по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Рецензенты > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Правовая информация
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

В погоне за двумя зайцами поймай обоих сразу!
34 журнала издательства NOTA BENE входят одновременно и в ERIH PLUS, и в перечень изданий ВАК
При необходимости автору может быть предоставлена услуга срочной или сверхсрочной публикации!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
К вопросу о конституционно-правовой ответственности
Логвинова Инна Владимировна

кандидат юридических наук

доцент, Московский государственный институт международных отношений (университет), Министерство иностранных дел Российской Федерации

119454, Россия, г. Москва, проспект Вернадского, 76

Logvinova Inna Vladimirovna

PhD in Law

Docent, department of Legal Provision of Administrative Work, Moscow State Institute of International Relations of the Ministry of Foreign Affairs of Russia

119454, Russia, Moskva oblast', g. Moscow, ul. Prospekt Vernadskogo, 76

Logvinova_inna@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

Предметом представленного исследования является становление института конституционно-правовой ответственности в Российской Федерации. Объект исследования охватывает не только правоотношения, но также политические и нравственные ресурсы, которые влияют в настоящее время, а также могут оказать воздействие в дальнейшем на эффективность мер конституционно-правовой ответственности. В статье рассмотрены ряд актуальных вопросов о соотношении конституционно-правовой ответственности с политической и моральной ответственностью, о включении новых конституционно-правовых санкций в российское законодательство, о практике их применения в условиях развития дискреционных полномочий главы государства. В настоящей статье задействованы позитивистский и формально-юридический подходы для выделения конституционно-правовой ответственности и явлений, которые имеют иную неюридическую природу. Аксиологический подход использован для выявления возможностей баланса правовых и нравственных норм в контексте проблемы конституционно-правовой ответственности. Новизна исследования заключается в анализе новых актуальных конституционных практик в сфере конституционно-правовой ответственности. В выводах автор предлагает придать правовое основание такой мере конституционно-правовой ответственности, как объявление выговора высшему должностному лицу субъекта Федерации главой государства; наполнить юридическим содержанием обязывающего характера нормы о присяге в отношении лиц, замещающих государственные должности; рассматривать отзыв избирателями высшего должностного лица субъекта РФ как вид конституционно-правовой ответственности.

Ключевые слова: конституционно-правовая ответственность, Конституция, конституционные правоотношения, конституционные санкции, мораль, правовые ценности, политическая ответственность, государство, государственное принуждение, дискреция

DOI:

10.7256/2409-7136.2016.5.18947

Дата направления в редакцию:

26-04-2016


Дата рецензирования:

26-04-2016


Дата публикации:

25-05-2016


Abstract.

The research subject is the formation of the institution of constitutional legal responsibility in the Russian Federation. The research object covers not only legal relations, but also the political and ethical resources, which are currently influencing and can influence in future the effectiveness of measures of constitutional legal responsibility. The paper considers the topical issues of correlation of constitutional legal responsibility and political and ethical responsibility; of the inclusion of new constitutional legal sanctions in the Russian legislation; of the practice of their application in the context of development of discretionary powers of the head of the state. The author applies the positivist and technical approaches to distinguish between constitutional legal responsibility and other phenomena of a nonlegal nature. The axiological approach is used for outlining the capacities of the balance of legal and ethical norms within the context of the problem of constitutional legal responsibility. The novelty of the study consists in the analysis of the topical constitutional practices in the field of constitutional legal responsibility. The author offers to legitimize such a constitutional legal measure as a reprimand of a regional high official by the head of the state; to make the oath compulsory for state officials; to consider the recall of the regional highest official by the electorate as a form of constitutional legal responsibility. 

Keywords:

discretion, government coercion, state, political responsibility, legal values, ethics , constitutional sanctions, constitutional legal relations, constitution, constitutional legal responsibility

Юридическая ответственность является сложным социально-правовым явлением. Несмотря на значительное количество научных работ, пока не получила однозначного решения проблема формирования нового института конституционно-правовой ответственности [1, с. 6].

В основе становления института конституционно-правовой ответственности в нашей стране лежит западный опыт. Заимствование западных правовых инструментов в 90-е гг. прошлого столетия носило выборочный и несистемный характер. Обусловлено оно было политическими причинами, без должного учета национальных особенностей. Становление и трансформация исследуемого института опять-таки связана с политическими процессами, в частности, с укреплением института президентской власти в России. Вместе с тем, пока отсутствует четкое понимание того, что конституционная ответственность должна базироваться на правовых и нравственных ценностях, соответствовать уровню правовой культуры общества, иметь понятные и признаваемые со стороны большинства граждан основания, приниматься как справедливое проявление государственно-властного веления.

В конституционном процессе участвуют три актора: конституционный законодатель, правоприменитель и население в целом как социум, для регулирования отношений внутри которого предназначена конституция [2, с. 97-98]. Эти три актора действуют не только в заданном правовом поле, но и в культурном пространстве, со своими сложившимися нравственными ценностями, причем некоторые из них могут закрепляться в форме правовых предписаний. Но в культурном пространстве может образоваться разрыв, когда нравственные и правовые нормы не совпадают. Кроме того, правовым нормам могут противостоять анти-ценности, или наоборот, нормы права могут войти в противоречие со сложившимися моральными представлениями. «Высокая» профессиональная культура юристов определяет правовое регулирование и правоприменение, но оценивает это актор, который не имеет профессионального правосознания юриста и не оперирует профессиональной правовой культурой. На уровне житейского знания граждане оценивают юридические явления исходя из сложившихся в общественном сознании нравственных норм, в том числе, справедливость применения (или не применения) мер конституционно-правовой ответственности. Взаимное уважение власти и граждан определяется наличием баланса между нравственными представлениями людей и степенью соответствия им норм об ответственности, а также практики их применения.

Если исходить из представления о моральности права, то «с позиции исторического прогресса право является моральной ценностью, содержание которой развивается и углубляется по мере прогресса общества» [3, с. 137-138]. В этом смысле, становление и развитие института конституционно-правовой ответственности как раз являет собой пример усложнения правового регулирования, а также трансфомации его моральной основы. Без гармоничного развития как моральной, так и правовой составляющих изучаемого института его прогресс невозможен.

Нравственная составляющая проблемы юридической ответственности проявляет себя во взаимодействии правовых и моральных санкций, что практически ускользает от внимания современных исследователей[3, с. 137]. Это взаимодействие может быть и положительным и отрицательным. Понятно, что правопорядок поддерживается эффективнее, если правовые санкции подкрепляются моральными (например, общественным осуждением).

Выделение конституционно-правовой ответственности обусловлено особым характером конституционно-правовых отношений, необходимостью обеспечения их защиты, включая особые меры – конституционно-правовые санкции. Этот вид ответственности направлен непосредственно на защиту тех конституционно-правовых норм, предметная область регулирования которых охватывает коренные правоотношения, а их охрана должна обеспечиваться всеми правовыми средствами.

Главная цель конституционно-правовой ответственности состоит в поддержании конституционного правопорядка, что предполагает следование конституционно-правовым предписаниям, а в случае их нарушения – обеспечение конституционного правопорядка путем государственного осуждения правонарушителя и восстановления нарушенного праворегулирования.

Исследователи отмечают, что цель данного института не выходит за рамки отраслевого регулирования, ибо сводится к обеспечению правопорядка именно в конституционно-правовых отношении [4, с. 233]. В формально-юридическом смысле, такой подход совершенно логичен и обоснован, но, если говорить о цели правового регулирования, то поддержание конституционного правопорядка невозможно без нравственного стержня. Конституционно-правовая ответственность реализуется в рамках конституционно-правовых отношений, но они, в свою очередь, получают как политическую, так и нравственную оценку со стороны различных акторов.

Под конституционно-правовой ответственностью следует понимать применение мер государственного принуждения к правонарушителю, предусмотренных конституционно-правовой нормой, в результате виновно совершенного конституционно-правового деликта для восстановления нарушенного правопорядка.

Конституционно-правовой деликт как основание конституционно-правовой ответственности – это противоправное, виновное деяние субъекта конституционно-правовых отношений, предусмотренное нормами конституционного права, которое причинило, либо создало угрозу причинения вреда конституционно-правовым отношениям.

Основание конституционно-правовой ответственности имеет три элемента: нормативное (наличие конституционно-правовой нормы, устанавливающей ответственность в случае ее нарушения), фактическое (противоправное виновное деяние), процессуальное (порядок реализации конституционно-правовой санкции).

Конституционно-правовая ответственность, как и любой иной вид юридической ответственности, характеризуется следующими признаками: ответственность налагается от имени государства, выражает публично-государственное осуждение, наступает в случае совершения виновного противоправного деяния, предусмотренного санкцией юридической нормы (закрепленной в источнике конституционного права), имеет неблагоприятные последствия для правонарушителя, реализуется в рамках конституционно-правовых отношений в порядке особой процедуры.

Конституционно-правовая ответственность применяется в случаях, предусмотренных нормами, закрепленными в источниках конституционного права. Например, статьи 92 и 93 Конституции Российской Федерации в части отрешения от должности Президента Российской Федерации. Конституционно-правовая ответственность наступает в связи с нарушением норм федеральных конституционных законов [5,6] и федеральных законов [7-9]. Интерес представляет позиция о признании в качестве основания ответственности не только норм, но и принципов права [10, с. 132]. Отсутствие четкой процессуальной регламентации реализации конституционно-правовой ответственности оставляет возможность для руководства общими принципами права. Но следует также иметь ввиду, что привлечение к любому виду юридической ответственности должно соответствовать общим правовым принципам: гуманизма, справедливости, законности и т.д.

Вина рассматривается как необходимый элемент правонарушения. Имеет ли место вина в случае отсутствия должного контроля за осуществлением государственных полномочий? Такие действия могут быть как умышленными, так и неумышленными и образовывать состав правонарушения [11, с. 34]. Равно как правонарушение может рассматриваться злоупотребление своими полномочиями, за что устанавливается юридическая ответственность (уголовная или административная). Но если осуждаемые действия связаны не с нарушением закона, а с меньшей эффективностью управления одного субъекта по сравнению с другим, то эта ситуация не обладает юридическим характером, а относится к сфере политических отношений.

В пределах своей компетенции любой участник конституционно-правовых отношений может действовать по собственному усмотрению. Такая деятельность может быть более или менее продуктивной. Злоупотребление своими полномочиями может не нарушать материальных границ права. В этом случае соблюдая букву закона, субъект нарушает его дух [12, с. 582-583]. Только выход за пределы полномочий, нарушение правового предписания, правовой произвол может повлечь за собой юридическую ответственность. Причем ее вид будет зависеть от того, нормы какой отрасли права нарушены и к какому виду относится состав правонарушения. Сами по себе действия по собственному усмотрению, т.е. дискреция, не может влечь юридическую ответственность [13, с. 88]. При этом не исключается политическая или моральная ответственность.

Некоторые исследователи не считают вину обязательным признаком правонарушения и обосновывают возможность привлечения к ответственности и без вины: роспуск законодательного органа власти, отмена нормативного правового акта. Обоснование этой позиции выводится из утверждения, что конституционно-правовая ответственность имеет в первую очередь правовосстановительный характер [10, с. 132].

Не оспаривая теорию правовосстановительной ответственности, тем не менее, следует подчеркнуть, что политический процесс разрешения конфликта между ветвями власти принимается за юридическое событие, но на самом деле, отсутствует состав правонарушения, а, следовательно, и юридическая ответственность. В соответствии с ч. 4 ст. 111 Конституции Российской Федерации Государственная Дума может отклонить кандидатуру Председателя Правительства. Это правомерное поведение, предусмотренное нормой конституционного права. Роспуск представительного органа будет мерой политической ответственности, так как отклонение кандидатуры главы Правительства приводит к кризису в политических отношениях между Президентом и Государственной Думой. Для его решения необходима легитимная процедура роспуска и последующих выборов депутатов палаты.

Если деятельность государственного органа или должностного лица рассматривается как неэффективная или нецелесообразная, что влечет за собой расформирование государственного органа, либо отставку должностного лица, либо приостановление деятельности, − то имеет место не юридическая, а политическая оценка поведения (негативная управляемость при реализации своих полномочий органами государственной власти, должностными лицами).

Один из признаков юридической ответственности – неблагоприятные последствия личного или имущественного характера для правонарушителя. В качестве примера некоторые исследователи приводят отмену постановлений и распоряжений Правительства Президентом Российской Федерации в случае их противоречия Конституции страны, федеральным законам и указам главы государства. Отмена акта считается принудительным воздействием со стороны главы государства, которое прекращает правоотношение и предупреждает наступление вредных последствий издания неправомерного акта. Эта отмена характеризуется как конституционно-правовая санкция, а последствия несоблюдения правовой нормы оцениваются как неблагоприятные для правонарушителя [11, с. 34]. Вместе с тем, принудительное воздействие не является достаточным признаком юридической ответственности. Неблагоприятные последствия для правонарушителя отсутствуют и происходит восстановление права в первоначальное положение, которое существовало до введения в действие неправомерного акта.

В случае неисполнения органами государственной власти и должностными лицами решений суда, а также вынесения Президентом Российской Федерации предупреждения соответствующему органу власти или должностному лицу в связи с этим неисполнением, образуется состав конституционного деликта и возможно последующее прекращение полномочий этих органов, а также должностных лиц, что уже является конституционно-правовой ответственностью.

Конституционно-правовая ответственность имеет особенности по сравнению с иными видами юридической ответственности. Необходимо отметить ее политико-правовой характер, так как конституционно-правовые санкции реализуются за правонарушения в политико-правовой сфере. Так как конституционно-правовая ответственность наступает за нарушение базовых отношений, то некоторые нормы, регулирующие такие основные отношения, обладают комплексной защитой. Именно поэтому, следует особо отметить, что конституционно-правовая ответственность может быть условием для привлечения лица к иному виду ответственности. В частности, отстранение или отрешение от государственной должности, будет являться необходимым условием для привлечения лица к установленной законодательством уголовной ответственности.

К особенностям рассматриваемого вида ответственности относят статус субъектов ответственности – должностных лиц и органов публичной власти [14, с. 283]. Такой подход приводит к трактовке конституционно-правовой ответственности как ответственности высших должностных лиц федеральных органов и региональных органов государственной власти, а также законодательных (представительных) органов государственной власти этих уровней. Однако это сужает сферу применения конституционно-правовой ответственности. Получается, что не все участники конституционно-правовых отношений могут подлежать ответственности за нарушение конституционных норм, а только наделенные полномочиями публичной власти. Думается, что решающим признаком, отличающим субъекта конституционно-правовой ответственности должно быть не осуществление им публичной власти, а участие в конституционно-правовых отношениях и нарушение требований установленных конституционными нормами.

Вряд ли оправданна позиция, что конституционные нормы располагаются на стыке трех видов социальных норм: политических, моральных и юридических, а конституционная ответственность как категория социально ответственности объединяет в себе политическую, моральную и юридическую ответственность [15, с. 69-70].

Конституция Российской Федерации регулирует политические отношения и конституционно-правовая ответственность способна влиять на политические процессы. Но источником юридической ответственности являются правовые, а не политические нормы. Меры воздействия также являются юридическими. Отсутствие разграничения политической и конституционно-правовой ответственности, поглощение последней сужает правовое пространство и выводит эти меры за границы правового регулирования, что не только недопустимо, но и противоречит законодательству.

Конституционно-правовая ответственность, установленная за нарушение наиболее важных, базисных отношений в политической сфере, способствует их эффективной охране, обеспечивает соблюдение и реализацию конституционно-правовых норм. Нравственные принципы и нормы, закрепленные в правовой форме, получают статус правовых норм и могут быть основанием для конституционно-правовой ответственности, в случаях, установленных такими нормами [16, с. 69]. Так, статья 23 Федерального закона «Об общественных объединениях» предусматривает, что в государственной регистрации общественного объединения может быть отказано, если название общественного объединения оскорбляет нравственность.

В качестве досрочного прекращения полномочий высшего должностного лица субъекта Российской Федерации в законодательстве среди прочих условий указаны такие основания, как: отрешение его от должности Президентом Российской Федерации в связи с выражением недоверием законодательным (представительным) органом государственной власти субъекта Федерации; отрешение его от должности в связи с утратой доверия Президента Российской Федерации, за ненадлежащее исполнение своих обязанностей. При этом основанием для утраты доверия является выявленные факты коррупции или неурегулирование конфликта интересов, либо установление фактов открытия или наличия счетов (вкладов), хранения наличных денежных средств и ценностей в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владения и (или) пользования иностранными финансовыми инструментами в период, когда такое лицо являлось зарегистрированным кандидатом на данную должность [17]. Это не только правовая, но и моральная оценка деятельности главы субъекта со стороны Президента Российской Федерации.

Норма об отрешении от должности в связи с утратой доверия Президента Российской Федерации использовалась несколько раз. На этом основании были отрешены от своих должностей: губернатор Корякского автономного округа [18], глава администрации Ненецкого автономного округа [19], губернатор Амурской области [20], мэр г. Москвы [21], губернатор Новосибирской области [22], глава Брянской области [23], губернатор Сахалинской области [24].

Пока нет четкого разграничения понятий «утрата доверия» и «ненадлежащее исполнение обязанностей», видимо только в процессе применения подобной санкции постепенно сложится понимание, где находятся их границы, которые позволили бы по этим основаниям обоснованно применить меру конституционно-правовой ответственности (отрешение от должности) по отношению к высшим должностным лицам субъектов Федерации.

В институте конституционно-правовой ответственности наблюдается дальнейшее развитие дискреционных полномочий главы государства. Так, Указом Президента от 17.02.2016 г. № 62 был объявлен выговор главе Республики Карелия. В самом указе нет никаких ссылок на нормативное основание для применения подобной меры. В действующем законодательстве не предусмотрена возможность применения таких санкций со стороны Президента по отношению к высшим должностным лицам субъектов Федерации. Не оспаривая фактическую сторону вопроса, следует признать, что глава государства, по сути, развивает институт конституционно-правовой ответственности, но пока в рамках своих дискреционных полномочий.

Интерес представляют современные предложения о дальнейшем развитии института конституционно-правовой ответственности. В частности, в Литве, Монголии, Чехии нарушение присяги может стать основанием досрочного освобождения главы государства от должности. Предлагается, что институт присяги должен быть наполнен не только моральным содержанием, но и иметь юридически обязывающий компонент [4, с. 239]. Можно только добавить, что такое предложение следует распространить и на высших должностных лиц субъектов Российской Федерации, Уполномоченного по правам человека, омбудсменов в регионах, которые также приносят присягу.

Практически не оформлен правовой механизм отзыва высшего должностного лица избирателями, зарегистрированными на территории субъекта Российской Федерации, что имеет прямое отношение к процессуальным формам реализации конституционно-правовой санкции, предусмотренной в российском законодательстве.

Требуется регламентировать вопрос об ответственности отдельных должностных лиц (членов Правительства РФ, должностных лиц органов исполнительной власти субъектов РФ): основания и процессуальный порядок применения мер конституционно-правовой ответственности. Следует путем внесения дополнений в действующие нормативные правовые акты закрепить составы конституционных правонарушений. Такие законодательные новеллы требуют серьезного теоретического осмысления, в том числе, в связи с серьезными коллизиями в правопонимании конституционно-правовой ответственности, ее выделения среди иных видов ответственности, отграничения от неправовых по своему характеру политических или моральных явлений. В связи с включением в Конституцию Российской Федерации положения об отчетах Правительства перед Государственной Думой Федерального Собрания РФ было бы логичным установить возможность по итогам такого отчета решать вопрос о доверии Правительству РФ. Подобные меры будут способствовать не только повышению уровня правового сознания, но и использованию тех самых нравственных ресурсов, которые имеют нормы, устанавливающие конституционно-правовую ответственность, в целях гармонизации отношений власти и общества.

Библиография
1.
Логвинова И.В. Конституционно-правовая ответственность в Российской Федерации: проблемы отграничения от иных видов социальной и юридической ответственности // Актуальные проблемы юридической ответственности / Под ред. Р.Ф. Матвеева (отв. ред.), Е.Е. Рязанова, И.В. Логвиновой. М.: РГГУ, 2011. С. 6-16.
2.
Sagües N.P. Cultura constitucional y desconstitucionalizaciòn //Anurio de derecho constitucional Latinoamericano. Montevideo, 2010. A. 16. P. 97-108.
3.
Лукашева Е.А. Человек, право, цивилизации: нормативно-ценностное измерение. М.: Норма, 2011. 384 с.
4.
Ескина Л.Б. Конституционно-правовая ответственность в Российской Федерации: проблемы развития // Современный конституционализм: вызовы и перспективы: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 20-летию Конституции Российской Федерации / Отв. ред. В. Д. Зорькин. М.: Норма, 2014. С. 231-243.
5.
Федеральный конституционный закон от 17 декабря 1997 г. № 2 ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» // СЗ РФ. 1997. № 51. Ст. 5712.
6.
Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // СЗ РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.
7.
Федеральный Закон от 10 января 2003 г. № 19-ФЗ «О выборах Президента Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 2. Ст. 17.
8.
Федеральный Закон от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 24. Ст. 2253.
9.
Федеральный закон от 31 мая 2002 № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 22. Ст. 2031.
10.
Конституционное право. Учебник / Отв. ред. В.В. Лазарев. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004. 605 c.
11.
Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: учебник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. С. 608 с.
12.
Любашец В.Я., Мордовцев А.Ю., Тимошенко И.В., Шапсугов С.Ю. Теория государства и права. М, 2003. 368 с.
13.
Логвинова И. В. Дискреционная власть: теоретико-правовой аспект политического явления // Российская политика ХХI века: неполитический потенциал политического: Материалы Международной научной практической конференции, 23-24 апреля 2009 г. М.: РГГУ, 2009. С. 88-107.
14.
Конституционное право в Российской Федерации: Курс лекций в 9 т. Т. 1. Основы теории конституционного права / М.П. Авдеенкова, Ю.А. Дмитриев. М.: Изд-во «Весь мир», 2005. 332 с.
15.
Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе гарантий конституционных норм. Воронеж, 1985. 154 с.
16.
Виноградов В.А. Конституционно-правовая ответственность ее системное исследование: Дисс….докт. юрид. наук. М., 2005. С. 65.
17.
пп. «б», «г» ст. 19 Федерального Закона от 06 октября 1999 г. № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. № 42. Ст. 5005.
18.
Указ Президента Российской Федерации от 09.03.2005 № 272 «О Логинове В. А.» // СЗ РФ. 2005. № 1. Ст. 934.
19.
Указ Президента Российской Федерации от 21.07.2006 № 744 «О Баринове А. В.» // СЗ РФ. 2006. № 30. Ст. 3378.
20.
Указ Президента Российской Федерации от 10.05.2007 № 612 «О Короткове Л. В.» // СЗ РФ. 2007. № 20. Ст. 2416.
21.
Указ Президента Российской Федерации от 28.09.2010 № 1183 «О досрочном прекращении полномочий мэра Москвы» // СЗ РФ. 2010. № 40. Ст. 5049.
22.
Указ Президента Российской Федерации от 17.03.2014 № 145 «О досрочном прекращении полномочий Губернатора Новосибирской области» // СЗ РФ. 2014. № 12. Ст. 1267.
23.
Указ Президента Российской Федерации от 9 сентября 2014 г. № 614 «О досрочном прекращении полномочий губернатора Брянской области» // Там же. 2014. № 37. Ст. 4940.
24.
Указ Президента Российской Федерации от 25.03.2015 № 162 «О досрочном прекращении полномочий губернатора Сахалинской области» // СЗ РФ. 2015. № 13. Ст. 1918.
25.
Трофимова Г.А. Конституционно-правовая ответственность органов и должностных лиц местного самоуправления: проблемы теории и правовой регламентации // Административное и муниципальное право. 2016. № 3. C. 223 - 233. DOI: 10.7256/1999-2807.2016.3.16139.
26.
Логвинова И.В. Правовые основания делегированных нормотворческих полномочий Правительства Российской Федерации // Право и политика. 2015. № 8. C. 1105 - 1111. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.8.16050.
27.
Трофимова Г.А. Конституционно-правовая ответственность органов и должностных лиц местного самоуправления: проблемы теории и правовой регламентации // Административное и муниципальное право. 2016. № 3. C. 223 - 233. DOI: 10.7256/1999-2807.2016.3.16139.
28.
Логвинова И.В. Правовые основания делегированных нормотворческих полномочий Правительства Российской Федерации // Право и политика. 2015. № 8. C. 1105 - 1111. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.8.16050.
References (transliterated)
1.
Logvinova I.V. Konstitutsionno-pravovaya otvetstvennost' v Rossiiskoi Federatsii: problemy otgranicheniya ot inykh vidov sotsial'noi i yuridicheskoi otvetstvennosti // Aktual'nye problemy yuridicheskoi otvetstvennosti / Pod red. R.F. Matveeva (otv. red.), E.E. Ryazanova, I.V. Logvinovoi. M.: RGGU, 2011. S. 6-16.
2.
Sagües N.P. Cultura constitucional y desconstitucionalizaciòn //Anurio de derecho constitucional Latinoamericano. Montevideo, 2010. A. 16. P. 97-108.
3.
Lukasheva E.A. Chelovek, pravo, tsivilizatsii: normativno-tsennostnoe izmerenie. M.: Norma, 2011. 384 s.
4.
Eskina L.B. Konstitutsionno-pravovaya otvetstvennost' v Rossiiskoi Federatsii: problemy razvitiya // Sovremennyi konstitutsionalizm: vyzovy i perspektivy: materialy mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii, posvyashchennoi 20-letiyu Konstitutsii Rossiiskoi Federatsii / Otv. red. V. D. Zor'kin. M.: Norma, 2014. S. 231-243.
5.
Federal'nyi konstitutsionnyi zakon ot 17 dekabrya 1997 g. № 2 FKZ «O Pravitel'stve Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 1997. № 51. St. 5712.
6.
Federal'nyi konstitutsionnyi zakon ot 21 iyulya 1994 g. № 1-FKZ «O Konstitutsionnom Sude Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 1994. № 13. St. 1447.
7.
Federal'nyi Zakon ot 10 yanvarya 2003 g. № 19-FZ «O vyborakh Prezidenta Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 2003. № 2. St. 17.
8.
Federal'nyi Zakon ot 12 iyunya 2002 g. № 67-FZ «Ob osnovnykh garantiyakh izbiratel'nykh prav i prava na uchastie v referendume grazhdan Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 2002. № 24. St. 2253.
9.
Federal'nyi zakon ot 31 maya 2002 № 62-FZ «O grazhdanstve Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 2002. № 22. St. 2031.
10.
Konstitutsionnoe pravo. Uchebnik / Otv. red. V.V. Lazarev. 2-e izd., pererab. i dop. M.: Yurist'', 2004. 605 c.
11.
Kozlova E.I., Kutafin O.E. Konstitutsionnoe pravo Rossii: uchebnik. 4-e izd., pererab. i dop. M.: Prospekt, 2009. S. 608 s.
12.
Lyubashets V.Ya., Mordovtsev A.Yu., Timoshenko I.V., Shapsugov S.Yu. Teoriya gosudarstva i prava. M, 2003. 368 s.
13.
Logvinova I. V. Diskretsionnaya vlast': teoretiko-pravovoi aspekt politicheskogo yavleniya // Rossiiskaya politika KhKhI veka: nepoliticheskii potentsial politicheskogo: Materialy Mezhdunarodnoi nauchnoi prakticheskoi konferentsii, 23-24 aprelya 2009 g. M.: RGGU, 2009. S. 88-107.
14.
Konstitutsionnoe pravo v Rossiiskoi Federatsii: Kurs lektsii v 9 t. T. 1. Osnovy teorii konstitutsionnogo prava / M.P. Avdeenkova, Yu.A. Dmitriev. M.: Izd-vo «Ves' mir», 2005. 332 s.
15.
Bobrova N.A., Zrazhevskaya T.D. Otvetstvennost' v sisteme garantii konstitutsionnykh norm. Voronezh, 1985. 154 s.
16.
Vinogradov V.A. Konstitutsionno-pravovaya otvetstvennost' ee sistemnoe issledovanie: Diss….dokt. yurid. nauk. M., 2005. S. 65.
17.
pp. «b», «g» st. 19 Federal'nogo Zakona ot 06 oktyabrya 1999 g. № 184-FZ «Ob obshchikh printsipakh organizatsii zakonodatel'nykh (predstavitel'nykh) i ispolnitel'nykh organov gosudarstvennoi vlasti sub''ektov Rossiiskoi Federatsii» // SZ RF. 1999. № 42. St. 5005.
18.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 09.03.2005 № 272 «O Loginove V. A.» // SZ RF. 2005. № 1. St. 934.
19.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 21.07.2006 № 744 «O Barinove A. V.» // SZ RF. 2006. № 30. St. 3378.
20.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 10.05.2007 № 612 «O Korotkove L. V.» // SZ RF. 2007. № 20. St. 2416.
21.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 28.09.2010 № 1183 «O dosrochnom prekrashchenii polnomochii mera Moskvy» // SZ RF. 2010. № 40. St. 5049.
22.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 17.03.2014 № 145 «O dosrochnom prekrashchenii polnomochii Gubernatora Novosibirskoi oblasti» // SZ RF. 2014. № 12. St. 1267.
23.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 9 sentyabrya 2014 g. № 614 «O dosrochnom prekrashchenii polnomochii gubernatora Bryanskoi oblasti» // Tam zhe. 2014. № 37. St. 4940.
24.
Ukaz Prezidenta Rossiiskoi Federatsii ot 25.03.2015 № 162 «O dosrochnom prekrashchenii polnomochii gubernatora Sakhalinskoi oblasti» // SZ RF. 2015. № 13. St. 1918.
25.
Trofimova G.A. Konstitutsionno-pravovaya otvetstvennost' organov i dolzhnostnykh lits mestnogo samoupravleniya: problemy teorii i pravovoi reglamentatsii // Administrativnoe i munitsipal'noe pravo. 2016. № 3. C. 223 - 233. DOI: 10.7256/1999-2807.2016.3.16139.
26.
Logvinova I.V. Pravovye osnovaniya delegirovannykh normotvorcheskikh polnomochii Pravitel'stva Rossiiskoi Federatsii // Pravo i politika. 2015. № 8. C. 1105 - 1111. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.8.16050.
27.
Trofimova G.A. Konstitutsionno-pravovaya otvetstvennost' organov i dolzhnostnykh lits mestnogo samoupravleniya: problemy teorii i pravovoi reglamentatsii // Administrativnoe i munitsipal'noe pravo. 2016. № 3. C. 223 - 233. DOI: 10.7256/1999-2807.2016.3.16139.
28.
Logvinova I.V. Pravovye osnovaniya delegirovannykh normotvorcheskikh polnomochii Pravitel'stva Rossiiskoi Federatsii // Pravo i politika. 2015. № 8. C. 1105 - 1111. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.8.16050.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"