лексические единицы и контекст. Третий уровень выявляет способность читателя извлечь из текста подтексты. В сопоставлении этих уровней, по мнению исследователя, рождается возможность раскрыть смысл текста и его структуру. В общем виде функции текста обозначаются Ю. Лотманом следующим образом: текст есть сообщение, направленное от писателя к читателю; текст выполняет функцию коллективной памяти; текст, проявляя интеллектуальные свойства, становится равноправным собеседником. Для автора, для читателя он может выступать как самостоятельное интеллектуальное образование, играющее в диалоге независимую роль. Текст всегда существует в диалоге с другими текстами, а это значит, что текст состоит из еле уловимых цитат, аллюзий, реминисценций.

В отечественной музыке второй половины XX столетия монтажное решение вербального текста становится явлением распространенным, и уже насчитывается большое количество подобных музыкальных сочинений. Среди них Четырнадцатая симфония Д. Шостаковича, опера «Июльское воскресенье» В. Рубина, «Светлая печаль», реквием «Стикс» Г. Канчели, «Военный реквием» Б. Бриттена, реквиемы В. Сильвестрова, В. Артемова, А. Попова, В. Платонова.

Рассматривая общую специфику работы композитора XX века со словом, невозможно обойти вниманием творчество Лючано Берио. Для Л. Берио вопрос соотношения музыки и поэзии становится особенно актуальным в 50-е годы XX столетия. Композитор пишет: «Меня интересует в музыке то, что имитирует и в некотором смысле обрисовывает чудесный феномен, лежащий в основе языка: звук, становящийся смыслом» [7 , с. 117].

В сочинении «Лик», написанном в 1961 году, вербальный текст строится от звучащих фонем к слогам, слову, плачу, смеху, говору. Подобная идея раскрытия сонорной природы слова воплощается композитором и в «Симфонии» (для восьми голосов и оркестра), а точнее, в первой, второй и четвертой ее частях.

Работая с вербальным текстом, композитор также нередко обращается к приему монтирования в одном музыкальном пространстве текстов на разных языках, делающему его произведения яркими и неординарными. К такому роду сочинений можно отнести «Лаборинтус II», «А-Ронне», «Симфонию». Здесь тексты звучат на английском, немецком, французском языках.

Кроме того, Л. Берио смело монтирует в одном произведении различные сюжеты. Показательна в этом плане «Опера» (четыре действия), написанная в 1970 году. Сюжет сочинения объединяет легенду об Орфее и Эвридике, спектакль нью-йоркского Open Theatre «Терминал», мифологизированный сюжет о «Титанике». В первой и пятой частях «Симфонии» – фрагменты бразильских мифов из книги К. Леви-Стросса «Сырое и вареное», во второй части – имя М. Кинга, в третьей части – пестрый коллаж, основанный на сочетании реплик (лозунгов выступлений французского студенчества и фраз, комментирующих происходящее в музыкальном тексте) и отрывков из романа С. Беккета «Неназываемый». В основе текста четвертой части – одна фраза на французском языке: «Rosedesangdouxappelbruyant» [7, с. 107].

Знаменательно высказывание Л. Берио: «Мне хотелось бы верить, что между всеми музыкальными языками можно найти глубокие связи» [7 , с. 123]. Представляется, что его можно отнести и к работе композитора с литературным языком.

Анализ музыкальных текстов с монтажной организацией вербального текста позволяет выявить их характерные признаки:

1. Соединение относительно самостоятельных литературных фрагментов, сознательное расчленение целостности вербального текста, нарушение его традиционной синтаксической структуры.

2. Монтажный текст порождает особую лингвистическую модель. Она характеризуется открытостью и множественностью в своей смысловой сути. Она одновременно целостна и незакончена. Такая текстовая модель контекстуально связана с другими текстами, отсылает ассоциативно к ним, так как словно состоит из невидимых цитат, пересечений множества кодов. Смысл такого текста всегда раскрывается сквозь призму множества текстов разного плана в контексте текстового поля всей истории культуры.

3. Монтажность слова в музыкальном произведении рождает эффект недосказанности, своеобразной смысловой открытости. Она призвана активизировать сознание слушателя в воссоздании содержания произведения и осмыслении его подтекстов.

4. С помощью данного способа построения достигается высокая степень смысловой выразительности текста, которая, в свою очередь, воздействует на духовно-интеллектуальную восприимчивость слушателя.

В этой ситуации художественный текст понимается как динамическая система, устремленная к бесконечному расширению возможностей выбора. «…Текст предстает перед нами не как реализация сообщения на каком-нибудь одном языке, а как сложное устройство, хранящее многообразные коды, способное трансформировать получаемые сообщения и порождать новые, как информационный генератор, обладающий чертами интеллектуальной личности. В связи с этим, меняется представление об отношении потребителя и текста. Вместо категорического утверждения «потребитель дешифрует текст» возможна более точная формула – «потребитель общается с текстом». Он вступает с ним в контакты. Процесс дешифровки текста чрезвычайно усложняется, теряет свой однократный и конечный характер, приближаясь к актам семиотического общения человека с другой автономной личностью» [5, 132].

Библиография
1.
Акопян, Л. О. Анализ глубинной структуры музыкального текста [Текст] / Л.О. Акопян. – М.: Практика, 1995. – 225 с.
2.
Барт, Р. Удовольствие от текста [Текст] / Р. Барт // Р. Барт // Избранные работы: семиотика. Поэтика: пер. с фр. – М., 1989. – С. 462–518.
3.
Хализев E. В. Теория литературы [Текс]/ Е.В. Хализев – М.: Высшая школа, 2000. – 398 с.
4.
Леви-Стросс, К. Структурная антропология [Текст] / К. Леви-Стросс. – М.: Главная редакция восточной литературы, 1985. – 536 с.
5.
Лотман, Ю.М. Риторика [Текст] / Ю.М. Лотман // Избранные статьи: в 3-х тт. Т.1: Статьи по семиотике и типологии культуры. – Таллин: Александра, 1992. – 247 с.
6.
Луков, М. В. Телевидение: телевизионная картина мира // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2008. №4. URL: http://www.zpu-journal.ru.
7.
Приношение музыке XX века [Текст]: сб. ст. / сост. и ред.: А. Г. Коробова, М. В. Городилова; Урал.гос. консерватория им. М. П. Мусоргского. Каф.теории музыки. – Екатеринбург: изд-во УрГУ, 2003. – 239 с.: ил. – ISBN 5-75-84-0102-1.
8.
Ямпольский, М.Б. Язык фильма как цитата (Сандрар и Леже) [Текст] / М.Б. Ямпольский //Вопросы искусствознания. – 1993/1. – С.47 – 61.
9.
Ямпольский, М. Б. Памяти Тиресия. Интертекстуальность и кинематограф [Текст] / М. Б. Ямпольский. – М.: Культура, 1993. – 456 с.
References (transliterated)
1.
Akopyan, L. O. Analiz glubinnoi struktury muzykal'nogo teksta [Tekst] / L.O. Akopyan. – M.: Praktika, 1995. – 225 s.
2.
Bart, R. Udovol'stvie ot teksta [Tekst] / R. Bart // R. Bart // Izbrannye raboty: semiotika. Poetika: per. s fr. – M., 1989. – S. 462–518.
3.
Khalizev E. V. Teoriya literatury [Teks]/ E.V. Khalizev – M.: Vysshaya shkola, 2000. – 398 s.
4.
Levi-Stross, K. Strukturnaya antropologiya [Tekst] / K. Levi-Stross. – M.: Glavnaya redaktsiya vostochnoi literatury, 1985. – 536 s.
5.
Lotman, Yu.M. Ritorika [Tekst] / Yu.M. Lotman // Izbrannye stat'i: v 3-kh tt. T.1: Stat'i po semiotike i tipologii kul'tury. – Tallin: Aleksandra, 1992. – 247 s.
6.
Lukov, M. V. Televidenie: televizionnaya kartina mira // Informatsionnyi gumanitarnyi portal «Znanie. Ponimanie. Umenie». 2008. №4. URL: http://www.zpu-journal.ru.
7.
Prinoshenie muzyke XX veka [Tekst]: sb. st. / sost. i red.: A. G. Korobova, M. V. Gorodilova; Ural.gos. konservatoriya im. M. P. Musorgskogo. Kaf.teorii muzyki. – Ekaterinburg: izd-vo UrGU, 2003. – 239 s.: il. – ISBN 5-75-84-0102-1.
8.
Yampol'skii, M.B. Yazyk fil'ma kak tsitata (Sandrar i Lezhe) [Tekst] / M.B. Yampol'skii //Voprosy iskusstvoznaniya. – 1993/1. – S.47 – 61.
9.
Yampol'skii, M. B. Pamyati Tiresiya. Intertekstual'nost' i kinematograf [Tekst] / M. B. Yampol'skii. – M.: Kul'tura, 1993. – 456 s.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предмет исследования представленной статьи – специфика монтажной организации вербального текста в музыке. Автор статьи опирается на методы семиотического и семантического анализа, теорию интертекста. Актуальность исследования обусловлена тенденциями современного музыкознания, направленными на формирование новых методов исследования музыки XX-XXI столетий (в том числе в опоре на методы междисциплинарных исследований). Автор статьи приводит характеристику монтажного типа построения вербального текста. Через исследования литературоведов и философов автор раскрывает специфику организации структуры подобного типа и взаимодействие смыслопорождающих уровней (внешне разрозненных, но идейно целостных в пространстве интертекста). Вслед за Ю.М. Лотманом автор обозначает три уровня исследования текста, а в опоре на методологию Л.О. Акопяна актуализирует необходимость имманентного анализа музыкального текста. В результате аналитической характеристики трудов теоретиков, посвященных семиотике текста и интертекстуальности, автор статьи выводит характерные признаки музыкальных текстов с монтажной организацией вербального текста. Однако, по мнению рецензента, приведенная характеристика касается только вербального текста безотносительно текста музыкального. По сути, автор не затрагивает особенности взаимодействия вербального и музыкального текстов при монтажном типе организации. Анализируя методы семиотического анализа и интертекста при монтажной организации вербального текста, автор транслирует их на вербальный текст музыкальных сочинений (организованных по подобному типу), но не характеризует проявления той или иной их специфики при перенесении в пространство музыкального произведения. Приведенная методологическая установка К. Леви-Строса, характеризующая интертекстуальность, и подход Л.О. Акопяна, направленный на имманентный анализ музыкального текста, автором статьи заявлен («Эта методологическая установка раскрывает суть нашего подхода к анализу вербального текста»), но методологически не реализован. Не все приводимые автором примеры музыкальных произведений напрямую связаны с предметом исследования. В частности, сочинение «Лик» Л. Берио, где значение имеет не интертекстуальность вербального текста, а особенность претворения сонорных приемов. При этом автор только обозначает музыкальные произведения с монтажным типом организации вербального текста, но не раскрывает специфики его реализации. Также в представленной работе присутствует некоторое нарушение логики повествования. Например: 1. Присутствует доказательство тезиса через этот же тезис: «Монтажным типом построения мы будем считать такую конструкцию вербального текста … подобный тип построения подразумевает и специальную композицию вербального текста — монтажную». 2.Неожиданным воспринимается переключение после перечисления музыкальных сочинений отечественных композиторов на небольшой обзор произведений Л. Берио. 3. Завершение выводов развернутой цитатой из труда Ю.М. Лотмана, что придает восприятию выводов автора статьи оттенок реферативности. С одной стороны, автором работы представлена обстоятельная характеристика источников по семиотике текста и интертекстуальности (библиография соответствует содержанию статьи). С другой стороны, заявленный предмет исследования, по мнению рецензента, не получил полной аналитической характеристики. В связи с чем, статью рекомендуется направить на доработку.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"