Статья 'Отдельные проявления категории меры в гражданском праве России' - журнал 'Юридические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редсовет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Юридические исследования
Правильная ссылка на статью:

Отдельные проявления категории меры в гражданском праве России

Куликов Егор Алексеевич

кандидат юридических наук

доцент, кафедра уголовного права и криминологии, Алтайский государственный университет

656010, Россия, Алтайский край, г. Барнаул, ул. Смирнова, 46

Kulikov Egor Alekseevich

PhD in Law

senior lecturer, Chair of Criminal Law and Criminology, Altai State University

656010, Russia, Altaiskii krai, g. Barnaul, ul. Smirnova, 46, kv. 151

kulikoveg@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2409-7136.2015.7.15191

Дата направления статьи в редакцию:

03-05-2015


Дата публикации:

01-07-2015


Аннотация.

В настоящей статье автор ставит задачу проанализировать отдельные проявления категории меры в гражданском праве. Мера, выступая философской категорией связки "количество-качество-мера", пронизывает все правовые феномены, соответственно, имеет свои проявления и в гражданском праве. На суд читателя предложены такие феномены, как пределы осуществления гражданских прав, злоупотребление правом, понятие договора, принцип свободы договора, а также анализируется проблема пределов свободы договора. В конечном счёте делается вывод, что универсальность меры, её категориальность, прослеживаются на примере гражданского права не менее ярко, чем, например, в уголовном праве. Основным методом исследования выступает диалектический метод, включающий учение о категориях диалектики. Кроме того, используются общенаучные методы анализа, обобщения, абстрагирования, сравнения. Среди частнонаучных можно выделить формально-юридический метод, метод толкования права. Основным выводом автора является представление по итогам исследования о том, что общая мера реализации прав и обязанностей, уравновешивающая такую меру, как принцип свободы договора, - это принцип сочетания буквы и духа закона при толковании норм права. Обоснование такого принципа в т.ч. и в разъяснениях высших судов России, позволяет говорить о том, что юридико-позитивистские начала постепенно смягчаются началами социологической юриспруденции. Понимание же права как меры, характерное и для одного, и для второго типа правопонимания, не даёт основания для выявления в этой ситуации противоречия, а позволяет заключить, что только в сочетании подходов к праву возможно определить его подлинную сущность как живого и действующего регулятора общественных отношений.

Ключевые слова: мера, право, гражданское право, свобода договора, злоупотребление правом, субъективное право, категория меры, договор, частное право, мера в праве

Abstract.

The author attempts to analyze some manifestations of the category of measure in civil law. Measure, as a philosophical category of the connective “quantity – quality – measure”, penetrates all legal phenomena and, consequently, has its manifestations in civil law. The article describes the phenomena of the limits of civil rights implementation, the abuse of rights, the notion of a treaty, the principle of freedom of a treaty, and analyzes the problem of the limits of freedom of a treaty. The author concludes that the universality of measure and its categorical character are as salient in civil law as in criminal law. The research is based on the dialectical method which includes the teaching about dialectic categories. Moreover, the author uses the general scientific methods of analysis, synthesis, abstracting, comparison, and the special scientific methods such as the formal-logical method and the method of explanation of the law. The author concludes that the general measure of rights and responsibilities implementation, balancing the measure of freedom of a treaty, is the principle of combination of the letter and the spirit of the law in explanation of the norms of the law. Substantiation of this principle means that the legal positivist grounds are moderated by the grounds of sociological jurisprudence. The understanding of a right as a measure which is typical for both types of legal understanding doesn’t help to reveal a contradiction in this situation but proves that only the combination of approaches to the law can help to evaluate its genuine essence as a living and acting regulator of social relations.

Keywords:

measure, law, civil law, freedom of treaty, abuse of rights, subjective right , category of measure, treaty, private law, measure in law

Мера выступает универсальной категорией, смыслы и проявления которой пронизывают всю правовую систему общества. Ряд правовых феноменов выступают проявлениями данной категории в чистом виде, каждая отрасль права взаимосвязана с мерой, в каждой отрасли эта категория имеет свои ипостаси. Особенно это касается публично-правовых отраслей, поскольку в них правовые феномены должны в полном объёме обладать мерными свойствами. Понимание уголовного наказания как меры государственного принуждения, демонстрируемое законодателем, как нельзя лучше иллюстрирует указанный тезис.

Не меньший интерес с точки зрения проявлений категории меры представляют и т.н. частноправовые отрасли российского права. В отличие от права публичного, специфика отношений в этой области предполагает отсутствие необходимости в их подробной регламентации извне, со стороны позитивного права, что, казалось бы, ограничивает возможное количество и качественную специфику правовых мер и других проявлений категории меры. Однако такой тезис кажется нам, как минимум, всего лишь вероятностным суждением, поскольку не учитывается неуклонная тенденция юридизации общественной жизни. Так или иначе, но есть необходимость хотя бы в кратком анализе конкретного отраслевого материала на предмет взаимосвязи с мерой, на предмет проявлений меры, как в чистом виде, так и в рамках самостоятельных юридических феноменов.

Обратимся к центральной отрасли отечественного частного права - к гражданскому праву РФ. В качестве отрасли российского права оно выступает мерой общественной жизни в сфере своего предмета регулирования. Более того, положение абз. 2 п. 2 ст. 3 ГК РФ, предусматривающее, что «нормы гражданского права, содержащиеся в других законах, должны соответствовать настоящему Кодексу», дает основание считать мерой гражданского права ГК РФ. Категория меры проявляется так же и в отдельных институтах рассматриваемой отрасли права. Внимание необходимо уделить т.н. проявлениям меры в чистом виде.

Прежде всего, рассмотрим статью 10 Гражданского кодекса РФ, которая называется «пределы осуществления гражданских прав». Уже само название этой одной из базовых статей Гражданского кодекса России позволяет предположить, что речь в ней пойдёт об одной из общих мер частного права – о мере, в рамках которой могут осуществляться гражданские права. В комментарии к этой статье, подготовленном коллективом авторов, отмечается, что «статья посвящена пределам осуществления гражданских прав, под которыми понимаются границы деятельности управомоченного лица по реализации субъективного права», эти пределы устанавливаются определёнными правилами о недопустимости тех или иных средств их осуществления. Таким образом, ст. 10 ГК РФ показывает меру осуществления субъективного права.

Следующим вопросом выступает содержание меры осуществления субъективного права. Анализ содержания статьи 10 ГК РФ приводит к выводу о том, что в ней содержится общий запрет на злоупотребление правом, а также указывается на общие последствия нарушения этого запрета: «1. Не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

2. В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учётом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

3. В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

4. Если злоупотребление правом повлекло нарушение права другого лица, такое лицо вправе требовать возмещения причинённых этим убытков.

5. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются».

Здесь мы наблюдаем весьма любопытный пример т.н. общего запрета. Проблеме общих запретов и общих дозволений специальную монографию посвятил С.С. Алексеев. По его мнению, термин «общее» в этом случае понимается как исходное, направляющее начало и, следовательно, не только к кругу лиц, но и к разнообразным жизненным ситуациям, типичным случаям, ряд из которых также получил нормативное закрепление в «противоположных» исключительных предписаниях – исключительных дозволениях или запретах. Это мы как раз и видим в сопоставлении пп. 1 и 2 анализируемой статьи. Как пишет далее С.С. Алексеев, общие запреты не могут порождать непосредственные юридические последствия: они как таковые не могут быть непосредственным критерием неправомерного поведения, во всех без исключения случаях значение оснований для определения неправомерности могут иметь только конкретные нормы – либо запрещающие (при наличии общего дозволения либо абсолютного запрета), либо обязывающие и управомочивающие, неисполнение которых, или же выход за границы которых (дозволения) и свидетельствует о правонарушении. Отсюда следует, что анализируемая статья 10 ГК РФ всё таки не превращает злоупотребление правом в правонарушение, поскольку является именно общим запретом. Такого рода запрет, прежде всего, не соответствует принципу правовой определённости (одна из ипостасей категории меры), важность которого очевидна в особенности в сфере юридической ответственности.

Однако, такого рода запрет на злоупотребление правом не может не обращать на себя внимание. Конечно, он не переводит это явление в разряд правонарушений, но делает меру гражданского, частного права более определённой, устанавливает, что осуществление субъективного права не только не должно прямо нарушать закон, но и производиться «в обход закона», с явным намерением причинения вреда другому лицу, или же просто недобросовестно. Оперирование такими категориями позволяет вывод, что субъект правотворчества пытается упорядочить отношения гражданского оборота не только с позиции буквы, но и духа закона. Мы ещё вернёмся к этому вопросу при рассмотрении пределов свободы договора и правовой позиции Высшего Арбитражного Суда РФ 2014-го года.

Интерес в рамках настоящего исследования представляет предлагаемая М.И. Брагинским и В.В. Витрянским трактовка договора. Ученые отмечают, что «основное назначение договора сводится к регулированию в рамках закона поведения людей путем указания на пределы их возможного и должного поведения, а равно последствия нарушения соответствующих требований». Определение договора, содержащееся в действующем ГК РФ (п. 1 ст. 420), также ставит вопрос о его взаимосвязи с мерой: «договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей».

Так или иначе, но договор – соглашение сторон об их взаимных правах и обязанностях, - в совокупности выступает как субъективная правовая мера поведения, поскольку сочетает в себе меру возможного поведения сторон договора и меру их должного поведения. В этом отношении интересен термин «соглашение». Рассматривая трактовку указанного термина в словаре С.И. Ожегова, можно увидеть, что он выступает производным от другого термина – «согласие», который означает: 1) разрешение, утвердительный ответ на просьбу; 2) единомыслие, общность точки зрения; 3) дружественные отношения, единодушие; 4) соразмерность, стройность, гармония. Помимо того, что «согласие» в своем четвертом значении есть «мера», оно представляет собой некую общность, объединяющее две субъективные меры, в результате которого есть основания говорить о выражении в договоре согласования воли сторон, и о появлении общей субъективной меры их поведения. Таким образом, в отдельных ключевых феноменах гражданско-правовой сферы категория меры имеет свои проявления.

В тесной взаимосвязи с поднятой проблемой гражданско-правового договора находится вопрос о свободе договора и её пределах, т.е. о мере свободы договора, и о свободе договора как принципе, который определяет одну из мер гражданского права. Значение этого принципа, в конечном счете, заключается в оптимизации гражданского оборота и в предоставлении его участникам широких возможностей для реализации собственной хозяйственной инициативы. В литературе отмечается, что «содержательная свобода договора постулирует право участников договора по собственному усмотрению выбирать и определять тип и условия контракта, включая цену и иные права и обязанности сторон». Наряду с содержательной свободой договора указанные авторы выделяют также процедурную свободу договора, которая реализуется в праве свободного выбора контрагента и принятия решения о заключении договора.

Таким образом, наблюдается картина двух аспектов свободы договора, которые определяют рамки вмешательства норм гражданского права в общественные отношения, которые состоят в том, что государство не вмешивается в вопросы о выборе контрагента, о заключении/не заключении договора, а также о конкретном содержании этого договора, оставляя эти вопросы на усмотрение субъектов права. Эти границы определяют глубину правового регулирования отношений в сфере гражданского оборота. В свою очередь, сама свобода договора как мера гражданского права имеет свои пределы, свою меру.

В литературе указывается на существование двух моделей определения пределов свободы договора. «Первая из них состоит в установлении государством прямых ограничений свободы договора путем указания на то, какие конкретно условия сторонам согласовывать в договоре запрещено. Эти указания облекаются в императивные нормы, вводящие прямые запреты или позитивные предписания, из которых такие запреты недвусмысленно вытекают. В рамках такой модели государство минимизирует роль конкретного суда, разбирающего спор, в качественной оценке договорных условий. Политико-правовая оценка приемлемости соответствующего содержания договора осуществляется правотворцем (законодателем или высшим судом) ex ante, а суду, рассматривающему конкретный спор, остается путем механической дедукции применить соответствующий запрет и признать весь договор или отдельное его условие недействительными или иным образом не приводить волю сторон в исполнение. Данную модель ограничения свободы договора мы далее будем называть ex ante моделью ограничения договорной свободы». Таким образом, первая модель выступает явной производной юридико-позитивистского подхода к праву, конечной целью которого выступает «господство права во всех сферах жизни общества» как вариант скрытого, «бархатного» тоталитарного режима под маской «европейской демократии». Хотя главным плюсом такого подхода является правовая определённость.

«Вторая модель ограничения свободы договора (ex post контроль договорной свободы) требует от законодателя или высших судов закрепления на уровне закона или прецедентной практики общих оценочных стандартов, которым сделка и ее условия должны соответствовать, и фактически делегирует основную долю политико-правовой оценки соответствия конкретных договорных условий этим оценочным стандартам судам, рассматривающим конкретный спор. Особенность этой модели регулирования состоит в ретроспективности судебной оценки. При заключении договора невозможно абсолютно точно предугадать, признает ли суд юридическую силу договора в целом или его условия либо нет. Этот вопрос выясняется только при передаче соответствующего дела на рассмотрение в суд. Последний, как правило, по ходатайству (или встречному иску) стороны, считающей, что ее права нарушены (например, критерии добросовестности или кабальности), либо по собственной инициативе (например, критерий публичного порядка) подвергает спорное условие (или договор в целом) проверке на соответствие неким оценочным критериям должного содержания договоров (справедливого, добросовестного, морального и т.п.). Если субъективное мнение судьи таково, что воля сторон противоречит этим оценочным критериям и он достаточно уверен в том, что его коллеги в вышестоящей инстанции разделят его точку зрения, судья реализует свое правомочие не признавать юридическую силу контрактных условий. Эта модель реализуется сейчас практически во всех странах, в которых суды формируют обширную практику по отказу в приведении в исполнение условий, противоречащих таким закрепленным в законе оценочным стандартам, как добросовестность, добрые нравы, публичный порядок, справедливость и т.п.».

Здесь мы наблюдаем несколько смягчённый подход, «приправленный» возможностью судейского усмотрения. Это влияние социологической юриспруденции, основная цель которого – смягчение юридико-позитивистских начал и адаптация позитивного права к реалиям динамичной социальной действительности. Есть основания согласиться с авторами выше цитируемой работы «Свобода договора и её пределы» и признать вторую модель более приемлемой для разрешения искомого вопроса. Однако для дополнительной аргументации необходимо обратиться к мнению судебных инстанций.

Вопрос о пределах свободы договора на сегодняшний день получил определённое разрешение в акте официального толкования права – в Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14 марта 2014 г. № 16 «О свободе договора и её пределах». Это постановление, на наш взгляд, включает следующие ориентиры меры свободы договора:

1) условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения; в случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить её применение, либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней; при отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой;

2) норма, определяющая права и обязанности сторон договора, толкуется судом исходя из её существа и целей законодательного регулирования, т.е. суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель, устанавливая данное правило;

3) норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила; при отсутствии в такой норме явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если, исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора;

4) если норма не содержит явно выраженного запрета на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного в ней, и отсутствуют критерии императивности, указанные выше, она должна рассматриваться как диспозитивная; в таком случае отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или его условий недействительным.

Прежде всего, представляет интерес правовая позиция по поводу границы императивного и диспозитивного в праве, разграничения императивной и диспозитивной норм. Императивной является норма, которая либо содержит явный запрет на отступления от неё, либо эта императивность вызвана, исходя из целей законодательного регулирования, необходимостью защиты слабой стороны в отношениях, либо необходимостью недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон, либо императивность вытекает из существа законодательного регулирования этого договора. Во всех других случаях норма является диспозитивной, т.е. допускаются отступления от неё сторонами договора. Таким образом, первая мера свободы договора – это мера между диспозитивной и императивной нормой.

Также в анализируемом постановлении поднимается вопрос о пределах толкования самой нормы, которая в дальнейшем оценивается как диспозитивная или императивная. В этом случае речь идёт уже о мере более высокого порядка, мере толкования нормы, посвящённой тому или иному договору. Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, при этом, продемонстрировал весьма широкий подход к указанной проблеме. Он указал, что суд толкует норму права, исходя из её существа и целей законодательного регулирования, т.е. суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель, устанавливая данное правило. То есть, учитывается не только буква закона, но и его дух, смысл, исходя из соединения которых (буквы и духа) и необходимо толковать правовые нормы.

Таким образом, общая мера реализации прав и обязанностей, уравновешивающая такую меру, как принцип свободы договора, - это принцип сочетания буквы и духа закона при толковании норм права. Обоснование такого принципа в т.ч. и в разъяснениях высшей судебной инстанции по экономическим спорам, не утратившем силу и после её слияния с Верховным Судом РФ, позволяет говорить о том, что юридико-позитивистские начала постепенно смягчаются началами социологической юриспруденции. Понимание же права как меры, характерное и для одного, и для второго типа правопонимания, не даёт основания для выявления в этой ситуации противоречия, а позволяет заключить, что только в сочетании подходов к праву возможно определить его подлинную сущность как живого и действующего регулятора общественных отношений.

Библиография
1.
О свободе договора и её пределах: постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 марта 2014 г. № 16 // Вестник ВАС РФ. 2014. № 5.
2.
Карапетов А.Г., Савельев А.И. Свобода договора и ее пределы: в 2 т. Т. 2: Пределы свободы определения условий договора в зарубежном и российском праве. М.: Статут, 2012. 453 с.
3.
Российское гражданское право: Учебник: в 2 т. Т. 1: Общая часть. Вещное право. Наследственное право. Интеллектуальные права. Личные неимущественные права / В.С. Ем [и др.]; отв. ред. Е.А. Суханов. – М.: Статут, 2010.-С. 76.
4.
Ожегов С.И. Токовый словарь русского языка: Ок. 100000 слов, терминов и фразеологических выражений / под ред. Л.И. Скворцова. М., 2010. С. 1092.
5.
Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федеральный закон от 30 ноября 1994 г. (ред. от 30 декабря 2012 г., с изм. и доп., вст. в силу со 2 января 2013 г) № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 5 декабря 1994 г. № 32. Ст. 3301
6.
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Общие положения. – М., 2001. – С. 10.
7.
Алексеев С.С. Собрание сочинений. В 10 т. Т. 2: Специальные вопросы правоведения. М., 2010. С. 309.
8.
Куликов Е.А. Категория меры в праве: вопросы теории. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2013. С. 67.
9.
Куликов Е.А. Категория меры в праве: теоретико-правовые и философско-правовые аспекты: монография. М.: Юрлитинформ, 2015. С. 257.
10.
Васев И.Н. Субъективное право как общетеоретическая категория: автореф. дисс... канд. юрид. наук: 12.00.01/ И.Н. Васев.-Екатеринбург, 2011. С. 6.
11.
Кузьмин И.А. Юридическая ответственность и её реализация: учебное пособие. Иркутск: Изд-во ИрГУ, 2013. С. 145
12.
Куликов Е.А. Категория меры в правовой науке: вопросы теории и методологии исследования // Юридические исследования. - 2014. - 10. - C. 89 - 99. DOI: 10.7256/2409-7136.2014.10.13349. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_13349.html
13.
Полякова В.Э. Предварительный договор и действия фактического характера: подходы российского и немецкого права // Право и политика. - 2014. - 11. - C. 1768 - 1773. DOI: 10.7256/1811-9018.2014.11.13268.
14.
Батлер У.Э. Гармонизация российского права и правовые нормы о трастах // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения / Journal of foreighn legislation and comparative law. - 2014. - 3. - C. 479 - 482.
15.
Богдан В.В. Становление дореволюционного российского законодательства о защите прав покупателей. // Genesis: исторические исследования. - 2014. - 4. - C. 22 - 31. DOI: 10.7256/2409-868X.2014.4.13355. URL: http://www.e-notabene.ru/hr/article_13355.html
16.
Богдан В.В. Актуальные проблемы договорного регулирования правоотношений с участием потребителей // Юридические исследования. - 2014. - 11. - C. 26 - 35. DOI: 10.7256/2409-7136.2014.11.13354. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_13354.html
17.
Ножкина А.А. К вопросу об определении события, на случай наступления которого осуществляется страхование договорной ответственности // Право и политика. - 2014. - 4. - C. 512 - 520. DOI: 10.7256/1811-9018.2014.4.11455.
18.
Прилуцкий Р.Б. Об источниках гражданского и хозяйственного права Украины // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения / Journal of foreighn legislation and comparative law. - 2013. - 5. - C. 824 - 835.
19.
Трофимова И.Н. Гражданское правосознание в общественно-политических практиках и ценностных установках россиян // Право и политика. - 2015. - 2. - C. 163 - 174. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.2.12138.
References (transliterated)
1.
O svobode dogovora i ee predelakh: postanovlenie Plenuma Vysshego Arbitrazhnogo Suda RF ot 14 marta 2014 g. № 16 // Vestnik VAS RF. 2014. № 5.
2.
Karapetov A.G., Savel'ev A.I. Svoboda dogovora i ee predely: v 2 t. T. 2: Predely svobody opredeleniya uslovii dogovora v zarubezhnom i rossiiskom prave. M.: Statut, 2012. 453 s.
3.
Rossiiskoe grazhdanskoe pravo: Uchebnik: v 2 t. T. 1: Obshchaya chast'. Veshchnoe pravo. Nasledstvennoe pravo. Intellektual'nye prava. Lichnye neimushchestvennye prava / V.S. Em [i dr.]; otv. red. E.A. Sukhanov. – M.: Statut, 2010.-S. 76.
4.
Ozhegov S.I. Tokovyi slovar' russkogo yazyka: Ok. 100000 slov, terminov i frazeologicheskikh vyrazhenii / pod red. L.I. Skvortsova. M., 2010. S. 1092.
5.
Grazhdanskii kodeks Rossiiskoi Federatsii (chast' pervaya): federal'nyi zakon ot 30 noyabrya 1994 g. (red. ot 30 dekabrya 2012 g., s izm. i dop., vst. v silu so 2 yanvarya 2013 g) № 51-FZ // Sobranie zakonodatel'stva RF. 5 dekabrya 1994 g. № 32. St. 3301
6.
Braginskii M.I., Vitryanskii V.V. Dogovornoe pravo. Obshchie polozheniya. – M., 2001. – S. 10.
7.
Alekseev S.S. Sobranie sochinenii. V 10 t. T. 2: Spetsial'nye voprosy pravovedeniya. M., 2010. S. 309.
8.
Kulikov E.A. Kategoriya mery v prave: voprosy teorii. Barnaul: Izd-vo Alt. un-ta, 2013. S. 67.
9.
Kulikov E.A. Kategoriya mery v prave: teoretiko-pravovye i filosofsko-pravovye aspekty: monografiya. M.: Yurlitinform, 2015. S. 257.
10.
Vasev I.N. Sub''ektivnoe pravo kak obshcheteoreticheskaya kategoriya: avtoref. diss... kand. yurid. nauk: 12.00.01/ I.N. Vasev.-Ekaterinburg, 2011. S. 6.
11.
Kuz'min I.A. Yuridicheskaya otvetstvennost' i ee realizatsiya: uchebnoe posobie. Irkutsk: Izd-vo IrGU, 2013. S. 145
12.
Kulikov E.A. Kategoriya mery v pravovoi nauke: voprosy teorii i metodologii issledovaniya // Yuridicheskie issledovaniya. - 2014. - 10. - C. 89 - 99. DOI: 10.7256/2409-7136.2014.10.13349. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_13349.html
13.
Polyakova V.E. Predvaritel'nyi dogovor i deistviya fakticheskogo kharaktera: podkhody rossiiskogo i nemetskogo prava // Pravo i politika. - 2014. - 11. - C. 1768 - 1773. DOI: 10.7256/1811-9018.2014.11.13268.
14.
Batler U.E. Garmonizatsiya rossiiskogo prava i pravovye normy o trastakh // Zhurnal zarubezhnogo zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya / Journal of foreighn legislation and comparative law. - 2014. - 3. - C. 479 - 482.
15.
Bogdan V.V. Stanovlenie dorevolyutsionnogo rossiiskogo zakonodatel'stva o zashchite prav pokupatelei. // Genesis: istoricheskie issledovaniya. - 2014. - 4. - C. 22 - 31. DOI: 10.7256/2409-868X.2014.4.13355. URL: http://www.e-notabene.ru/hr/article_13355.html
16.
Bogdan V.V. Aktual'nye problemy dogovornogo regulirovaniya pravootnoshenii s uchastiem potrebitelei // Yuridicheskie issledovaniya. - 2014. - 11. - C. 26 - 35. DOI: 10.7256/2409-7136.2014.11.13354. URL: http://www.e-notabene.ru/lr/article_13354.html
17.
Nozhkina A.A. K voprosu ob opredelenii sobytiya, na sluchai nastupleniya kotorogo osushchestvlyaetsya strakhovanie dogovornoi otvetstvennosti // Pravo i politika. - 2014. - 4. - C. 512 - 520. DOI: 10.7256/1811-9018.2014.4.11455.
18.
Prilutskii R.B. Ob istochnikakh grazhdanskogo i khozyaistvennogo prava Ukrainy // Zhurnal zarubezhnogo zakonodatel'stva i sravnitel'nogo pravovedeniya / Journal of foreighn legislation and comparative law. - 2013. - 5. - C. 824 - 835.
19.
Trofimova I.N. Grazhdanskoe pravosoznanie v obshchestvenno-politicheskikh praktikakh i tsennostnykh ustanovkakh rossiyan // Pravo i politika. - 2015. - 2. - C. 163 - 174. DOI: 10.7256/1811-9018.2015.2.12138.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"