Статья 'Состояние криминологии на рубеже 1920–1930 гг.' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Состояние криминологии на рубеже 1920–1930 гг.

Ульянов Михаил Владимирович

кандидат юридических наук

старший научный сотрудник НИИ Университета прокуратуры Российской Федерации

123022, Россия, г. Москва, ул. 2-я Звенигородская, 15

Ul'yanov Mikhail Vladimirovich

PhD in Law

Senior Research Associate, National Research Institute of the University of Prosecutor’s Office of the Russian Federation

123022, Russia, g. Moscow, ul. 2-Ya zvenigorodskaya, 15

m.ulyanov2@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-868X.2019.10.30008

Дата направления статьи в редакцию:

14-06-2019


Дата публикации:

29-10-2019


Аннотация.

Статья посвящена обстоятельствам, непосредственно повлиявшим на изменение характера криминологических исследований в начале 1930-х годов. Особое внимание уделено существенным противоречиям между представителями Народного комиссариата юстиции РСФСР и Народного комиссариата внутренних дел РСФСР. Межведомственная борьба выразилась, помимо прочего, в критике работы криминологических учреждений, находившихся в ведении НКВД РСФСР. Определяющее значение при этом имел диспут об изучении преступности в СССР, организованный в 1929 г. секцией права и государства Коммунистической академии после публикации статьи С.Я. Булатова «Возрождение Ломброзо в советской криминологии». Изучение заявленной проблематики основано на общенаучном диалектическом методе познания. Использованы методы индукции, анализа и синтеза, применен документальный метод (использованы материалы научных статей 1920-1930 годов). В статье делается вывод о том, что перемены, произошедшие на рубеже 1930-х годов в сфере изучения преступности, были обусловлены целым рядом разных обстоятельств, включая борьбу за лидерство в правоохранительной системе и доминирование в идеологической сфере общества со стороны разных ведомств.

Ключевые слова: криминологические исследования, советская криминология, НКВД, НКЮ, государственный институт, неоломброзианство, позитивный метод, Коммунистическая академия, межведомственная борьба, изучение преступности

Abstract.

This article is dedicated to the circumstances that directly affected the change of character of criminological research during the early 1930’s. Special attention is paid to the substantial contradictions between the representatives of the People's Commissariat for Justice and People's Commissariat for Internal Affairs of the Union of Soviet Socialist Republics (NKVD). The interministerial opposition also reflected in criticism of the work of the criminological establishments that were under the jurisdiction of NKVD. The paramount importance belonged to the dispute on studying criminal activity in USSR, organized in 1929 by the sector of state and law of the Communist Academy after publication of the article by S. Y. Bulatov “The Revival of Lombroso in the Soviet Criminology”. The conclusion is made that the changes that took place at the turn of the 1930’s in the field of studying criminal activity, were substantiated by a set of various circumstances, including rival for the leadership in the law enforcement system and dominance of different government agencies in the ideological sphere of society.

Keywords:

positive method, neolombrozianstvo, state institute, People’s Commissariat of Justice, NKVD, soviet criminology, criminological studies, Communist Academy, interdepartmental struggle, study of crime

В начале 2018 г. криминология, ранее выведенная из разряда обязательной к изучению дисциплины, была включена в структуру федерального государственного образовательного стандарта высшего образования по направлению подготовки 40.03.01 «Юриспруденция» [1]. В этой связи вполне актуальным представляется исторический анализ развития криминологии. Тем более что современными учеными высоко оцениваются перспективы использования прикладных криминологических исследований, направленных на разработку научно обоснованных предложений по оптимизации основных направлений и способов противодействия преступности [16].

При изучении этапов развития отечественной криминологии традиционно выделяют период 20-х–начала 30 гг. XX в., характеризующийся экспериментами в области исследования преступности и преступников представителями разных отраслей знания.

Данный отрезок времени выделен уже в первом учебнике «Советская криминология» (1966 г.). По мнению автора исторического очерка учебника профессора А.А. Герцензона, участника тех событий, в 1930-е г. криминологические исследования в СССР пошли на убыль. В первую очередь, это было связано с критикой деятельности Государственного института по изучению преступности и преступника, которая привела к его реорганизации. Определяющее значение при этом имел диспут об изучении преступности, организованный в 1929 г. секцией права и государства Коммунистической академии, показавший, что главным недостатком в работе советских криминологов той поры являлось изучение преступников и преступности с позиций буржуазных биопсихологических и биосоциологических концепций [20, c. 26–27].

Наиболее полным отечественным исследованием данного периода до сих пор остается диссертация Л.В. Ильиной «Развитие криминологических исследований в СССР (20–30-е годы)», изданная в 1970 г. под научным руководством А.А. Герцензона. В работе указывалось, что резкая критика, развернувшаяся в 30-е годы, привела к почти полному свертыванию криминологических исследований [10, c. 268].

В 1960–1970е годы было опубликовано несколько иностранных работ, касающихся различных аспектов развития советской криминологии [24, 26, 27].

В статье Л. Шелли (Louise Shelley) с «говорящим» названием «Советская криминология: ее рождение и гибель, 1917–1936» ключевым событием, изменившим курс ранней советской криминологии, также назван диспут к вопросу об изучении преступности 1929 г. Причем решающее влияние на характер и итоги диспута, по мнению исследователя, оказали такие известные деятели как Н.В. Крыленко и Е.Б. Пашуканис [25].

Позиция о прекращении криминологических исследований в начале 1930-х г. находит свое отражение в значительном перечне учебной литературы по криминологии.

В качестве исключения можно назвать Курс советской криминологии (1985 г.). Как указывают его авторы, в период с 1931 по 1963 г. проводилась большая работа по изучению состояния преступности, обобщению судебной практики и составлению обзоров о движении преступности и изменениях в ее характере. Были изданы сборники, посвященные проблемам уголовной политики, учебники по уголовной статистике, криминалистике, исправительно-трудовому праву, монографии о преступности и репрессиях в капиталистических странах, опубликован ряд докладов и статей об имущественных преступлениях, хулиганстве, преступлениях против личности, совершенных несовершеннолетними. Ссылаясь на это, авторы заключают, что «вряд ли можно признать абсолютно бесспорным мнение о том, что с реорганизацией Государственного института по изучению преступности и преступника в стране якобы вовсе прекратились криминологические исследования. Но вместе с тем нельзя не отметить, что, начиная примерно с 1937 года, в научных исследованиях стала преобладать юридическая проблематика» [14, c. 75–77].

Причину количественного снижения (в некоторых источниках – прекращения) криминологических исследований в 1930-е г. традиционно усматривают в критике неоломброзианских концепций, преобладающих в криминологических исследованиях тех лет, и последовавшей реорганизации Государственного института по изучению преступности и преступника в 1931 г. Однако ключевые процессы, связанные с внутриведомственными интересами и борьбой за доминирование на идеологическом поле, которые непосредственно оказали воздействие на развитие научного поиска, зачастую не находят достаточного освещения в научной и учебной литературе.

В результате большого интереса ученых к вопросам изучения преступности в июле 1925 г. по инициативе Главного управления местами заключения (ГУМЗ) НКВД РСФСР создается Государственный институт по изучению преступности и преступника при НКВД РСФСР. Председателем Института становится начальник ГУМЗа Е.Г. Ширвиндт, он же входит в состав Совета Института. Помимо него в Совет входят представители еще трех ведомств: Н.Н. Спасокукоцкий от Народного комиссариата здравоохранения РСФСР, Ф.К. Траскович от Народного комиссариата юстиции РСФСР, П.И. Карпов от Народного комиссариата просвещения. В состав Совета также включен один из ведущих профессоров Института М.Н. Гернет.

Амбиции создателей Института были нацелены на создание фактически единого центра изучения преступности в стране, который объединит в себе совершенно разных специалистов. Данной цели послужило включение в структуру Института уже существовавших на тот момент так называемых кабинетов по изучению преступности в качестве филиалов. Этим же обстоятельством была обусловлена структура нового учреждения, состоявшего из четырех секций: социально-экономической, пенитенциарной, биопсихологической и криминалистической.

В октябре 1925 г. Институт принят на государственный бюджет. Организаторам удалось добиться денежных средств и на содержание филиалов Института – кабинетов по изучению преступности в Москве, Ленинграде, Саратове и Ростове-на-Дону.

Кроме того, в октябре того же года было реорганизовано одно из московских мест заключения в Экспериментальное пенитенциарное отделение Государственного института по изучению преступности и преступника, который с кабинетом Москвы расположились в Ивановском переулке в помещениях, ранее принадлежавших Ивановской обители.

К работе Института было решено привлечь научные организации Наркомздрава и Наркомпроса. В частности, Институт судебной экспертизы им. Сербского, Биохимический институт, Антропологический и Психологический институт, Педологическую школу и санаторий, Институт педологии и дефектологии, Научный кабинет по изучению преступника Мосздрава и др. [2, 21] У истоков создания Института стояли известные сейчас ученые-правоведы М.Н. Гернет, A.Н. Трайнин, A.А. Пионтковский, М.М. Исаев, А.А. Герцензон, психиатры Ю.Ю. Бехтерев, Е.К. Краснушкин, П.Б. Ганнушкин и другие.

Несмотря на то что за недолгий период существования Институтом был собран огромный эмпирический материал, выпущено множество статей и докладов по разным аспектам изучения преступности, стоит согласиться с мнением Л.В. Ильиной о том, что уже сама попытка объединения в одном учреждении научных и практических интересов различных по своим задачам и характеру деятельности наркоматов была неудачной. Это неизбежно привело к эклектике в выборе тем и разрешении теоретических вопросов [10, c. 203].

Такая ситуация впоследствии была успешно использована для критики деятельности учреждения, небольшой отрезок существования которого характеризуется противоборством руководителя ГУМЗ НКВД Е.Г. Ширвиндта и сотрудников Института, с одной стороны, и Н.В. Крыленко, занимавшего ключевые позиции в Народном комиссариате юстиции РСФСР, и ученых Коммунистической академии – с другой.

По самым актуальным для того времени вопросам участники событий занимали принципиально противоположные позиции. Е.Г. Ширвиндт в целом критиковал подходы Н.В. Крыленко и его понимание законности при обсуждении вопросов советской судебно-карательной политики [23].

Нагнетание конфронтации между противоборствующими сторонами происходило по нескольким направлениям. Одним из камней преткновения стала работа над проектом Уголовного кодекса, которая велась с 1928 г. представителями как НКВД, так и НКЮ. Уже само начало работы сопровождалось взаимными претензиями.

19 ноября 1928 г. Е.Г. Ширвиндт выступил на пленарном заседании Института с докладом «Основные принципы для разработки Государственным Институтом по изучению преступности и преступника проекта Уголовного Кодекса», тезисы которого были обсуждены и приняты за основу. После внесения правок Совет Института должен был утвердить тезисы в окончательном виде [8, 108–109].

Однако в это же время Н.В. Крыленко (в 1928 г. старший помощник Прокурора РСФСР) публикует свои тезисы о реформе Уголовного кодекса, после чего выступает в Коммунистической академии с докладом на тему «Основы пересмотра Уголовного кодекса РСФСР». В прениях по докладу выступают ученые Коммунистической академии Е.Б. Пашуканис, С.Я. Булатов, А.Я. Эстрин, который, среди прочего, делает интересное замечание о том, что считает устаревшим разделение органов, «ведающих репрессией», на НКЮ и НКВД, что не позволяет «построить хороший кодекс и хорошо проводить его на практике» [12].

Совещание руководящих работников юстиции и коллегии НКЮ утверждает тезисы Н.В. Крыленко, которые публикуются в открытой печати. В связи с этим представитель НКЮ в Совете Института Ф.К. Траскович выступает против принятия тезисов Е.Г. Ширвиндта и предлагает их пересмотреть.

Сложившаяся ситуация требовала разрешения, и 11 января 1929 г. Институтом созывается пленарное заседание для обсуждения вопросов реформы УК РСФСР на основе тезисов и Е.Г. Ширвиндта и Н.В. Крыленко, которые участвуют в дискуссии. Не вдаваясь в детали, необходимо отметить, что позиция Н.В. Крыленко подверглась резкой критике со стороны сотрудников Института, которые не стеснялись в иронических замечаниях в его адрес[8, с. 108–109].

По итогам заседания тезисы Е.Г. Ширвиндта были приняты в качестве основы для работы Института по составлению проекта Уголовного кодекса, создана соответствующая комиссия, которая приступила к работе.

После этого в январе-феврале 1929 г. в первом номере журнала «Революция права» появляется известная статья С.Я. Булатова «Возрождение Ломброзо в советской криминологии», подстегнувшая критику методов изучения преступности, используемых учеными Института [3]. Свое внимание автор сконцентрировал на деятельности Московского кабинета по изучению личности преступника и преступности в части исследований личности преступника с антропологических позиций. Анализу подверглись подходы психиатров А.М. Раппопорта и Е.К. Краснушкина, предлагавших, в частности, классификацию преступников на циклотимиков, шизотимиков и эпилептотимиков. В статье упоминается и правовед А.А. Герцензон, который, по мнению автора, поддерживает точку зрения о необходимости амбулаторного исследования преступников врачами-психиатрами.

Нужно оговориться, что борьба с неоломброзианством в 1920–1930-е г. имела под собой действительно серьезные основания, а критика во многом была справедливой. Подробно данный вопрос анализируется в уже упомянутом диссертационном исследовании Л.В. Ильиной.

После публикации статьи С.Я. Булатова в секции общей теории права и государства Коммунистической академии организовывается ее обсуждение – диспут к вопросу об изучении преступности в СССР. Мероприятие проводится под председательством Е.Б. Пашуканиса с участием представителей Института. В процессе обсуждения критике подвергаются уже не только психиатры Московского кабинета, но и правоведы за использование позитивного метода [15, с. 52–65] при изучении преступности. Пристальное внимание уделено профессору М.Н. Гернету. В процессе обсуждения Е.Г. Ширвиндт, осознавая обоснованность многих аргументов, занимает скорее оборонительную позицию. «Отрицая совершенно всякие попытки объяснения явления преступности из самой личности преступника, – отмечает он, – мы врачам-психиатрам отводим преимущественно место в выработке более целесообразных мер социальной защиты медицинского характера, к числу которых мы относим и метод принудительного лечения, который у нас совершенно не разработан» [9, с. 56–57].

Аргументы участников противостояния все больше приобретают идеологическую окраску. Уже во вступительном слове к диспуту А.Я. Эстрин указал, что «не так-то легко понять, на что рассчитывают люди, пытающиеся строить в Советском государстве изучение преступности на основе такого подхода. Во всяком случае, этому подходу должен быть дан решительный отпор, особенно имея в виду факт некоторого «оживления» буржуазной идеологии в отдельных группах профессуры» [9, c. 48].

С этих же позиций анализируются теоретические работы ученых Института. Например, в 1930 г. в своей статье Н.В. Крыленко, который в это время занимает уже должность заместителя народного комиссара юстиции – Прокурора РСФСР, подвергает разгромной критике книгу А.А. Пионтковского «Вопросы уголовного права в сочинениях Ленина», противопоставляя позицию автора позиции Коммунистической академии и обвиняя его в квазимарксистской постановке вопроса о существе уголовного права [13].

В том же году после издания проекта Уголовного кодекса, подготовленного комиссией Института, Н.В. Крыленко публикует резкое письмо в журнале Коммунистической академии, в котором пишет, что полностью разделяет критику данного проекта. По его мнению, Е.Г. Ширвиндт используется буржуазной профессурой для борьбы с Коммунистической академией» [11].

Одновременно с этим на страницах официального издания НКЮ «Советская юстиция» публикуется серия статей, посвященных необходимости ликвидации НКВД, вобравшего в себя массу разнородных полномочий [5, 19, 22].

В частности, оценивается эффективность работы ключевых подразделений – управлений мест заключения, милиции и коммунального хозяйства. Особенно острой критике подвергается ГУМЗ. Не остается без внимания и активность руководителя ГУМЗа Е.Г. Ширвиндта в сфере научных изысканий, который предпринимает «несостоятельные попытки вытянуть» научно-исследовательскую работу по изучению преступника и преступности на положение самостоятельной научной дисциплины» [5, c. 7].

Точка в межведомственной борьбе ставится в конце 1930 г. Постановлением ЦИК СССР и СНК от 15.12.1930 «О ликвидации народных комиссариатов внутренних дел союзных и автономных республик» народные комиссариаты внутренних дел ликвидируются, места заключения, находившиеся в их ведении, передаются в ведение народных комиссариатов юстиции союзных республик (п. 11). Кроме того, на народные комиссариаты юстиции возлагается изучение преступности и разработка методов борьбы с ней, а также передаются учреждения по изучению преступности и преступников (п. 12).

Институт, таким образом, передается в ведение НКЮ. Уже начиная с декабря-января 1930 г. происходят изменения в составе Совета Института. Представителем Наркомюста в Совете становится сам Н.В. Крыленко, меняет своего представителя и Наркомпрос, вводятся два новых члена А.Я. Эстрин от Института советского строительства и права и Челышев от Московского областного суда. Первым шагом Совета нового состава было решение о полной реорганизации Института.

Вот как в это время характеризуется состояние Института в одном из изданий Коммунистической академии: «Организованный в 1925 году Институт являлся и продолжает являться ареной борьбы между различными группами, течениями, школами в уголовном праве. В этом ноевом ковчеге представлены все оттенки мысли, начиная от ярко выраженного антропологического направления, с его реакционными попытками биологизировать общественные явления, в том числе и преступность, и кончая представителями классического и неоклассического мировоззрения в уголовном праве. Почетное место среди этого конгломерата занимает позитивистское течение. … Между представителями различных школок и групп, наличие которых не отрицают и работники Госинститута, идет непрерывно явная и скрытая борьба. К этой теоретической борьбе различных направлений в недрах Института надо прибавить еще ту ведомственную борьбу по некоторым вопросам, которая существовала между НКЮ и НКВД и которая в той или иной форме переносилась в стены Института» [17, с. 155–156].

Сначала Е.Г. Ширвиндт становится временно исполняющим должность директора Института. Однако после переломных заседаний Совета Института под председательством Н.В. Крыленко в январе и феврале 1931 г. отказывается от этой должности.

На заседаниях вспоминают и борьбу Института с Н.В. Крыленко в течение предыдущих 6 лет, и отражение в работе Института ведомственных споров НКЮ и НКВД по вопросам уголовной политики. Участники пришли к мнению о необходимости перевести весь Институт на практические рельсы вспомогательного учреждения, исключив излишнюю теоретизацию, которая является прерогативой Коммунистической академии [18].

В мае 1931 г. Н.В. Крыленко становится народным комиссаром юстиции. Работа Института меняет свое направление, в 1933 г. он переименовывается в Институт уголовной и исправительно-трудовой политики (с 1936 г. становится Институтом юридических наук).

С.Я. Булатов в своей статье 1935 г., посвященной наркому юстиции, дает следующую оценку данному периоду: «В 1928–1931 гг. Н.В. Крыленко поднимает и возглавляет борьбу за реформу уголовного права, борьбу против всех пережитков буржуазных влияний, против принципа эквивалентности и дозировки репрессий, против формализма и скованности судебного решения. На эту борьбу сильное влияние оказали особые условия того времени, когда шла ломка отношений, сложившихся в первый период новой экономической политики, когда с года великого перелома началась ликвидация кулачества как класса. В этой работе было сделано немало ошибок, критику которых сам Н.В. Крыленко дал и в своем докладе на сессии Института советского строительства и права и в своих последних выступлениях по проекту уголовного кодекса 1934 г.» [4, c. 58].

Спустя некоторое время, в 1936 г. Коммунистическая академия была ликвидирована. И Прокурор СССР А.Я. Вышинский подверг уничтожающей критике уже самого Н.В. Крыленко. В 1937 г. в докладе на партийном собрании работников Прокуратуры СССР 3 мая 1937 г. он обвиняет его и Е.Б. Пашуканиса во вредительстве, С.Я. Булатову достается за извращение марксистско-ленинской теории права. Несколько мягче критикуются и Е.Г. Ширвиндт, и А.А. Пионтковский. «А вот вышло так, – говорит Вышинский, – что Пашуканис оказался вредителем, и следовательно он, Ширвиндт, прав. В действительности же, несмотря на то, что Пашуканис – враг, Ширвиндт неправ. Ведь если посмотреть, что предлагал Ширвиндт, то окажется, что и его «программа» не имеет ничего общего с марксизмом. Для доказательства напомню хотя бы о пресловутом проекте Уголовного кодекса Института по изучению преступности, разработанном Спасокукоцким, Трайниным, Пионтковским, под редакцией т. Ширвиндта» [6].

Дальнейшая трагическая судьба Н.В. Крыленко, Е.Б. Пашуканиса и Е.Г. Ширвиндта хорошо известна. Что касается ученых, правоведов и психиатров, бывших сотрудников Института, то их труд продолжал оставаться востребованным и в дальнейшем. В качестве примера можно привести активную работу Е.К. Краснушкина и А.Н. Трайнина в работе Нюрнбергского трибунала. В 1948 г. было отмечено Сталинской премией второй степени двухтомное издание М.Н. Гернета «История царской тюрьмы».

В 1944 г. в одной из своих статей А.А. Герцензон, ссылаясь на то, что изучение преступности осуществляется заинтересованными ведомствами разрозненно и носит узко-оперативный характер, высказывает предложение о создании «центрального междуведомственного научно-практического органа, ведающего работами по изучению преступности» с участием НКЮ СССР, НКВД СССР, Прокуратуры СССР и ЦУНХУ СССР [7]. Идея создания единого криминологического центра была воплощена уже позднее, в 1960-х годах.

В заключение отметим, что перемены, произошедшие на рубеже 1930-х годов в сфере изучения преступности, были обусловлены целым рядом разных обстоятельств, включая борьбу за лидерство в правоохранительной системе и доминирование в идеологической сфере общества. Лишь отчасти данные разногласия были связаны с разными позициями по поводу методов изучения преступности. Кроме того, преувеличением было бы сказать, что изучение преступности совершенно прекратилось в следующий отрезок времени, который до сих пор представляет большой интерес.

Библиография
1.
Астанин В. В. К вопросу возвращения академической криминологии // Мониторинг правоприменения. 2018. № 1 (26). – С. 12–14.
2.
Бехтерев Ю. Ю. Экспериментальный Пенитенциарный Институт (К открытию Экспериментального Пенитенциарного Отделения Государственного Института по изучению преступности и преступника в гор. Москве) // Советское право. М.; Л., 1926. № 6. – С. 119–124.
3.
Булатов С. Я. Возрождение Ломброзо в советской криминологии. Революция права. 1929. № 1 (январь–февраль). – С. 42–61.
4.
Булатов С. Я. Большевик-теоретик – Николай Васильевич Крыленко // Советское государство. 1935. № 1–2. – С. 51–59.
5.
В. З. Быть или не быть наркомвнуделам: Наркомвнуделы не нужны // Сов. юстиция. 1930. № 3 (30 января). С. 6–8;
6.
Вышинский А.Я. Положение на правовом фронте: [Выправленная стенограмма доклада на партийном собрании работников Прокуратуры СССР 3 мая 1937 г. // Советское государство. 1937. № 3–4. С. 29–51.
7.
Герцензон А.А. Ближайшие задачи изучения преступности // Социалистическая законность. 1944. № 2 (февраль). С. 18–19.
8.
Деятельность Государственного Института по изучению преступности и преступника (составление проекта Уголовного кодекса) // Проблемы преступности: сборник / под ред. Е. Ширвиндта, Ф. Трасковича и М. Гернета; Государственный институт по изучению преступника и преступности. М.: Изд-во Народного Комиссариата внутренних дел РСФСР, 1929. Вып. 4. – С. 108–122.
9.
Диспут к вопросу об изучении преступности в СССР // Революция права. 1929. № 3 (май – июнь). – С. 47–78.
10.
Ильина Л. В. Развитие криминологических исследований в СССР (20–30е годы). Всесоюз. ин-т по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности. М., 1970. С. 268.
11.
Крыленко Н. В. Письмо в редакцию // Советское государство и революция права. 1930. № 11–12 (ноябрь – декабрь). – С. 275.
12.
Крыленко Н.В. Основы пересмотра Уголовного Кодекса РСФСР: Доклад // Революция права. М., 1929. № 1 (январь – февраль). С. 90–104; № 2 (март – апрель). – С. 105–130.
13.
Крыленко Н.В. Очередное извращение ленинизма в уголовном праве (По поводу книги А. Пионтковкого «Вопросы уголовного права в сочинениях Ленина», с предисловием А.Н. Скрыпника. Л., Юриздат Украины, 1930) // Советское государство и революция права. 1930. № 11–12 (ноябрь – декабрь). – С. 222–238.
14.
Курс советской криминологии: Предмет. Методология. Преступность и ее причины. Преступник. М.: Юрид. лит., 1985. С. 416.
15.
Меркурьев В. В. Генезис криминологических знаний // Криминология: учеб. для бакалавриата, специалитета и магистратуры; под общ. ред. О.С. Капинус. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Изд-во Юрайт, 2019. – С. 52–65.
16.
Меркурьев В. В. Использование прикладных криминологических исследований в решении задач прокуратуры по обеспечению национальной безопасности // Вестник Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации. 2018. № 4 (66). – С. 16–23.
17.
Мин. О Государственном институте по изучению преступности и преступника // Советское государство и революция права. Журнал Института советского строительства и права. март 1930. № 3 Издательство Коммунистической академии. – С. 154–158.
18.
Н.Л. На переломе (Заседание Государственного Института по изучению преступности 24 января и 2 февраля 1931 г.) // Советская юстиция. 1931. № 6. С. 8–13.
19.
Осьин. Наркомвнуделы не нужны: [Быть или не быть наркомвнуделам] // Советская юстиция. 1930. № 5 (20 февраля). – С. 17–18;
20.
Советская криминология. М.: Юрид. лит., 1966. – С. 320.
21.
Спасокукоцкий Н.Н. Организация и первые шаги деятельности Государственного Института по изучению преступности и преступника при НКВД // Проблемы преступности: Сборник / под ред. Е. Ширвиндта, Ф. Трасковича и М. Гернета; Государственный институт по изучению преступника и преступности. М.; Л.: Государственное издательство, 1926. Вып. 1. – С. 269–276.
22.
Тихомиров Б. Преобразование Наркомюста в народный комиссариат по охране революционного порядка: [Быть или не быть наркомвнуделам] // Советская юстиция. 1930. № 5 (20 февраля). – С. 18–21.
23.
Ширвиндт Е.Г. Вопросы судебно-карательной политики на XV Съезде ВКП(б) // Советское право. 1928. № 1. – С. 3–10.
24.
Shelley L. Soviet Criminology After the Revolution. Journal of Law and Criminology. 70. № 3. 1979. – P. 391–396;
25.
Shelley L. Soviet Criminology: Its Birth and Demise, 1917-1936. Slavic Review. 1979. 38(4). – P. 614–628.
26.
Solomon Jr. P. H. A selected bibliography of soviet criminology. J. Crim. L. Criminology & Police Sci. Vol. 61, № 3. 1970. – P. 393–396;
27.
Solomon P. Soviet Criminologists and Criminal Policy: Specialists in Policy-making. London: Macmillan. 1978. – P.251
References (transliterated)
1.
Astanin V. V. K voprosu vozvrashcheniya akademicheskoi kriminologii // Monitoring pravoprimeneniya. 2018. № 1 (26). – S. 12–14.
2.
Bekhterev Yu. Yu. Eksperimental'nyi Penitentsiarnyi Institut (K otkrytiyu Eksperimental'nogo Penitentsiarnogo Otdeleniya Gosudarstvennogo Instituta po izucheniyu prestupnosti i prestupnika v gor. Moskve) // Sovetskoe pravo. M.; L., 1926. № 6. – S. 119–124.
3.
Bulatov S. Ya. Vozrozhdenie Lombrozo v sovetskoi kriminologii. Revolyutsiya prava. 1929. № 1 (yanvar'–fevral'). – S. 42–61.
4.
Bulatov S. Ya. Bol'shevik-teoretik – Nikolai Vasil'evich Krylenko // Sovetskoe gosudarstvo. 1935. № 1–2. – S. 51–59.
5.
V. Z. Byt' ili ne byt' narkomvnudelam: Narkomvnudely ne nuzhny // Sov. yustitsiya. 1930. № 3 (30 yanvarya). S. 6–8;
6.
Vyshinskii A.Ya. Polozhenie na pravovom fronte: [Vypravlennaya stenogramma doklada na partiinom sobranii rabotnikov Prokuratury SSSR 3 maya 1937 g. // Sovetskoe gosudarstvo. 1937. № 3–4. S. 29–51.
7.
Gertsenzon A.A. Blizhaishie zadachi izucheniya prestupnosti // Sotsialisticheskaya zakonnost'. 1944. № 2 (fevral'). S. 18–19.
8.
Deyatel'nost' Gosudarstvennogo Instituta po izucheniyu prestupnosti i prestupnika (sostavlenie proekta Ugolovnogo kodeksa) // Problemy prestupnosti: sbornik / pod red. E. Shirvindta, F. Traskovicha i M. Gerneta; Gosudarstvennyi institut po izucheniyu prestupnika i prestupnosti. M.: Izd-vo Narodnogo Komissariata vnutrennikh del RSFSR, 1929. Vyp. 4. – S. 108–122.
9.
Disput k voprosu ob izuchenii prestupnosti v SSSR // Revolyutsiya prava. 1929. № 3 (mai – iyun'). – S. 47–78.
10.
Il'ina L. V. Razvitie kriminologicheskikh issledovanii v SSSR (20–30e gody). Vsesoyuz. in-t po izucheniyu prichin i razrabotke mer preduprezhdeniya prestupnosti. M., 1970. S. 268.
11.
Krylenko N. V. Pis'mo v redaktsiyu // Sovetskoe gosudarstvo i revolyutsiya prava. 1930. № 11–12 (noyabr' – dekabr'). – S. 275.
12.
Krylenko N.V. Osnovy peresmotra Ugolovnogo Kodeksa RSFSR: Doklad // Revolyutsiya prava. M., 1929. № 1 (yanvar' – fevral'). S. 90–104; № 2 (mart – aprel'). – S. 105–130.
13.
Krylenko N.V. Ocherednoe izvrashchenie leninizma v ugolovnom prave (Po povodu knigi A. Piontkovkogo «Voprosy ugolovnogo prava v sochineniyakh Lenina», s predisloviem A.N. Skrypnika. L., Yurizdat Ukrainy, 1930) // Sovetskoe gosudarstvo i revolyutsiya prava. 1930. № 11–12 (noyabr' – dekabr'). – S. 222–238.
14.
Kurs sovetskoi kriminologii: Predmet. Metodologiya. Prestupnost' i ee prichiny. Prestupnik. M.: Yurid. lit., 1985. S. 416.
15.
Merkur'ev V. V. Genezis kriminologicheskikh znanii // Kriminologiya: ucheb. dlya bakalavriata, spetsialiteta i magistratury; pod obshch. red. O.S. Kapinus. 2-e izd., pererab. i dop. M.: Izd-vo Yurait, 2019. – S. 52–65.
16.
Merkur'ev V. V. Ispol'zovanie prikladnykh kriminologicheskikh issledovanii v reshenii zadach prokuratury po obespecheniyu natsional'noi bezopasnosti // Vestnik Akademii General'noi prokuratury Rossiiskoi Federatsii. 2018. № 4 (66). – S. 16–23.
17.
Min. O Gosudarstvennom institute po izucheniyu prestupnosti i prestupnika // Sovetskoe gosudarstvo i revolyutsiya prava. Zhurnal Instituta sovetskogo stroitel'stva i prava. mart 1930. № 3 Izdatel'stvo Kommunisticheskoi akademii. – S. 154–158.
18.
N.L. Na perelome (Zasedanie Gosudarstvennogo Instituta po izucheniyu prestupnosti 24 yanvarya i 2 fevralya 1931 g.) // Sovetskaya yustitsiya. 1931. № 6. S. 8–13.
19.
Os'in. Narkomvnudely ne nuzhny: [Byt' ili ne byt' narkomvnudelam] // Sovetskaya yustitsiya. 1930. № 5 (20 fevralya). – S. 17–18;
20.
Sovetskaya kriminologiya. M.: Yurid. lit., 1966. – S. 320.
21.
Spasokukotskii N.N. Organizatsiya i pervye shagi deyatel'nosti Gosudarstvennogo Instituta po izucheniyu prestupnosti i prestupnika pri NKVD // Problemy prestupnosti: Sbornik / pod red. E. Shirvindta, F. Traskovicha i M. Gerneta; Gosudarstvennyi institut po izucheniyu prestupnika i prestupnosti. M.; L.: Gosudarstvennoe izdatel'stvo, 1926. Vyp. 1. – S. 269–276.
22.
Tikhomirov B. Preobrazovanie Narkomyusta v narodnyi komissariat po okhrane revolyutsionnogo poryadka: [Byt' ili ne byt' narkomvnudelam] // Sovetskaya yustitsiya. 1930. № 5 (20 fevralya). – S. 18–21.
23.
Shirvindt E.G. Voprosy sudebno-karatel'noi politiki na XV S''ezde VKP(b) // Sovetskoe pravo. 1928. № 1. – S. 3–10.
24.
Shelley L. Soviet Criminology After the Revolution. Journal of Law and Criminology. 70. № 3. 1979. – P. 391–396;
25.
Shelley L. Soviet Criminology: Its Birth and Demise, 1917-1936. Slavic Review. 1979. 38(4). – P. 614–628.
26.
Solomon Jr. P. H. A selected bibliography of soviet criminology. J. Crim. L. Criminology & Police Sci. Vol. 61, № 3. 1970. – P. 393–396;
27.
Solomon P. Soviet Criminologists and Criminal Policy: Specialists in Policy-making. London: Macmillan. 1978. – P.251

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ на статью Состояние криминологии на рубеже 1920–1930 гг. На взгляд рецензента, название в целом соответствует содержанию материалов статьи, но сформулировано неоднозначно: анализ состояния криминологии как науки на рубеже 1920–1930-х гг. автор заменил анализом политической и идеологической борьбы, сопровождавшей её становление в СССР. В названии статьи автор не уточнил: «в СССР». В названии статьи просматривается научная проблема, на решение которой направлено исследование автора. Рецензируемая статья представляет научный интерес. Автор разъяснил выбор темы исследования и обосновал её актуальность. Однако в статье не сформулирована цель исследования, не указаны объект и предмет исследования, методы, использованные автором. На взгляд рецензента, основные элементы «программы» исследования автором не вполне продуманы, что отразилось на его результатах. Автор представил читателю результаты анализа историографии проблемы и условно обозначил новизну предпринятого исследования («ключевые процессы, связанные с внутриведомственными интересами и борьбой за доминирование на идеологическом поле, которые непосредственно оказали воздействие на развитие научного поиска, зачастую не находят достаточного освещения в научной и учебной литературе»). При изложении материала автор избирательно продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования. Апелляция к оппонентам в статье отсутствует. Автор не разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы. Автор не разъяснил и не обосновал выбор хронологических рамок исследования, ограничившись сообщением о том, что «». На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, соблюдал принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала. В качестве вступления автор указал на причину выбора темы исследования, обозначил её актуальность, обстоятельно изложил результаты анализа историографии проблемы. В основной части статьи автор сообщил некоторые факты из истории создания Государственного института по изучению преступности и преступника при НКВД РСФСР в 1925 г., перечислил научные организации, привлеченные к сотрудничеству с Институтом и имена его ведущих ученых. Далее автор обстоятельно, с порой на актуальную литературу, разъяснил свою мысль о том, почему деятельность Института характеризовалась «эклектикой в выборе тем и разрешении теоретических вопросов» и описал «конфронтацию» Главного управления мест заключения НКВД и сотрудников Института с руководством Народного комиссариата юстиции РСФСР и сотрудниками Коммунистической академии в процессе работы над проектом Уголовного кодекса, обосновав свой тезис о том, что «аргументы участников противостояния все больше приобретали идеологическую окраску». Затем автор последовательно описал завершение межведомственной борьбы и последствия для Института, связанные с его передачей в ведение НКЮ РСФСР в 1930 г. Выводы сформулированы автором лаконично и позволяют оценить его научные достижения в рамках проведенного им исследования отчасти. Автор резюмировал, что «перемены, произошедшие на рубеже 1930-х годов в сфере изучения преступности, были обусловлены целым рядом разных обстоятельств» т.д. и что «изучение преступности совершенно прекратилось в следующий отрезок времени, который до сих пор представляет большой интерес». Выводы, на взгляд рецензента, проясняют цель исследования лишь отчасти. На взгляд рецензента, потенциальная цель исследования автором достигнута отчасти. Публикация может вызвать интерес у аудитории журнала. Статья, на взгляд рецензента, требует доработки в части формулирования ключевых элементов программы исследования и соответствующих им выводов.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"