Статья 'За цифровым поворотом: история продолжается' - журнал 'Историческая информатика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Порядок рецензирования статей > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат > Редакция > Редакционный совет
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Историческая информатика
Правильная ссылка на статью:

За цифровым поворотом: история продолжается

Владимиров Владимир Николаевич

доктор исторических наук

профессор, заведующий кафедрой, ФГБОУ ВО "Алтайский государственный университет"

656049, Россия, Алтайский край, г. Барнаул, проспект Ленина, 61, ауд. 312

Vladimirov Vladimir

Doctor of History

Professor, the head of document studies, archival studies and historical information science department at Altai State University 

656049, Russia, Altaiskii krai, g. Barnaul, prospekt Lenina, 61, aud. 312

vvladimirov@icloud.com
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.7256/2585-7797.2019.3.31023

Дата направления статьи в редакцию:

10-10-2019


Дата публикации:

21-11-2019


Аннотация.

В статье рассматривается влияние цифрового поворота на исторические исследования и образование. Анализируется развитие исторической информатики в России, ее соотношение с такими направлениями, как цифровая гуманитаристика и цифровая история. Выясняется соотношение между двумя компонентами исторической информатики – ресурсной и аналитической. Делается вывод о продолжающемся преобладании аналитических исследований. Дается краткая характеристика влияния цифрового поворота на историческое образование. Рассматриваются некоторые аспекты развития исторического источниковедения в условиях цифрового поворота. Особое внимание уделяется терминологии, которая стремительно меняется и требует повышенного внимания со стороны специалистов. При изложении основных положений статьи используются как исторический, так и логический подходы. Новизна исследования заключается в том, что все положения статьи основаны на анализе современной ситуации в исторической науке и образовании, которая непрерывно изменяется и имеет несколько разнонаправленных векторов развития. Делается вывод о том, что основной сферой применения математических методов и цифровых технологий в исторической науке остается такая дисциплина, как историческая информатика.

Ключевые слова: термин, история, историческая информатика, цифровая история, цифровая гуманитаристика, цифровой поворот, источник, аналитика, цифровые ресурсы, образование

Abstract.

The article discusses the impact of the digital turn on historical research and education. It analyzes the development of historical information science in Russia, its relationship to such areas as digital humanities and digital history. The author studies the correlation of two components of historical information science – a resource component and an analytical one. The conclusion is made about the continuing predominance of analytical studies. The article briefly describes the impact of the digital turn on historical education and considers some aspects of the development of historical source studies in this period. Particular attention is paid to terminology which is rapidly changing and requires increased attention of specialists. The article uses both historical and logical approaches when describing its main provisions. The research novelty is the fact that all the provisions of the article are based on the analysis of modern state of in historical science and education which is constantly changing and has several multidirectional development vectors. The author concludes that historical information science is still the main field of application of mathematical methods and digital technologies in history.
.

Keywords:

analytics, source, digital turn, digital humanities, digital history, historical information science, history, term, digital resources, education

Введение (о терминологии)

Любые терминологические споры и дискуссии несут в себе определенную опасность, поскольку в условиях отсутствия договоренности о содержании того или иного термина они могут привести к разобщенности исследователей, недостаточно хорошо понимающих друг друга. Но еще большую опасность представляет собой ситуация, когда дискуссии и споры отсутствуют, а термины начинают жить своей собственной жизнью вне зависимости от их толкования специалистами. Поэтому о терминах не спорят, а договариваются, но на самом деле очень долго спорят перед тем, как договориться. Ведь помимо взаимного согласования исследователями содержания того или иного термина есть еще и объективные процессы в языке, которые далеко не всегда приводят в итоге к очевидному результату. Все это в данном случае очень важно, потому что настоящая дискуссия в определенной и довольно значительной степени направлена на обсуждение и согласование именно терминологического аппарата исторических исследований периода цифрового поворота.

В последние годы заметно существенное изменение терминологии, связанной с применением информационных технологий в науке, образовании, быту и т.д. Термины, ранее производившиеся от базового слова «информация», стали вытесняться терминами, происходящими от слова «цифра» (цифровая революция, цифровое общество, цифровые технологии и т.д.). Термины «цифра», «цифровой» означают «имеющий дискретные значения». Этим терминам противопоставляются понятия «аналог», «аналоговый», то есть непрерывный, имеющий оттенки значения. Термин «цифровой» может использоваться для любого объекта, работающего с дискретными значениями. Компьютер работает только с цифровыми (дискретными) сигналами.

Цифровые технологии – это, по существу, технологии обработки цифровой информации, цифрового сигнала, цифровых данных. В этом смысле они означают ту часть информационных технологий, которая связана с компьютерной обработкой информации. Таким образом, в первом приближении можно говорить о синонимичности понятий «цифровые технологии» и «новые информационные технологии».

Определение цифрового общества пока не устоялось, представляется, что в первом приближении это синоним понятия «информационное общество». Наиболее распространена точка зрения, что цифровое общество – это высшая на сегодняшний день стадия развития информационного общества, это сетевое общество с широким распространением цифровых технологий и цифровых практик, пронизывающих все сферы человеческой деятельности.

Под цифровым поворотом чаще всего понимается коренная перестройка экономики, науки, образования и прочих сфер жизни, включая повседневные, бытовые жизненные практики, происходящая под влиянием повсеместного распространения цифровых технологий. Что касается понятия «цифровая революция», то заметим, что в череде информационных революций (письменность, книгопечатание, электричество и связь, компьютер) нет отдельного места цифровой революции. Поэтому более предпочтительным кажется все-таки термин «цифровой поворот», который, как представляется, акцентирует внимание именно на эволюционном, хотя и коренном, преобразовании общества.

Интересно в плане терминологии обратиться к имеющим некоторое отношение к рассматриваемой проблематике документам – речь идет о 2-х действующих государственных стандарта: «ГОСТ Р 7.0.8-2013 СИБИД. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения» [1] и «ГОСТ 28441-99. Картография цифровая: термины и определения» [2]. Характерно, что в первом из них термин «цифровой» встречается всего 2 раза при определении фото- и кинодокументов, в скобках после термина «электронный». Второй стандарт, введенный в конце прошлого века (на 14 лет раньше!), рассматривает цифровое картографирование как комплекс мероприятий, направленных на создание цифровой картографической продукции, и демонстрирует весьма развитую «цифровую» терминологию. Приведенный пример показывает, что мы действительно живем в какое-то переходное время с неустоявшимися во многих случаях категориями и понятиями, что еще раз указывает на необходимость обращать на термины особое внимание.

Цифровой поворот как явление

В 2015 г. Л.И.Бородкин дал характеристику основных факторов цифрового поворота в исторической науке, отметив в этом плане экспоненциальный рост объема оцифрованного материала, востребованного историками; возросший спрос на продвинутые компьютерные программы и инструменты, ориентированные на работу в цифровой среде; создание масштабных баз данных и их статистическая обработка, использование математических методов и алгоритмов. В качестве сопутствующего фактора было указано на растущую конкуренцию исторической науки с другими науками в поиске источников финансовой поддержки исследований и образования [3, с.62].

Однако, математизация науки и, несколько позже, ее информатизация и компьютеризация начались задолго до цифрового поворота. В 1980-е гг. в Западной Европе оформляется такое направление, как «History and Computing». К концу XX столетия успешное развитие исследований в этом русле привело к представлению о складывании полноценной научной дисциплины, получившей название «Historical Information Science» [4].

В СССР в 60-е гг. XX в. сложилось направление, получившее название «Количественные (математические) методы в исторических исследованиях», пик развития которого пришелся на 80-е гг. В наибольшей степени это направление связывается с именем академика И.Д.Ковальченко [5, 6]. В ходе развития указанной сферы исторических исследований появились представления об информационной природе исторического источника, о моделировании исторических процессов, о массовых исторических источниках и т.д. Примечательно, что использование компьютеров рассматривалось при этом как частный случай применения математических методов, а сам компьютер – как инструмент, преимущественно, для вычислений [7, c.98].

В начале 1990-х гг. в России сформировалось научное направление, получившее название «Историческая информатика», которое уже около 30 лет успешно развивается, прежде всего, в рамках Ассоциации «История и компьютер» [8]. Статуировавшись за это время как самостоятельная историческая дисциплина, историческая информатика как до, так и в рамках цифрового поворота, остается в России основным направлением развития цифровых (информационных) технологий. Об этих фактах с сожалением приходится напоминать некоторым «горячим цифровым головам», в современных условиях заново открывающим для себя применение математических методов и компьютерных технологий в исторических исследованиях и образовании. Окончательно все точки над «i» в плане статуса, роли и значения исторической информатики, а также ее соотношения с появившимися в последние годы направлениями использования цифровых технологий в гуманитарных науках (цифровая гуманитаристика, цифровая история) были поставлены в недавно вышедшей фундаментальной монографии И.М.Гарсковой [9].

Современная историческая информатика и в условиях цифрового поворота, несмотря на свой междисциплинарный характер, остается исторической дисциплиной, частью исторической науки, у нее есть, разумеется, своя специфика, но нет объекта и предмета исследования, выходящего за рамки исторической науки. Специалист, работающий в рамках исторической информатики и проходящий путь исследования от источника, через его обработку и до верификации и интерпретации полученного знания, является историком, т.е. специалистом, имеющим конечной целью исследования получение нового исторического знания.

Трудно спрогнозировать точно, какие структурные элементы будут в ближайшем будущем «доминировать» в рамках исторической информатики, но можно предположить, что это будет сплав традиционных аналитических исследований, например, квантитативная история (социальная, экономическая, моделирование) с высокотехнологичными направлениями, ориентированными на получение принципиально иного знания, невозможного без новых инструментов исследования (например, пространственный анализ и геоинформационные технологии).

Наиболее заметное влияние цифрового поворота на историческую (а также и гуманитарную) науку выразилось в появлении таких направлений, как цифровая гуманитаристика (Digital Humanities) и цифровая история (Digital History), что вызвало определенное «брожение в исторических умах» и привело в российской науке последнего десятилетия к напряженным дискуссиям о предметных областях, месте и роли цифровой гуманитаристики и цифровой истории и их соотношении с исторической информатикой. Если же говорить о влиянии цифрового поворота на традиционную историческую науку, то можно отметить, что больших потрясений здесь не наблюдается. Заметно определенное повышение интереса к электронным ресурсам и некоторым «облегченным» цифровым технологиям, связанным с визуализацией исторических данных, а также к созданию баз данных. Следует понимать, что «ресурсный» взрыв, выразившийся в повышенном интересе к оцифровке исторических источников, пока мало влияет на «историков-традиционалистов», которые численно находятся в явном большинстве. Поэтому трудно согласиться с высказанным А.Ю.Володиным положением, что «…любое гуманитарное исследование сегодня основано на спонтанной̆ или систематической̆, выборочной̆ или сплошной̆ оцифровке документов и объектов историко-культурного наследия», а «…оцифровка стала одной̆ из важных ежедневных практик ремесла гуманитария» [10, с.5]. Создание аутентичной цифровой копии источника – дело чрезвычайно сложное, требующее усилий профессионально подготовленных специалистов. Поэтому похоже, что даже в будущем историк, скорее, будет работать с уже готовыми цифровыми материалами, нежели заниматься самостоятельной оцифровкой. Что касается обращения к продвинутым технологиям анализа, то здесь влияние цифрового поворота на творческую лабораторию историка представляется очень опосредованным. Да и потенциал традиционных методологий, методов, методик и техник исторического исследования не исчерпан и вряд ли будет исчерпан в обозримом будущем. Тем не менее, в традиционный инструментарий эволюционно входят некоторые средства, связанные с цифровыми подходами, но революции они пока не делают.

Хотелось бы поделиться еще одной мыслью, связанной с современной ролью и значением исторической информатики. Возможно, это не связано напрямую с цифровым поворотом, либо связь эта не прямая, а опосредованная. Но, как мне кажется, в последние годы историческая информатика выходит на уровень не просто исторической дисциплины, но становится методологической основой исследований, которые ведутся с применением цифровых (информационных) технологий и математических методов. Особенно сильно влияет на характер исследовательской деятельности структурное начало, присущее исторической информатике имманентно. Кроме того, можно отметить мощный методологический импульс, который историческая информатика дает другим, уже сложившимся дисциплинам, таким, например, как историческая демография [11, 12, 13 и др.].

Если сравнивать традиционного историка, не использующего компьютерные технологии в своей работе, и специалиста по исторической информатике, то преимущество второго перед первым заключается прежде всего в его универсальности. Имеется в виду, что практически любой «исторический информатик» может вести исследовательскую работу не только на базе информационно-коммуникационных технологий, но и оставаясь в рамках традиционных исторических подходов и методов. Более того, обращение к «цифровым практикам» углубляет исследование не только с точки зрения возможностей выявления скрытой информации источников, но заставляет исследователя обращаться к истокам классического источниковедения, поскольку без этого невозможна подготовка аутентичных и валидных данных для компьютерной обработки. Получается, таким образом, что историческая информатика не только расширяет методические горизонты научного исследования в области истории, но и обогащает его традиционную, «классическую» источниковедческую работу.

Думается, что высказанные положения можно подкрепить и другими, не менее весомыми аргументами. Но для этого необходимо серьезное и глубокое обращение к теоретическим вопросам исторической информатики, включая назревшие осмысление и перестройку ее категориально-понятийного аппарата. Актуальность такого исследования стала уже очень острой.

Ресурсная и аналитическая компоненты исторической информатики

Как известно, специалистами в области исторической информатики с самого начала ее развития обращалось особое внимание на аналитическую компоненту [14]. Тем не менее, ресурсная составляющая всегда занимала определенное место в нашей научной дисциплине, просто на разных этапах развития роль, значение и соотношение ее с аналитической компонентой менялись в зависимости от конкретных условий. Думается, что на первых этапах развития этой научной дисциплины ресурсная составляющая играла бОльшую роль, нежели в последующее время. Постепенно, однако, с развитием технологий создания ресурсов, эта компонента исторической информатики подверглась специализации и профессионализации, что выразилось в усложнении самих технологий, с одной стороны, и в укрупнении выполняемых проектов, с другой. Конечно, сегодня многие историки владеют простейшими способами оцифровки, но эту «микроцифровизацию», главным образом, начальной стадии исторических исследований вряд ли можно отнести к ресурсной компоненте исторической информатике.

Что касается систематизации и источниковедческой оценки цифровых ресурсов, то это, как мне кажется, по своей сути составляет своеобразную аналитическую компоненту внутри ресурсной. Думается, что источниковедческая и археографическая составляющие при массовом производстве исторических ресурсов являются не просто важными, но обязательными моментами, значение которых будет в ближайшее время только возрастать.

В целом аналитическая компонента в отечественной исторической информатике всегда доминировала, и это не удивительно, поскольку такое доминирование во многом обусловлено самой сущностью исторической информатики как исторической дисциплины, нацеленной на создание нового исторического знания. Но можно отметить и другие причины, одной из которых является «хорошая наследственность». Стоит напомнить, что в качестве основных предпосылок появления исторической информатики в литературе чаще всего упоминаются следующие: складывание научного направления «Применение количественных (математических) методов в исторических исследованиях»; микрокомпьютерная революция конца 1980-х – начала 1990-х гг.; интенсификация контактов отечественных исследователей с европейскими. При этом квантитативная история, будучи аналитичной по своей сути, органично вошла в историческую информатику (хотя частично продолжала развиваться и вне ее) и во многом определила лицо нового направления. Что касается микрокомпьютерной революции, то она задержалась в нашей стране на 5-10 лет по сравнению с развитыми странами Запада, поэтому мы в течение этого времени отставали в использовании конкретных технологий от наших зарубежных коллег, а хорошие контакты лишь в небольшой степени помогали сокращать это отставание. Изложенные причины также способствовали утверждению аналитической компоненты в исторической информатике. У нас никогда не было повального увлечения технологическими сторонами исследовательского процесса, возможно, именно поэтому устояла и сама историческая информатика с ее предпочтениями аналитических исследований исторических источников, в то время как в Западной Европе и Америке в этом плане наступил определенный кризис, и на первый план выступило направление Digital Humanities.

Digital Humanities: историческая информатика vs Digital History

Одним из важнейших факторов цифрового поворота стало складывание такого направления, как Digital Humanities – цифровые гуманитарные науки или цифровая гуманитаристика. Начало это направление берет где-то на рубеже XX-XXI вв., хотя сам термин появился раньше. Дать точное определение, что такое Digital Humanities, весьма тяжело. На сайте «What Is Digital Humanities?», который был создан как раз с этой целью, на январь 2015 г. было зафиксировано 817(!!!) определений этого понятия [15]. Обсуждению методологии, определения и терминологии цифровой гуманитаристики посвящена значительная часть единственного пока переведенного на русский язык издания, посвященного этому направлению и довольно большого по объему [16]. Крайнюю точку зрения на этот счет выразил литературовед Ф.Моретти (известный в отечественной цифровой гуманитаристике как автор концепции «дальнего чтения (distant reading)»): «…за выражением “цифровая гуманитаристика” уже ничего не стоит (digital humanities’ means nothing)» [17].

В российской литературе известно определение Г.В.Можаевой, согласно которому Digital Humanities – это «…междисциплинарная область исследований, объединяющая методики и практики гуманитарных, социальных и вычислительных наук с целью изучения возможностей применения и интерпретации новых цифровых и информационно-коммуникационных технологий в гуманитарных науках и образовании» [18, c.14]. А.Ю.Володин отмечает 3 аспекта содержания понятия Digital Humanities: исследовательский – проектный̆ подход, предполагающий̆ в качестве итога исследовательского труда конкретный̆ информационный̆ цифровой̆ продукт; преподавательский – комплекс дисциплин, позволяющих представить специфику изучения гуманитарных проблем в современных условиях; наконец, Digital Humanities – полезный̆ для профессионального сообщества бренд, позволяющий̆ обращаться за финансированием и административной̆ поддержкой̆ [10, с.6].

Характерно, что Digital Humanities нигде не фигурирует как научная дисциплина. Одна из возможных причин этого – несостыковка задач, решаемых различными гуманитарными науками, несовместимость не только методик, но и методологий. В ряде работ появилось утверждение о «зонтичном» характере Digital Humanities, то есть под этим следует понимать некий цифровой зонтик, раскинутый над всеми гуманитарными науками. Этот термин вошел в широкий обиход у «цифровых гуманитариев» [19]. Но более точным и научно обоснованным представляется определение Е.В.Самостиенко, который рассматривает цифровую гуманитаристику как зону обмена, где «…возникают многоплановые отношения между слоями знания, практиками и технологиями, предполагающие также возникновение рассеянных институциональных структур» [20, с.43]. В целом же кажется, что отечественная цифровая гуманитаристика находится пока под очень большим влиянием западного направления Digital Humanities и только начинает вырабатывать собственные ориентиры и точки зрения на дальнейшие пути развития.

Другое наследие цифрового поворота – Digital History, цифровая история, которая по логике своего названия должна рассматриваться как составная часть цифровых гуманитарных наук. В современной научной литературе постепенно складываются две основные тенденции в использовании термина Digital History, первая из которых связана с оцифровкой исторических источников, применением цифровых медиа и инструментов в практике исторических исследований, в задачах презентации и визуализации и т.д. Следует обратить внимание, что «аналитическая компонента» здесь полностью остается «за кадром»[21, с.17]. Вторая тенденция выражается в понятии цифровой публичной истории – междисциплинарном научном направлении, в фокусе изучения которого находятся процессы бытования исторического знания в обществе, при этом деконструируется представление об объективном и истинном историческом знании, а также представления об иерархическом строении исторической̆ науки [22, с.7].

При этом, говоря о развитии цифровой истории, многие ее сторонники отмечают, что понятия отраслевых информатик (гуманитарная, историческая и пр.) можно считать устаревшими. В ряде случаев это приводит к совершенно маргинальным и необоснованным выводам. Так, статья «Цифровая история» в Википедии содержит следующие положения:

«Перевод «цифровая история» является буквальным, но не совсем точным, так как вызывает ассоциации с тем разделом истории, который занимается статистическими источниками, так называемой «историей в цифрах». Более корректным является перевод «историческая информатика», который и используется некоторыми российскими учеными. В данной статье использован перевод «цифровая история», так как он является гораздо более распространенным и также применяется в научных исследованиях» [23].

Есть еще одна крайне неблагоприятная тенденция. В большинстве российских работ по «цифровой истории» полностью игнорируется отечественный опыт в рамках квантитативной истории и исторической информатики. Этой части нашей историографии как бы не существует. В то же время исследовательские направления исторической информатики часто объявляются принадлежащими к цифровой истории.

Следует отметить еще один момент. Если в 80-90-е гг. прошлого века российская историческая информатика и западное направление «History and Computing» шли схожими путями, то в XXI в. ситуация коренным образом изменилась. Движение исторического компьютинга практически исчезло в странах Западной Европы и Америки: перестали проводиться конференции, почти не издаются книги и периодика, хотя сами исследователи продолжают работать, влившись, в частности, в направления экономической истории и Social Science History, которые в силу своей специфики в значительно меньшей степени, нежели гуманитарные науки, испытали влияние цифрового поворота [24].

Если в движении Digital Humanities наибольшую роль на Западе играют прежде всего филологи, хотя историческая составляющая здесь очень медленно, но все-таки увеличивается, то в России основу этого движения составляют историки, культурологи, философы… При этом в России нет таких финансовых возможностей для создания крупных проектов по созданию цифровых, в том числе и исторических ресурсов.

Как уже многократно отмечалось, коренное отличие между цифровой гуманитаристикой и цифровой историей, с одной стороны, и исторической информатикой, с другой, заключается в соотношении ресурсно-технологической и аналитической компонент. В исторической информатике на первом месте всегда был анализ, на основе которого и происходит приращение исторического знания, хотя отрицать важность создания информационных ресурсов высокого уровня не стоит.

Следует отметить, что в последнее время, после периода довольно жестких дискуссий, отношения между исторической информатикой и Digital Humanities входят в нормальное русло. В рамках цифровой гуманитаристики все чаще проявляется интерес к аналитическим исследованиям, а в рамках исторической информатики всегда проявлялся интерес к созданию электронных (цифровых) ресурсов. Ассоциация «История и компьютер» и Российская ассоциация цифровых гуманитарных наук находятся в партнерских отношениях, члены ассоциаций участвуют в одних и тех же конференциях. Что касается цифровой истории, то ее статус и место остаются пока в значительной степени неопределенными и неочевидными.

К сказанному стоит добавить, что целый ряд интересных моментов в происхождении и развитии Digital Humanities изложен в некоторых материалах, опубликованных в интернет-журнале «Гефтер», к которым почему-то крайне редко обращаются российские адепты цифровой гуманитаристики [25, 26]. Знакомство с указанными статьями наводит на мысль, что далеко не все гуманитарные исследования и тенденции их развития рассматриваются на Западе через призму Digital Humanities, как это может показаться при чтении и изучении большинства работ российских авторов.

Цифровой поворот и историческое образование

Пожалуй, проблемы образования в контексте цифрового поворота следует обсуждать отдельно: слишком много здесь специфических проблем и еще больше вариантов их решений. И все-таки главное заключается, на мой взгляд, в том, что первое высшее историческое (и не только) образование, включающее бакалавриат и магистратуру, должно оставаться очным и более или менее традиционным. Все новые и обусловленные цифровизацией моменты (дистанционное обучение, включая онлайн-курсы; разного рода сетевые программы и т.д.) – это очень мощные инструменты, но они должны использоваться по назначению. Думается, что основное поле их приложения – это переподготовка, дополнительное образование, повышение квалификации и т.п. В области же первого высшего образования они могут и должны использоваться как инструменты информационной поддержки.

Формирование историка – это не только информационный процесс. В рамках контакта с преподавательским коллективом студент формирует для себя личную модель развития, формализация которой возможна, но лишь до определенной степени. Осмысляя свой профессиональный и жизненный путь, мы прежде всего вспоминаем своих учителей. Превратить сегодняшних преподавателей только в толкователей навязываемых сверху онлайн-курсов – это тупиковый путь, это яркий пример того, как положительный импульс может стать тормозящим фактором развития образования в целом. Любой более или менее искушенный преподаватель знает, что традиционная контактная лекция и лекция в формате онлайн – это две абсолютно разные вещи, и любая из них не заменяет другую, просто для той и другой есть свое собственное применение. Пусть будет много инструментов образования и обучения (хороших и разных), но в помощь преподавателю, а не вместо него.

«Цифровая эйфория», наблюдающаяся сегодня в среде наиболее увлеченных цифровизацией образования акторов этого процесса, легко объяснима, но от этого ее возможные негативные последствия не станут меньше. Иногда создается впечатление, что некоторые энтузиасты цифровизации научно-образовательной деятельности готовы пойти не на борьбу с теми негативными процессами, которые наблюдаются в нашей сфере, а на их обслуживание, стараясь подменить трудоемкость и глубину постижения знаний некими облегченными вариантами. Но вряд ли подобные попытки обречены на хорошие результаты в перспективе.

Цифровые ресурсы и «цифровое источниковедение»

В традиционном определении исторических источников под ними понимается «…все, непосредственно отражающее исторический процесс и дающее возможность изучать прошлое человеческого общества…» [27, с.591]. Совокупный объем источников о прошлом человечества увеличивается вместе с развитием новых технологий, в том числе информационных, позволяющих не только привлечь к историческому изучению новые документы (в широком понимании этого термина), но и увеличить информационную отдачу уже известных. Специфика создаваемых в исторической информатике информационных ресурсов определяется их цифровой сущностью. Как представляется, сегодня главное, что определяет валидность и репрезентативность цифрового источника для исторических исследований – это его соответствие «аналоговому» оригиналу. Пожалуй, эта проблема пока является чрезвычайно актуальной, а все остальные проблемы в этой области – производными от нее. Одним из таких моментов может быть пригодность и соответствие той цифровой технологии, которая используется для обработки цифрового источника, его сути и внутренней сущности.

Следует думать, что в ближайшее время появится осознание и целого ряда других подобных проблем, поэтому разработка источниковедения цифровых документов («цифрового источниковедения») является насущной и настоятельной потребностью уже сегодня. Ведь завтрашний день, связанный с массовостью и даже преобладанием цифровых исторических источников для исследования самых разнообразных исторических явлений и процессов, явно не за горами. В то же время источники в своей традиционной форме (письменные, вещественные, картографические и пр.), не подвергшиеся оцифровке, будут еще какое-то время, возможно, достаточно длительное, сохранять свое значение; не исключено, что специалисты будут к ним возвращаться для уточнения тех или иных моментов уже в процессе работы с их оцифрованными копиями. Термин «аналоговый» мне не представляется удачным для обозначения вообще чего-нибудь, имеющего отношение к источниковедению, но необходимо иметь в виду, что язык развивается независимо от нашего желания, а слово «аналоговый» применительно к источникам употребляется все чаще.

Что касается использования в качестве источников в исторических исследованиях информационных ресурсов, созданных в иных областях гуманитарного знания, то для этого нет никаких препятствий. Способствовать этому будет и единая цифровая природа таких материалов, и проектная деятельность, объединяющая в научных коллективах представителей разных наук и научных дисциплин. Есть, конечно, и довольно разнообразные «цифророжденные» источники, но их осмысление и использование – дело будущего, возможно, не очень далекого.

Заключение (что за поворотом?)

В развитии науки скорость распространения информации и усложнение электронно-цифровых устройств лишь отчасти компенсируют для исследователей ее количественный рост. При этом в гуманитарных и отчасти в социальных науках возникает несущий негативные последствия соблазн упрощения подходов и методов научных исследований, подмены их глубины широтой информационного поля за счет минимизации источниковедческих процедур и вовлечения большого круга непрофессионалов в научно-исследовательский процесс.

Лавина информации и информационный взрыв пока не вызвали эволюции интеллектуальных способностей человека: мы в состоянии обработать примерно столько же информации, как и раньше, до начала цифрового поворота. Вследствие этого наши индивидуальные модели знания становятся все более различными, в силу, например, диверсификации информационных источников из-за невозможности освоения всего их массива, что повышает роль обмена информацией, цивилизованных научных дискуссий и значение толерантности в столкновении различных точек зрения.

Глобальное облегчение поиска и доступа к информации абсолютно не приводит автоматически к соответствующему углублению научного поиска, а в образовании – даже просто к возрастанию интереса к получению новых знаний. Похоже, что мотивация к обучению лежит не только в плоскости доступа к информации, а, может быть, и вообще вне этого и других широко обсуждаемых сегодня процессов.

Нам надо быть готовыми к тому, что в любой момент может произойти, условно говоря, «новый цифровой поворот», который может привести к очередной переоценке ценностей, что приведет, в свою очередь, к определенной девальвации высказываемых и обсуждаемых нами сегодня положений. Однако, историческая наука была и остается одной из самых востребуемых систем знаний и до цифрового поворота, и сегодня. Уверен, что и завтра ничего не изменится в этом плане. Будут меняться пути и методы получения знаний, но само знание о прошлом останется столь же фундаментальным и востребованным, как и в наше время.

Библиография
1.
ГОСТ Р 7.0.8-2013 СИБИД. Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения. URL: http://docs.cntd.ru/document/1200108447 (дата обращения 04.10.2019).
2.
ГОСТ 28441-99 Картография цифровая. Термины и определения // Кодекс. Электронный фонд правовой и нормативно-технической документации. URL: http://docs.cntd.ru/document/1200009569 (дата обращения 04.10.2019).
3.
Бородкин Л.И. «Цифровой̆ поворот» в дискуссиях на XXII международном конгрессе исторических наук (Китай̆, 2015 г.) // Историческая информатика. – 2015. – №3-4. – С.56-67.
4.
Onno Boonstra, Leen Breure and Peter Doorn. Past, Present and Future of Historical Information Science // Historical Social Research/Historische Sozialforschung. – 2004. – Vol.29. – No. 2 (108). – P. 4-132.
5.
Ковальченко И.Д. Методы исторического исследования / И.Д.Ковальченко; Отделение историко-филологических наук. 2-е изд., доп. – М.: Наука, 2003. – 486 с.: ил.
6.
Бородкин Л.И., Владимиров В.Н. – К 50-летию отечественной квантитативной истории // Историческая информатика. – 2018. – № 3. – С.1-6. DOI: 10.7256/2585-7797.2018.3.27685 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=27685).
7.
Количественные методы в исторических исследованиях: Учеб. пособие для студ. вузов, обуч-ся по спец. "История" / Гарскова И.М., Изместьева Т.Ф., Милов Л.В. и др. Под ред. И.Д.Ковальченко. – М.: Высш. шк., 1984. – 384 с., ил.
8.
Бородкин Л.И., Владимиров В.Н. – Ассоциация «История и компьютер»: 25 лет спустя // Историческая информатика. – 2017. – № 3. – С. 1-6. DOI: 10.7256/2585-7797.2017.3.24702 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=24702/
9.
Гарскова И.М. Историческая информатика: эволюция междисциплинарного направления / И. М. Гарскова; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова, Ист. фак. – Санкт-Петербург: Алетейя, 2018. – 407 с.
10.
Володин А.Ю. Digital humanities (цифровые гуманитарные науки): в поисках самоопределения // Вестник Пермского университета. Серия «История». – 2014. – Вып. 3 (26). – С.5-12.
11.
Владимиров В.Н., Сарафанов Д.Е., Щетинина А.С. «Новая историческая демография» в России: эволюция или скачок в развитии? // Известия Уральского федерального университета. – Серия 2. Гуманитарные науки. – 2016. – Т.18. – № 3 (154). – C.29–53.
12.
K. Schürer & Joe Day. Migration to London and the development of the north–south divide, 1851–1911 // Social History. – 2019. – 44:1. P.26-56. DOI: 10.1080/03071022.2019.1545361
13.
Торвальдсен Г. – Связывание записей в историческом регистре населения Норвегии // Историческая информатика. – 2019. – № 2. – С.212-231. DOI: 10.7256/2585-7797.2019.2.30126 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30126
14.
Бородкин Л. И. Историческая информатика: этапы развития // Новая и новейшая история. – 1997. – № 1. – С. 3–22.
15.
What is digital humanities // https://whatisdigitalhumanities.com (дата обращения 04.10.2019).
16.
Цифровые гуманитарные науки: хрестоматия / под ред. М. Террас, Д. Найхан, Э. Ванхутта, И. Кижнер. – Пер. с англ. – Красноярск: Сиб. федер. ун-т, 2017. – 352 с.
17.
The Digital in the Humanities: An Interview with Franco Moretti // URL: https://lareviewofbooks.org/article/the-digital-in-the-humanities-an-interview-with-franco-moretti/ (дата обращения 04.10.2019).
18.
Digital Humanities: гуманитарные науки в цифровую эпоху / под ред. Г.В. Можаевой. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2016. – 120 с.
19.
«Под зонтичным термином Digital Humanities объединились самые разные проекты» // URL: https://hum.hse.ru/digital/news/205496426.html (Дата обращения 04.10.2019).
20.
Самостиенко Е.В. Digital Humanities в русскоязычном контексте: траектория институционализации и механизмы формирования автономных зон // Вестник Вятского государственного университета. – 2018. – № 4. – С.37-45.
21.
Бородкин Л.И. Digital History: применение цифровых медиа в сохранении историко-культурного наследия? // Историческая информатика. – 2012. – №1. – С.16-21).
22.
Шевелева А.П. История: академическая, популярная, публичная // Научный электронный журнал АРТИКУЛЬТ. – №11 (3-2013). – С.4-8. URL: http://articult.rsuh.ru/upload/articult/journal_content/011/ARTICULT-11_(3-2013, P.4-8)-Sheveleva.pdf
23.
Цифровая история // Википедия. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Цифровая_история
24.
Бородкин Л.И., Владимиров В.Н. – Цифровые технологии и ресурсы в конкретно-исторических исследованиях: дискуссии и опыт // Историческая информатика. – 2019. – № 2. – С. 1-8. DOI: 10.7256/2585-7797.2019.2.30239 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30239
25.
«Цифровая гуманитаристика»: интервью с Дэвидом Голамбиа // Гефтер. URL: http://gefter.ru/archive/19453 (дата обращения 04.10.2019).
26.
Дэниэл Аллингтон, Сара Бруйетт, Дэвид Голамбиа. Неолиберальные инструменты (и архивы): политическая история цифровой гуманитаристики // Гефтер. URL: http://gefter.ru/archive/20887.
27.
Источники исторические // Советская историческая энциклопедия. – Т.6. – М., 1965. С.591-592
References (transliterated)
1.
GOST R 7.0.8-2013 SIBID. Deloproizvodstvo i arkhivnoe delo. Terminy i opredeleniya. URL: http://docs.cntd.ru/document/1200108447 (data obrashcheniya 04.10.2019).
2.
GOST 28441-99 Kartografiya tsifrovaya. Terminy i opredeleniya // Kodeks. Elektronnyi fond pravovoi i normativno-tekhnicheskoi dokumentatsii. URL: http://docs.cntd.ru/document/1200009569 (data obrashcheniya 04.10.2019).
3.
Borodkin L.I. «Tsifrovoĭ povorot» v diskussiyakh na XXII mezhdunarodnom kongresse istoricheskikh nauk (Kitaĭ, 2015 g.) // Istoricheskaya informatika. – 2015. – №3-4. – S.56-67.
4.
Onno Boonstra, Leen Breure and Peter Doorn. Past, Present and Future of Historical Information Science // Historical Social Research/Historische Sozialforschung. – 2004. – Vol.29. – No. 2 (108). – P. 4-132.
5.
Koval'chenko I.D. Metody istoricheskogo issledovaniya / I.D.Koval'chenko; Otdelenie istoriko-filologicheskikh nauk. 2-e izd., dop. – M.: Nauka, 2003. – 486 s.: il.
6.
Borodkin L.I., Vladimirov V.N. – K 50-letiyu otechestvennoi kvantitativnoi istorii // Istoricheskaya informatika. – 2018. – № 3. – S.1-6. DOI: 10.7256/2585-7797.2018.3.27685 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=27685).
7.
Kolichestvennye metody v istoricheskikh issledovaniyakh: Ucheb. posobie dlya stud. vuzov, obuch-sya po spets. "Istoriya" / Garskova I.M., Izmest'eva T.F., Milov L.V. i dr. Pod red. I.D.Koval'chenko. – M.: Vyssh. shk., 1984. – 384 s., il.
8.
Borodkin L.I., Vladimirov V.N. – Assotsiatsiya «Istoriya i komp'yuter»: 25 let spustya // Istoricheskaya informatika. – 2017. – № 3. – S. 1-6. DOI: 10.7256/2585-7797.2017.3.24702 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=24702/
9.
Garskova I.M. Istoricheskaya informatika: evolyutsiya mezhdistsiplinarnogo napravleniya / I. M. Garskova; Mosk. gos. un-t im. M. V. Lomonosova, Ist. fak. – Sankt-Peterburg: Aleteiya, 2018. – 407 s.
10.
Volodin A.Yu. Digital humanities (tsifrovye gumanitarnye nauki): v poiskakh samoopredeleniya // Vestnik Permskogo universiteta. Seriya «Istoriya». – 2014. – Vyp. 3 (26). – S.5-12.
11.
Vladimirov V.N., Sarafanov D.E., Shchetinina A.S. «Novaya istoricheskaya demografiya» v Rossii: evolyutsiya ili skachok v razvitii? // Izvestiya Ural'skogo federal'nogo universiteta. – Seriya 2. Gumanitarnye nauki. – 2016. – T.18. – № 3 (154). – C.29–53.
12.
K. Schürer & Joe Day. Migration to London and the development of the north–south divide, 1851–1911 // Social History. – 2019. – 44:1. P.26-56. DOI: 10.1080/03071022.2019.1545361
13.
Torval'dsen G. – Svyazyvanie zapisei v istoricheskom registre naseleniya Norvegii // Istoricheskaya informatika. – 2019. – № 2. – S.212-231. DOI: 10.7256/2585-7797.2019.2.30126 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30126
14.
Borodkin L. I. Istoricheskaya informatika: etapy razvitiya // Novaya i noveishaya istoriya. – 1997. – № 1. – S. 3–22.
15.
What is digital humanities // https://whatisdigitalhumanities.com (data obrashcheniya 04.10.2019).
16.
Tsifrovye gumanitarnye nauki: khrestomatiya / pod red. M. Terras, D. Naikhan, E. Vankhutta, I. Kizhner. – Per. s angl. – Krasnoyarsk: Sib. feder. un-t, 2017. – 352 s.
17.
The Digital in the Humanities: An Interview with Franco Moretti // URL: https://lareviewofbooks.org/article/the-digital-in-the-humanities-an-interview-with-franco-moretti/ (data obrashcheniya 04.10.2019).
18.
Digital Humanities: gumanitarnye nauki v tsifrovuyu epokhu / pod red. G.V. Mozhaevoi. – Tomsk: Izd-vo Tom. un-ta, 2016. – 120 s.
19.
«Pod zontichnym terminom Digital Humanities ob''edinilis' samye raznye proekty» // URL: https://hum.hse.ru/digital/news/205496426.html (Data obrashcheniya 04.10.2019).
20.
Samostienko E.V. Digital Humanities v russkoyazychnom kontekste: traektoriya institutsionalizatsii i mekhanizmy formirovaniya avtonomnykh zon // Vestnik Vyatskogo gosudarstvennogo universiteta. – 2018. – № 4. – S.37-45.
21.
Borodkin L.I. Digital History: primenenie tsifrovykh media v sokhranenii istoriko-kul'turnogo naslediya? // Istoricheskaya informatika. – 2012. – №1. – S.16-21).
22.
Sheveleva A.P. Istoriya: akademicheskaya, populyarnaya, publichnaya // Nauchnyi elektronnyi zhurnal ARTIKUL''T. – №11 (3-2013). – S.4-8. URL: http://articult.rsuh.ru/upload/articult/journal_content/011/ARTICULT-11_(3-2013, P.4-8)-Sheveleva.pdf
23.
Tsifrovaya istoriya // Vikipediya. URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Tsifrovaya_istoriya
24.
Borodkin L.I., Vladimirov V.N. – Tsifrovye tekhnologii i resursy v konkretno-istoricheskikh issledovaniyakh: diskussii i opyt // Istoricheskaya informatika. – 2019. – № 2. – S. 1-8. DOI: 10.7256/2585-7797.2019.2.30239 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30239
25.
«Tsifrovaya gumanitaristika»: interv'yu s Devidom Golambia // Gefter. URL: http://gefter.ru/archive/19453 (data obrashcheniya 04.10.2019).
26.
Deniel Allington, Sara Bruiett, Devid Golambia. Neoliberal'nye instrumenty (i arkhivy): politicheskaya istoriya tsifrovoi gumanitaristiki // Gefter. URL: http://gefter.ru/archive/20887.
27.
Istochniki istoricheskie // Sovetskaya istoricheskaya entsiklopediya. – T.6. – M., 1965. S.591-592

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Представленный материал является развернутым ответом автора на вопросы, сформулированные редакцией журнала «Историческая информатика» и посвященные соотношению нескольких направлений: исторической информатики, Digital History, Digital Humanities. В идущей в на протяжении нескольких лет дискуссии о судьбе каждого из этих направлений автор занимает наиболее взвешенную позицию, которая базируется на традиционном для отечественной историографии исторической науки подходе – изучении возможностей, которые открывает каждое из направлений для получения нового исторического знания на основе анализа и синтеза источников. Предметами рассмотрения, оформленными в виде параграфов статьи, последовательно являются: - терминология, используемая в рамках современного этапа осмысления цифровой эпохи. Здесь необходимо отметить, что выбор ГОСТов осуществлен автором явно на основе собственных научных предпочтений, о чем свидетельствует, с одной стороны, упоминание морально устаревшего, но используемого в практике картографирования и топографирования, разработанного Министерством обороны в конце 1990-х гг. ГОСТа «ГОСТ 28441-99. Картография цифровая: термины и определения», в котором содержание термина «цифровой» имеет весьма далекий от современных представлений смысл; а с другой стороны - использование термина-кальки «цифровой» (digital) применительно к документам, хотя в российских и локализованных стандартах этот термин давно уже не используется и уступил место термину «электронный» (например: ГОСТ 2.051-2013 ЕСКД. Электронные документы. Общие положения; ГОСТ Р 7.0.95-2015. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Электронные документы. Основные виды, выходные сведения, технологические характеристики и др.). В результате непонимания этих документоведческих нюансов, автор «не увидел» в ГОСТе по делопроизводству и архивному делу те самые современные «born-digital» документы (электронные документы, не имеющие бумажных аналогов) и электронные копии документов на традиционных носителях, которые собственно и являются, и будут являться основой информационных ресурсов и объектами исследований историков, наряду с аудиовизуальной документацией на традиционных (пленочных) и цифровых носителях, которые автор отметил в своем тексте. Терминология источниковедения и ее взаимодействие с терминологией документоведения – большая проблема современности, и автор, будучи «классическим историком», скорее всего, не в курсе этих вопросов. Поэтому данное замечание можно отнести к мелким придиркам, тем более что в дальнейшем заявленная автором позиция не страдает от этих неточностей и сформулирована вполне определенно. - краткий экскурс в историю применения количественных / математических методов в исторических исследованиях и историографию исторической информатики. Представляется, что автор уже при рассмотрении этого вопроса сделал главные выводы статьи, с которыми трудно не согласиться: 1. «Современная историческая информатика и в условиях цифрового поворота, несмотря на свой междисциплинарный характер, остается исторической дисциплиной, частью исторической науки, у нее есть, разумеется, своя специфика, но нет объекта и предмета исследования, выходящего за рамки исторической науки». 2. «Если же говорить о влиянии цифрового поворота на традиционную историческую науку, то можно отметить, что больших потрясений здесь не наблюдается». 3. «Следует понимать, что «ресурсный» взрыв, выразившийся в повышенном интересе к оцифровке исторических источников, пока мало влияет на «историков-традиционалистов», которые численно находятся в явном большинстве». Небольшое замечание следовало бы сделать только к третьему выводу: проблема в том, что оцифровкой исторических источников в большинстве случаев занимаются НЕ-ИСТОРИКИ, поэтому собственно в исторической науке «историки-традиционалисты» и находятся в явном большинстве, а вот на поле создания «ресурсов» (в том числе на основе исторических источников) – численно явно проигрывают, что сказывается и на качестве создаваемых ресурсов. Эту серьезнейшую проблему автор сам отмечает при рассмотрении следующего предмета своей статьи; - анализ соотношения ресурсной и аналитической компонент исторической информатики. Здесь автор делает совершенно справедливый, полностью укладывающийся в традиционные подходы, закрепленные в отечественном источниковедении и историографии со времен «школы скептиков» и В.О.Ключевского вывод о том, что систематизация и источниковедческая оценка любых комплексов источников (в том числе и цифровых) «по своей сути составляет своеобразную аналитическую компоненту внутри ресурсной». - соотношение Digital Humanities, исторической информатики и Digital History Думается, что и данном вопросе автору удалось выявить наиболее значимые характеристики трех направлений, подчеркнув то, что Digital Humanities в части исторической составляющей только начинает вырабатывать собственные ориентиры и точки зрения на дальнейшие пути развития. Вместе с тем, вывод о том, что поиск своих ориентиров в исторической науке для направления Digital Humanities завершится успешно, подвергается самим автором некоторому сомнению с помощью приведенной цитата из статьи А.Ю.Володина о трех составляющих данного направления. Цитата хорошо подчеркивает не столько научный характер направления, сколько его «менеджерскую» направленность – проектный подход и поиск финансирования вкупе с образованием (вернее, методами типа форсайтинга и т.п.), что плохо уживается с традициями академической исторической науки. - проблема исторического образования в условиях цифрового поворота рассмотрена автором лаконично, но точно и обоснованно. И вновь можно только согласиться с его выводом о том, что главное, чтобы было «много инструментов образования и обучения (хороших и разных), но в помощь преподавателю, а не вместо него»; - последний раздел статьи посвящен цифровым ресурсам и «цифровому источниковедению». На взгляд рецензента некоторое несовершенство этому разделу придает терминология – та самая проблема, о которой говорилось в начале рецензии. Из текста довольно сложно понять, в какой момент автор говорит о традиционных источниках, переведенных в цифровой вид (электронных копиях), в какой – о born-digital документах; к какому типу источников относит созданные информационные ресурсы, основой которых могут быть электронные копии, или только цифровые объекты; какой объект и предмет относит к «источниковедению цифровых документов (?)», и почему не видит чисто источниковедческих проблем использования в качестве источников в исторических исследованиях «информационных ресурсов, созданных в иных областях гуманитарного знания». Очевидно, что это авторская позиция, которая обусловлена небольшой практикой чисто источниковедческих исследований объектов цифрового мира, поэтому, она не может быть изменена в настоящее время силу сложившихся обстоятельств. Резюмируя, следует отметить, что автор последовательно рассмотрел все вопросы, предложенные для обсуждения, и обоснованно и развернуто представил свою позицию, использовав при анализе материала историко-генетический и сравнительно-исторический методы. Статью отличает хороший авторский стиль изложения, логичная структура, которая помогает автору полностью раскрыть содержание, а также интересная библиография (особенно привлечение статей из электронного издания «Гефтер»), которую автор активно использует в качестве аргументации собственных выводов. Представляется, что данная статья будет интересна читательской аудитории и станет существенным дополнением к дискуссии последних лет, поскольку содержит взвешенные и аргументированные выводы и наблюдения.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"