Статья 'Архетипичный сюжет и его интерпретации: "Танец смерти" в живописи Бернта Нотке и музыке Томаса Адеса' - журнал 'PHILHARMONICA. International Music Journal' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакция и редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала
Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
PHILHARMONICA. International Music Journal
Правильная ссылка на статью:

Архетипичный сюжет и его интерпретации: "Танец смерти" в живописи Бернта Нотке и музыке Томаса Адеса

Шапинская Екатерина Николаевна

доктор философских наук

профессор, РГУФК СМиТ

107207, Россия, г. Москва, ул. Уральская, 6

Shapinskaia Ekaterina Nikolaevna

Doctor of Philosophy

deputy head of the Expert-Analytical Center for the Development of Education Systems in the Sphere of Culture at Institute of Cultural and Natural Heritage of Dmitry Likhachov

107207, Russia, g. Moscow, ul. Ural'skaya, 6, of. Uralskaya

reenash@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2453-613X.2016.2.19470

Дата направления статьи в редакцию:

13-06-2016


Дата публикации:

23-08-2016


Аннотация.

Предметом исследования является творческая интерпретация архетипического сюжета в различных историко-культурных контекстах. На примере работы средневекового живописца Бернта Нотке «Пляска смерти» и сочинения современного композитора Томаса Адеса «Тотентанц» автор показывает, что, несмотря на ограничения, накладываемые культурными кодами той или иной эпохи, творческая личность находит возможности как для самовыражения, так и для раскрытия новых смыслов архетипического сюжета. Автором рассмотрены особенности художественного творчества в различных историко-культурных контекстах и в различных формах творческой выразительности. При помощи текстуального анализа, дескриптивного метода, а также сопоставительного анализа автор проводит исследование предмета своей статьи на материале различных культурных форм. Материал статьи впервые вводится в российский академический дискурс. Особое внимание уделяется проблеме творчества в «посткультурную» эпоху, для которой характерно истощение творческого импульса и утверждение исчерпанности культуры. В статье показано, что творческое начало является антропологически универсальной категорией, которое находит возможности выразить новым художественным языком вечные экзистенциальные проблемы человека, в частности отношение к смерти. Делается вывод, что различные виды интерпретации архетипичного сюжета несут в себе творческое начало, являющееся выражением глубинной потребности человека.

Ключевые слова: постмодернизм, Средневековье, архетипичный сюжет, культурный контекст, интерпретация, личность, творчество, музыка, канон, композитор

Abstract.

The subject of this research is the artistic interpretation of the archetypal plot in various historical-cultural contexts. Based on the work of the medieval painter Bernt Notke “Danse Macabre” (Dance of Death) and oeuvre of the contemporary composer Thomas Adès, the author demonstrates the despite the restrictions imposed by the cultural codes of a specific era, a creative personality finds opportunities for self-expression, as well as revelation of the new essences of the archetypal plot. The author examines the peculiarities of artistic work in various historical-cultural contexts and forms of artistic expressivity. The material of this article is introduced into the academic discourse for the first time. Special attention is given to the problem of creative work during the “post-cultural” era, which is known for depletion of the creative impulse and exhaustion of culture. It is demonstrated that the creative beginning is an anthropologically universal category, which finds opportunities to express the eternal existential problems of a man, particularly perception of death, by means of artistic language. The conclusion is made that various types of interpretation of the archetypal plot contain the creative beginning, which in turn, represents the underlying human need.  

Keywords:

creativity, personality , interpretation, cultural context, archetypal plot , Middle Ages, postmodernism , music , canon, composer

Проблемы человеческого бытия во всем их многообразии и противоречивости вызывали и вызывают отклик у интеллектуалов и художников всех времен и народов, а формы, которые принимают репрезентации экзистенциальных основ существования, столь многообразны, что сама универсальность этих категорий может вызвать сомнения. Интерпретация сюжетов, связанных с жизнью и смертью, рождением и угасанием человека, любовью и разрушительной ненавистью зависят как от философских и культурных доминант той или иной эпохи, так и от субъективной установки мыслителя или художника, от его личного опыта и творческой способности. Говоря о творческой личности эпохи пост-постмодернизма, казалось бы, снявшего вопрос творчества как создания некоего нового культурного текста или артефакта в своем утверждении исчерпанности культуры, мы неизбежно задаем себе вопрос: каковы же возможности современного человека, наделенного мощным творческим импульсом (креативностью, говоря современным языком) в области мира культуры? Исчерпываются ли они только возможностями инновативных интерпретаций или же импульс творчества преодолевает всю ту избыточность культурных текстов, которая, казалось бы, не оставляет свободного пространства для чего-то, не занявшего уже своего прочного места в том, что называется «классика», «культурное наследие»?

Для ответа на эти вопросы мы обратимся к работам двух авторов, принадлежащих к разным эпохам и к разным видам искусства, которые, каждый своим языком, выразили свое видение архетипичного сюжета. Мы имеем в виду произведения средневекового живописца Бернта Нотке «Пляска смерти» и современного композитора Томаса Адеса «Тотентанц», написанные на один и тот же сюжет. Этот сюжет, распространенный в Средние века, когда религия призывала людей помнить о стоящей всегда рядом смерти и раскаиваться в своих грехах, воплощенный рядом средневековых художников, неожиданно обрел новую жизнь в музыке современного композитора, звучащей на современных концертных сценах.

7d9a7fc49816t_01

Рисунок 1.

Для понимания истоков сюжета о Танце смерти хотелось бы восстановить (хотя бы в воображении) культурный контекст Средних Веков, которые обычно ассоциируются с величием готических соборов, религиозными образами в искусстве и песнями менестрелей в честь Прекрасной дамы. Но Средние века были и временем активного художественного творчества, вовсе не находящегося исключительно в жестких рамках канонов. Как и сейчас, художники, при помощи предписанных им установок в области репрезентации, пытались сказать что-то о человеческой жизни и о том, что не обходит никого и никогда - страхе смерти.

Пляска смерти (нем. Totentanz, фр. dance macabre, исп. danza de la muerte,, итал. ballo della morte , англ. dance of death) – «синтетический жанр, существовавший в европейской культуре с сер. XIV по первую половину XVI в. и представляющий собой сопровождаемый стихотворным комментарием иконографический сюжет, танец скелетов с новопреставленными» [1]. Жанр этот возник в Центральной Германии и распространился в других странах Европы в формах, соответствующим культурным и художественным особенностям того или иного региона.

Мы обратимся к Бернту Нотке, автору «Танца смерти» в его двух известных нам вариантах, любекском и таллиннском, который был одним из крупнейших художников Северной Европы, имел большую мастерскую в Любеке, был известен во всем балтийском регионе. Его «Тотентанц» в церкви святой Марии в Любеке был уничтожен во время Второй мировой войны, а таллинский вариант существует по сей день и привлекает многих посетителей в церковь Нигулисте. «Бернт Нотке жил и работал в переходный период между эпохой Средневековья и ранней современности, между готикой и Ренессансом. С одной стороны, он все еще соблюдал каноны средневекового искусства, с другой применял многие новые художественные и технические решения» [2, 10]. Новизна технических решений является приметой того, что художественная жизнь не стоит на месте, хотя сюжеты произведений искусства могут оставаться неизменными веками и тысячелетиями. Каждый художник переосмысливает их в соответствии с установками и ценностями своей эпохи и говорит о них присущим этой эпохе языком.

В Средние века тема смерти была близка людям не только в качестве напоминания о необходимости покаяния, но и в качестве некоего всеприсутствия, носящего временами иронический характер. «Нужно сказать, что и образ смерти в средневековом и ренессансном гротеске (в том числе и в изобразительном, например, в «Плясках смерти» Гольбейна или у Дюрера) всегда включает в себя элемент смешного. Это всегда – в большей или меньшей степени – смешное страшилище» [3, 59]. У Бернта Нотке гротескный элемент отсутствует. Это можно объяснить и тем, что художник принадлежал к культурному региону, где гротеск и ирония в отношении церковных сюжетов не были приняты. Но, с другой стороны, на его образах сказывается и влияние Возрождения с его культом красоты. В отличие от различных предыдущих вариантов этого сюжета «Танец смерти» Бернта Нотке не только не производит отталкивающего впечатления, но, напротив, впечатляет своей красотой и яркими красками.

Жизнь и смерть - базовые категории человеческого существования, вне зависимости от таких социальных и демографических показателей как продолжительность жизни, рейтинг самоубийств или наиболее опасные болезни. Смерть всегда рядом, как бы далеко ни шагнула медицина и ни повысился уровень жизни. Страх перед эпидемиями чумы в Средние века нисколько не сильнее, чем страх перед ВИЧ-инфекцией, охвативший людей в ХХ веке, или терроризмом в ХХI. Конечность нашего бытия подчеркивают и современные исследователи культуры. «Что нам необходимо сегодня больше, чем когда-либо, - пишет, ссылаясь на известную представительницу гендерных исследований Д.Харвей, в своей книге, посвященной проблемам киберкультуры М.Дери, - так это глубокое, постоянное ощущуение зыбкости нашей жизни, что все мы действительно умрем, что наша земля действительно имеет пределы» [4, 26]. Эта универсальность ощущения конечности земного бытия, выраженная в столь выразительной форме репрезентации отношений Человека и Смерти как «Танец смерти» привлекает к себе художников и музыкантов прошлого и настоящего. Эта тема была разработана в знаменитых сочинениях на эту тему Ф.Листа и К.Сен Санса, композициях групп "Cradle of Filth" и " Iron Maiden". То, что сюжет этот неисчерпаем, показывает обращение к "Пляске смерти" Томаса Адеса, прибегающего к весьма смелым выразительным приемам и достигающего великолепной выразительности и настроения.

ades_2620863b_01

Рисунок 2.

Его "Танец смерти" основан, прежде всего, на знаменитой работе Бернта Нотке, причем в уничтоженном и существующем лишь на черно-белых фотографиях варианте. За основу «Тотентанца» Адеса взята любекская композиция, уничтоженная во время войны. Этот факт символического уничтожения Смерти, реифицированной в средневековой картине, еще большим ужасом Войны, придал экспрессию драматической кантате Адеса. Но пути художественных шедевров не просты, они имеют способность к возрождению, подобно птице Фениксу: уничтожение, как оказывается, не было окончательным. Так произошло и с «Танцем смерти» Нотке, который продолжал существовать в церкви Св. Николая (позднее получившей имя Нигулисте) в Таллине. Напрашивается вывод: смерть нельзя уничтожить, огонь в церкви Любека лишь коснулся ее, показав более страшное лицо о смерти и напомнив о недолговечности всего земного, даже средневекового живописного шедевра, но булгаковский принцип «Рукописи не горят» оказался сильнее.

За основу нашего анализа симфонической кантаты Т.Адеса мы взяли два исполнения – премьерное, состоявшееся в Лондоне в 2013 г., и исполнение этого произведения в Амстердаме в 2016, как части программы «Фрески», посвященной музыкальным произведениям, вдохновленным живописью. Хотя «Тотентанц» исполнялся не раз в промежутке между этими двумя инстанциями, мы остановимся именно на них по той причине, что автор данной статьи может основываться на собственном опыте их восприятия, что, на наш взгляд, очень важно для рефлексии по поводу произведений искусства. В первом случае мы основываемся на он-лайн трансляции концерта в лондонском Барбикан-холле, во втором – на собственных впечатлениях от двух концертов в амстердамском Концертгебау [5],[6].

Смерть в «Тотентанце» Адеса в исполнении английского баритона Саймона Кинлисайда предстает седуктивно-манящей, обращенной адресно к каждому персонажу. Обращение к музыке Томаса Адеса для певца не случайно – он с блеском выступал в роли Просперо в ряде постановок оперы Томаса Адеса «Буря» - партии, написанной композитором специально для него [7]. Различные жертвы Смерти исполнены меццо-сопрано, которая достигает эффекта индивидуальности и в то же время универсальности страха смерти у мужчин и женщин, молодых и старых. Экспрессия музыки, усиленная дирижерским мастерством Томаса Адеса – кому как не композитору лучше передать сложное настроение своего произведения, мрачное и ироничное одновременно – делает его "Тотентанц" полностью созвучным нашему времени, в котором Смерть принимает новые обличья и стоит к человеку может быть даже ближе, чем во времена Бернта Нотке. С этой точки зрения вокал великолепно раскрывает амбивалентность Смерти, которая может показаться не столько отпугивающей, сколько желанной – ведь она может раз и навсегда решить проблемы, которые кажутся неразрешимыми в земной жизни. «Тотентанц» Томаса Адеса стал прекрасным воплощением в звуке этой зловещей и манящей темы. Слыша зов смерти в голосе певца, можно поддаться ее очарованию, вступив в тот бессмертный танец, который испокон веков исполняется всем человечеством.

В живописном исполнении хоровод Смерти со своими жертвами разворачивается пространственно. «Смертные следуют друг за другом в иерархическом порядке, начиная с самых могущественных, папы и императора, и заканчивая самыми незначительными, крестьянином, шутом и маленьким ребенком. Перед лицом смерти все равны, вне зависимости от положения, занятия и возраста… На картине первой предстает Смерть, играющая на флейте, а последним – ребенок в колыбели» [2, 17]. Тот же порядок соблюден и в кантате, которая создает возможность темпорального разворачивания сюжета. «В "Тотентанце" Смерть, баритон (Саймон Кинлисайд) приглашает по очереди ряд представителей рода человеческого – включая Папу, Императора, Кардинала, Монаха, Ростовщика и приходского клерка – вступить в его неизбежный и смертельный хоровод, наслаждаясь тем, сто ‘Когда я приду, великий и ничтожный, никакая печаль не спасет вас’… Таким образом, приглашения Смерти – исполненные с соблазнительным очарованием Кинлисайдом, смешанные с повелительным презрением – составляют дуэт с разнообразными инструментами и их группами, с вибрацией контрабаса, когда он обращается к императору, повторяющийся мотив виолончелей, когда его слова направлены Королю, диалог с тромбонами, когда в хоровод приглашается монах…» [8]. Таким образом, композитор усиливает смысловую наполненность текста использованием музыкальных средств, индивидуализирует каждое «обращение» Смерти - Голоса к своей жертве различными типа звучания музыкальных инструментов.

skproms2013_01

Рисунок 3.

Этот опыт интерпретации текста, написанного на старонемецком языке и пересказанного самыми современными средствами языка музыкального, заставляют задуматься об очень важной проблеме, которая в течение долгого времени тревожит исследователей самых разных направлений и возникает вновь и вновь в связи с возникновением новых культурных практик и расширением границ интерпретации. Расширяя традиционную проблематику взаимоотношений формы и содержания, можно выдвинуть предположение о первичности некоторых культурных универсалий, которые медиируются через разные культурные формы и культурные коды, не теряя своего основного смысла. Если мы примем эту базовую модель, в основе которой лежит антропологически универсальное содержание, то становится понятным возврат интерпретаторов к одним и тем же сюжетам, их "пересказ" в ином культурном коде, который становится проводником глубинных смыслов, лежащих в их основе и в то же время является выражением творческой личности их автора. Вопрос этот уходит в глубину рассуждений, сопутствующих философской рефлексии во все времена и на всех "поверхностях" ее существования. Первичность "идеи" (в данном случае, культурной универсалии или аспекта экзистенции) утверждается всей историей человеческой мысли, хотя - начиная с эпохи Просвещения - такие взгляды становятся непопулярными под натиском материализма, а затем распространения культурного плюрализма, утверждающего жесткую привязку смысла к его воплощению, означаемого к означающему. В ХХ веке исследователи культуры неоднократно обращались к сюжету Пляски смерти, по-разному толкуя его. «В работах Й.Хейзинги, И.Иоффе и Ф.Арьеса осмысление иконографии смерти тесно связано с интерпретацией сюжетного действия "danse macabre". В самом факте появления гравюрных серий "пляски смерти" Й.Хейзинга видит симптом кризисного мироощущения средневекового человека, жизнебоязнь, страх перед красотой, поскольку, в его представлении, с ней связаны боль и страдание. Популярность "макабрической" символики в эпоху "осени средневековья" Й.Хейзинга объясняет жестокостями столетней войны и чумными эпидемиями, самая страшная из которых, "Черная смерть" 1347-53 гг., унесла жизнь более 24 миллионов человек. Ф.Арьес, напротив, видит в демонстрации изображений скелетов и гниющих трупов своего рода противовес той жажде жизни, которая нашла выражение в возросшей роли завещания, предусматривающего, помимо прочего, пышные похороны и многочисленные заупокойные мессы. Отметая в "пляске смерти" какую бы то ни было социально-политическую и идеологическую мотивацию, Ф.Арьес резюмирует свои выводы следующим образом: "Искусство "macabre" не было … выражением особенно сильного переживания смерти в эпоху больших эпидемий и большого экономического кризиса. Оно не было также всего лишь средством для проповедников, чтобы внушить страх перед адскими муками и призвать к презрению всего мирского и глубокой вере. Образы смерти и разложения не выражают ни страха смерти, ни страха перед потусторонним, даже если они и использовались для достижения этого эффекта. Мы склонны видеть в этих образах знак страстной любви к миру здешнему, земному, и болезненного сознания гибели, на которую обречен каждый человек" [9].

Библиография
1.
Реутин, М. Ю. Пляска смерти // Словарь средневековой культуры. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 360–364.
2.
Dance macabre in St.Mary’s Church in Lubeck // Anu Mand. Bernt Notke. Between Innovation and Tradition. – Tallinn: Niguliste, 2010. – P. 10–16.
3.
Бахтин, М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. – М.: Художественная литература, 1990. – 542 с.
4.
Дери, М. Скорость убегания: киберкультура на рубеже веков. – Екатеринбург: Ультра. Культура; М.: АСТ МОСКВА, 2008. – 478 с.
5.
Шапинская, Е. Н. Фрески, ожившие в музыке [Электронный ресурс. 2016–]. URL: http://orfeiart.ru/?p=487 (дата обращения: 12.06.2016).
6.
Шапинская Е. Н. «Танец смерти» во времени и пространстве: «Тоттентанц» Бернта Нотке и Томаса Адеса. Заметки культуролога [Электронный ресурс. 2016–]. URL: http://www.operanews.ru/16041803.html (дата обращения: 12.06.2016).
7.
Сны Просперо, рассказанные языком современной музыки: фантасмагория Томаса Адеса на тему «Бури» Шекспира [Электронный ресурс. 2014–] // Культура культуры. – 2014. – № 3. URL: http://cult-cult.ru/sny-prospero-rasskazannye-yazykom-sovremennoj-muzyki-fantasmagoriya-tomasa-adesa/ (дата обращения: 12.06.2016).
8.
Claire Seymour. Ades’ Tottentanz [El. resurs]. URL: http://www.operatoday.com/content/2013/07/prom_8_ades_tot.php (дата обращения: 12.06.2016).
9.
Сыченкова Л. Иконография "пляски смерти". Одна историческая параллель [Электронный ресурс. 2014–]. URL: http://www.bogdinst.ru/HTML/Resources/Bulletin/8/Sychenkova.htm] (дата обращения: 12.06.2016).
References (transliterated)
1.
Reutin, M. Yu. Plyaska smerti // Slovar' srednevekovoi kul'tury. – M.: ROSSPEN, 2003. – S. 360–364.
2.
Dance macabre in St.Mary’s Church in Lubeck // Anu Mand. Bernt Notke. Between Innovation and Tradition. – Tallinn: Niguliste, 2010. – P. 10–16.
3.
Bakhtin, M. M. Tvorchestvo Fransua Rable i narodnaya kul'tura Srednevekov'ya i Renessansa. – M.: Khudozhestvennaya literatura, 1990. – 542 s.
4.
Deri, M. Skorost' ubeganiya: kiberkul'tura na rubezhe vekov. – Ekaterinburg: Ul'tra. Kul'tura; M.: AST MOSKVA, 2008. – 478 s.
5.
Shapinskaya, E. N. Freski, ozhivshie v muzyke [Elektronnyi resurs. 2016–]. URL: http://orfeiart.ru/?p=487 (data obrashcheniya: 12.06.2016).
6.
Shapinskaya E. N. «Tanets smerti» vo vremeni i prostranstve: «Tottentants» Bernta Notke i Tomasa Adesa. Zametki kul'turologa [Elektronnyi resurs. 2016–]. URL: http://www.operanews.ru/16041803.html (data obrashcheniya: 12.06.2016).
7.
Sny Prospero, rasskazannye yazykom sovremennoi muzyki: fantasmagoriya Tomasa Adesa na temu «Buri» Shekspira [Elektronnyi resurs. 2014–] // Kul'tura kul'tury. – 2014. – № 3. URL: http://cult-cult.ru/sny-prospero-rasskazannye-yazykom-sovremennoj-muzyki-fantasmagoriya-tomasa-adesa/ (data obrashcheniya: 12.06.2016).
8.
Claire Seymour. Ades’ Tottentanz [El. resurs]. URL: http://www.operatoday.com/content/2013/07/prom_8_ades_tot.php (data obrashcheniya: 12.06.2016).
9.
Sychenkova L. Ikonografiya "plyaski smerti". Odna istoricheskaya parallel' [Elektronnyi resurs. 2014–]. URL: http://www.bogdinst.ru/HTML/Resources/Bulletin/8/Sychenkova.htm] (data obrashcheniya: 12.06.2016).
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"