Статья 'Населенные пункты Тобольской губернии: административный и самовольный способы образования и особенности развития во второй половине XIX – начале XX вв. ' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Населенные пункты Тобольской губернии: административный и самовольный способы образования и особенности развития во второй половине XIX – начале XX вв.

Татарникова Анна Ивановна

кандидат исторических наук

старший научный сотрудник, ФГБУН "Тобольская комплексная научная станция УрО РАН"

626152, Россия, Тюменская область, г. Тобольск, ул. Ак.Ю. Осипова, 15

Tatarnikova Anna Ivanovna

PhD in History

Senior Scientific Associate, Tobolsk Complex Scientific State of Ural Branch of the Russian Academy of Sciences

626152, Russia, Tyumenskaya oblast', g. Tobol'sk, ul. Ak. Yu. Osipova, 15

tatob777@yandex.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-868X.2019.1.28630

Дата направления статьи в редакцию:

08-01-2019


Дата публикации:

15-01-2019


Аннотация.

Предметом исследования выступают населенные пункты Тобольской губернии, образованные во второй половине XIX – начале XX вв. как в плановом порядке органами власти, так и самовольно, по инициативе сельских жителей. В работе анализируются действия центральных и местных властей в отношении вновь возникших "незапланированных" поселений, их дальнейшего развития, дается сравнительная характеристика величины населенных пунктов, появившихся благодаря действиям администрации и по воле крестьян, анализируется их производственно-экономическая и социокультурная инфраструктура. Методологической основой исследования стали следующие общепринятые принципы исторического познания: научности, проблемности, объективности, историзма, сравнительности, позволяющие критически осмыслить имеющиеся источники, осуществить их репрезентативную выборку. Содержательная часть работы построена на основе использования «Списков населенных мест» Тобольской губернии за 1868/1869, 1893, 1903 и 1912 гг., докладов хозяйственного отделения Управления государственными имуществами о самовольно образованных селениях на территории губернии, материалах местной периодической печати, касающихся отдельных населенных пунктов и их функционирования. Научная новизна исследования состоит в том, что впервые выявляются и сопоставляются особенности образования и развития поселений, появившихся благодаря усилиям местной администрации и самостоятельной инициативе, исходящей от населения. Сделаны выводы об усилении административного контроля за вновь возникающими населенными пунктами, ужесточении политики в отношении селений, образовавшихся самовольно, значительном отставании последних по уровню социального развития от поселений, основанных в плановом порядке. Образованные вольным путем населенные пункты отличались своей малой величиной, слабым развитием инфраструктуры, меньшей продолжительностью существования.

Ключевые слова: населенные пункты, Тобольская губерния, самовольные поселения, величина поселения, численность поселения, социальное развитие, инфраструктура, выселок, заимка, переселенческий поселок

Статья подготовлена при финансовой поддержке ФАНО России в рамках темы ФНИ № 0408-2018-0003 «Динамика социокультурных процессов в Западной Сибири как полиэтническом регионе в XVIII – начале XX вв.»

Abstract.

The subject of this research is the populated localities in Tobolsk Province formed over the late XIX – early XX centuries by the government authorities or by the initiative of rural population without authorization. The article analyzes the actions of central and local authorities with regards to newly emerged “unplanned” settlements and their further development; gives comparative characteristics to the size of populated localities formed either by the administration or on the authority of peasants; analyzes their economic and sociocultural infrastructure. The article is structure on the bases of the “List of populated localities” of Tobolsk Province of 1868/1869, 1893, 1903, and 1912; reports of economic department of the Administration of Public Property on the unauthorized formation of settlements in Tobolsk Province; materials of the local periodical press pertinent to separate populated localities and their functioning. The scientific novelty lies in the fact that this article is first to reveal and compare the peculiarities of formation and development of settlements that appeared as a result of actions of the local administration or upon the initiative of population. The conclusion is made on the strengthening of administrative control over the newly emerged populated localities, policy tightening with regards to settlements formed without authorization, significant underrun of the latter by the level of social development. The settlements formed upon the initiative of population were characterized by their small size, weak infrastructure, and shorter existence.

Keywords:

squatting, vyselok, social development, infrastructure, number of settlement, the value of the settlement, unauthorized settlements, the resettlement village, Tobolsk province, settlement

К особенностям позднеимперского периода истории Российского государства (вторая половина XIX – начало XX вв.) можно отнести интенсификацию процесса заселения и хозяйственного освоения Сибири – одной из самых необжитых территорий страны, долгое время ассоциировавшейся в общественном сознании россиян с краем каторги и ссылки, «гиблым местом», где, однако, «живут вольные и сильные люди». Колонизация сибирской провинции, начавшаяся в конце XVI – начале XVII вв., первоначально привела к формированию каркаса поселений, ставших опорными пунктами для продвижения вглубь региона и формирования системы расселения. По мере закрепления сибирских территорий за Россией, каркас поселенческой сети расширялся, увеличивалась численность составляющих его единиц, менялась типология населенных пунктов – на смену острогам, форпостам, кордонам и другим селениям, имевшим преимущественно оборонительное значение, образовывались слободы, села, деревни, а позже – выселки, заселки, переселенческие поселки, возникшие в результате земледельческого освоения края.

Изучение проблем образования и развития населенных пунктов в Сибири привлекло внимание ученых сравнительно недавно.

В дореволюционной историографии специальных исследований, посвященных данной теме, существовало крайне мало. Можно отметить лишь работы А. И. Воейкова и В. П. Семенова-Тян-Шанского, в которых исследовались соответственно вопросы людности селений Европейской России и Западной Сибири и отличительные признаки городских и сельских населенных пунктов на примере центральной части страны [1; 2].

Уже в досоветский период в исследовательской литературе обозначилась тенденция преимущественного изучения городов как наиболее динамично развивающегося типа поселений [3; 4].

В советской исторической науке вплоть до середины 1950-х гг. внимания изучению образования и функционирования сельских населенных пунктов практически не уделялось. Обозначенный период представлен только двумя крупными исследованиями. Первое принадлежит экономисту Н. П. Огановскому, подсчитавшему на основе данных статистических обследований 1903 и 1911–1912 гг. общее число населенных пунктов в каждой из губерний и областей Сибири [5]. Второе выполнено В. В. Покшишевским, изучившим географические формы заселения Сибири [6].

Со второй половины 1950-х до начала 1990-х гг. научные исследования по рассматриваемой проблематике заметно активизировались. Появились работы В. А. Степынина, В. Ф. Борзунова, С. А. Ковалева, А. В. Минжуренко, А. В. Дулова и других ученых, в которых рассматривалась роль природных условий Сибири в выборе мест поселения, затрагивались проблемы социально-экономического развития населенных пунктов, предлагались методы исследования селений городского и сельского типа [7–11].

В постсоветский период в области конкретно-исторических исследований заслуживают внимания труды Н. А. Балюк, А. Д. Колесникова, К. А. Чуркина. В них прослежено становление «селитебной системы», изучены типы и функции сельских поселений в Зауралье конца XVI – начала XX в., образование переселенческих поселков [12–14].

Усиление в последние десятилетия интереса к региональной истории, рост числа работ междисциплинарного характера, выполненных на стыке истории и географии (в рамках т. н. исторической географии), истории и экономики, социологии, культурологии и т. п., обновление методического инструментария исторических исследований открыли возможности для всестороннего осмысления многочисленных аспектов рассматриваемой темы, более глубокой ее проработки путем привлечения широкого круга источников. Благодаря работам В. И. Тютькина, В. А. Зверева, И. И. Сильвановича, Г. С. Хорохордина и др. [15–18] вовлечены в оборот новые виды делопроизводственных и статистических источников, рассмотрены проблемы образования и функционирования переселенческих поселков на Алтае, прослежено развитие сети поселений в Тарском районе.

Появились исследования обобщающего характера по развитию сельской поселенческой сети Западной Сибири и ее субрегионов [19–21].

Тем не менее, круг неизученных вопросов, касающихся формирования и функционирования сети населенных пунктов на территории Сибири, по-прежнему достаточно широк: не выявлена специфика развития поселенческой сети региона по сравнению с другими административными единицами страны; не изучено влияние этнографических, этноконфессиональных, этнотерриториальных особенностей населения на характеристики развития отдельных поселенческих гнезд как составных частей сети поселений Сибири и многие другие аспекты рассматриваемой темы.

Целью данной статьи является сравнительная характеристика процесса образования и социального развития во второй половине XIX – начале XX вв. двух видов населенных пунктов Тобольской губернии: возникших в плановом порядке, в результате действий местных властей, и образованных самовольно, по инициативе жителей губернии.

Для достижения цели исследования были поставлены следующие задачи:

1. проследить историческую динамику развития сельской поселенческой сети губернии через такие показатели, как численность и типология населенных пунктов, наличие элементов инфраструктуры;

2. охарактеризовать политику центральных и местных органов власти в отношении образования новых поселений, в том числе возникающих без официального разрешения, т. е. самовольно;

3. сравнить величину и социальное развитие населенных пунктов, образующихся в плановом порядке, с аналогичными показателями самовольно возникших поселений.

В качестве объекта исследования в настоящей работе выступают населенные пункты Тобольской губернии второй половины XIX – начала XX вв.

Предметом исследования служат административный и самовольный способы образования поселений в названной губернии, а также их развитие на протяжении рассматриваемого периода.

Реализация поставленной цели и вытекающих из нее задач потребовала привлечения широкого круга источников, в том числе неопубликованных материалов делопроизводственного характера, хранящихся в фондах Государственного архива в г. Тобольске (ГБУТО ГА в г. Тобольске).

Так, в изучении развития сети поселений губернии были задействованы «Списки населенных мест» – базовый для исследуемой темы статистический источник, дающий возможность проследить в исторической динамике изменения в численности и величине населенных пунктов, их типологии и социальной инфраструктуре. Для решения поставленных задач привлечены «списки» за 1868-1869, 1893, 1903 и 1912 гг., благодаря чему были охарактеризованы изменения в функционировании сельской сети поселений по четырем временным срезам [22–25].

Анализ неопубликованных источников – переписки ревизского отделения тобольской казенной палаты с отделением хозяйственного управления по управлению государственными имуществами, – позволил определить способы выявления властью самовольно образованных поселений в различных округах Тобольской губернии, действия местной администрации по фиксации названных селений, определении их дальнейшей судьбы.

Материалы о развитии отдельных населенных пунктов, публиковавшиеся на страницах местных «Тобольских губернских ведомостей» и «Сибирского листка», существенно дополнили имеющуюся информацию о «встраивании» вновь возникающих населенных пунктов в уже существующую поселенческую сеть региона.

Тобольская губерния во второй половине XIX в. представляла собой обширную территорию, площадь которой включала 1 217 411,2 квадр. верст [25, с. 1]. Северная часть губернии, состоявшая из Березовского и Сургутского округов, а также прилегающих к ним земель Тобольского округа, отличалась слабой заселенностью и редкими очагами населенных пунктов, многие из которых были «передвижными» и располагались по берегам рек. Низкой плотностью поселенческой сети до 1890-х гг. характеризовались Тарский и Тюкалинский округа, изобилующие таежными лесами и болотами. Только три из десяти административно-территориальных единиц губернии – Ишимский, Ялуторовский и Курганский округа, – были заселены сравнительно плотно, поскольку являлись районами старого земледельческого освоения и располагались в южной полосе региона.

Таким образом, природно-климатические условия Тобольской губернии оказывали существенное влияние на размещение населения, складывание и развитие поселений. Однако влияние названных условий нельзя абсолютизировать, поскольку густота поселенческой сети зависела не только от них, но и от транспортной доступности местности, уровня развития промышленного и аграрного производства, торговли, занятий и образа жизни населения.

Историк Н. А. Балюк отмечает, что с закреплением за русскими территорий региона в XVIII в., исчезновением военной опасности, образование сети населенных пунктов в Зауралье происходило как по инициативе государства, так и самих крестьян. Последние образовывали неподалеку от острогов и слобод многочисленные деревни, а также заимки, займища – участки земли без дворов, которые со временем нередко превращались в постоянные населенные пункты и получали статус деревень [12, с П. 19]. Государство, заинтересованное в заселении большого количества пустопорожних земель Западной Сибири и окончательном закреплении данной территории за Россией, не только допускало, но и поощряло самовольное образование селений. Крестьяне параллельно с государством участвовали в формировании поселенческой сети края.

Однако ко второй половине XIX в. политика центральных и местных властей в отношении образования населенных пунктов в Тобольской губернии претерпела изменения. По мере исчерпания фонда свободных земель в районах старого аграрного освоения региона государство ужесточает контроль за поселенческой сетью, направляя вновь прибывших из европейской части страны крестьян на новые, незаселенные земли.

Как видно из таблицы 1, в период с 1868-1869 по 1912 гг. численность сельских поселений в регионе увеличилась с 3635 до 5154 (в 1,4 раза). При этом если в 1868-1869 гг. на долю трех южных округов/уездов (Ишимского, Ялуторовского и Курганского) приходилось 1286 населенных пунктов (35,4 % всей сети поселений губернии), то в 1912 г. – 1653 (32,0 %). Снижение доли поселений южных округов в сети сельских населенных пунктов региона свидетельствует о размещении населения в районах, менее пригодных для земледелия.

Таблица 1

Динамика численности сельских населенных пунктов в округах/уездах Тобольской губернии (1868-1869 – 1912 гг.) [22–25]

округ/уезд

годы

1868-1869

1893

1903

1912

Березовский

157

182

257

254

Ишимский

463

425

603

628

Курганский

431

446

517

570

Омский

320

Сургутский

130

160

225

245

Тарский

411

447

655

808

Тобольский

685

748

845

839

Туринский

374

368

402

480

Тюкалинский

297

461

560

Тюменский

272

275

316

315

Ялуторовский

392

371

469

455

Итого

3635

3719

4750

5154

Этот вывод подтверждают данные о численности поселений в Тарском и Тюкалинском округах/уездах. В Тарском количество населенных пунктов за сорок с лишним лет увеличилось более чем в 2 раза, в Тюкалинском за девятнадцать лет – в 1,9 раза. В остальных административно-территориальных единицах губернии рост численности поселений происходил более медленными темпами.

Достаточно разнообразной была типология сельских поселений региона, но соотношение типов населенных пунктов на протяжении изучаемого периода менялось, отражая государственную политику по заселению западносибирских территорий, а также характер землепользования. Большую часть сельской поселенческой сети составляли деревни. В 1868-1869 гг. второе место после деревень занимали села, третье – улусы, за ними следовали юрты, выселки и др. В 1893 г. на втором месте после деревень оказались юрты, на третьем – села, затем выселки. Крайне редко встречались заимки, поселки, слободы. В 1903–1912 гг. вторыми в сети поселений после деревень были юрты, за ними шли переселенческие поселки, села, выселки и, далее, менее распространенные типы населенных пунктов – заимки, селения при железнодорожных станциях, участки, отведенные под заселение, но еще не получившие официального статуса поселков [22–25].

Приведенные факты свидетельствуют о появлении в начале XX в. новых элементов в типической структуре населенных пунктов Тобольской губернии – переселенческих поселков и «железнодорожных станций». Если в 1893 г. в регионе было всего девять поселков, причем все они находились в Тарском округе, то в 1912 г. – 667 (!). Из них в Тарском уезде – 310, Тюкалинском – 189, Туринском – 72, Ишимском – 64, Тюменском – 22, Тобольском – 8, Курганском – 2. В целом доля переселенческих поселков в сети населенных пунктов региона выросла с 1,4 % в 1893 г. до 30,1 % в 1912 г. [25, 24].

Образование поселков стало частью правительственной политики поощрения аграрной колонизации Западной Сибири, реализующейся с 1889 г., после принятия закона о выплате путевых пособий и ссуд на обзаведение хозяйством переселяющимся в регион мигрантам. После водворения крестьян-переселенцев на заранее отведенные землеустроительными отрядами для этих целей территории, их селение получало статус поселка. При этом должно было соблюдаться условие, чтобы число всех «действительно водворенных в нем переселенцев» достигало общего числа душевых долей в участке. Крестьянский начальник должен был составить акт об окончательном заселении, на основании которого поселок включался в поселенные списки [26, с. 139].

Первые четыре поселения со статусом железнодорожной станции появляются в «Списках» за 1903 г.: два из них располагались в Ишимском и столько же в Тюкалинском уездах. К 1912 г. в губернии существовала 41 железнодорожная станция. Наибольшее число населенных пунктов с названным статусом приходилось на Курганский уезд – 21. В Тюкалинском уезде их было 13, Ишимском – 4, Тюменском – 3 [24].

Появление железнодорожных станций являлось следствием строительства и начала функционирования Транссиба.

Все создаваемые в плановом порядке населенные пункты имели заранее утвержденный план застройки селитебной территории с определением места для будущей церкви, учебного заведения, кладбища, планировкой улиц. Планы переселенческих участков, предназначенных для заселения, включали земли, отведенные под пахотные работы, сенокосные угодья, пастбища.

Большинство возникающих в результате вольной колонизации населенных пунктов, как правило, имело статус заимки или выселка.

Заимка представляла собой временное сезонное поселение, строившееся из-за отдаленности основных угодий заимочников от селения, где они проживали, либо на захваченных самовольно землях. В случае наличия значительного количества угодий вокруг заимки, источника водоснабжения, удобного географического положения такое селение с течением времени могло превратиться в деревню или село.

Населенные пункты, возникшие благодаря инициативе властей, отличались от самовольно образованных селений большей величиной. По «Спискам населенных мест» 1912 г. был произведен подсчет величины среднего поселения в Тобольской губернии. Оно состояло из 52 дворов и 317 жителей. Самовольно возникшие выселки, заселки, заимки оказались селениями-малодворками, имевшими в среднем 9 дворов и 61 жителя [24]. Образованные административным путем переселенческие поселки имели в среднем 43 двора и 278 жителей [24].

Укрупнение населенных пунктов в местах старого расселения приводило к земельной тесноте, поэтому часть жителей выселялась из этих селений на другие земли, образуя т. н. выселки. В отличие от заимок, выселки отражали не столько освоение новых земельных участков, сколько прирост населения на уже освоенной местности, семейные разделы, уровень обеспеченности земельными угодьями.

Селения, возникшие по инициативе крестьян, без согласования с органами местной власти, отличались хаотичностью своей застройки, отсутствием какой-либо планировки. В случае превращения самовольно образованного населенного пункта из однодворного в многодворное, неминуемо возникали проблемы, связанные с землеустройством его жителей, обеспечением каждого домохозяйства пашней и сенокосом, определением границ усадебной оседлости, размещением объектов инфраструктуры.

В 1858–1860 гг. чиновники хозяйственного отделения Управления государственными имуществами обнаружили на территории губернии 252 самовольно образованных выселка. Из них в Ишимском округе – 51, Ялуторовском – 41, Омском – 32, Тобольском – 87, Тарском – 41 [27]. Часть поселений названного типа возникла в результате выселения крестьян на новые земли в пределах той же волости, в которой они проживали прежде, другая часть – на территориях, отведенных в пользование соседним волостям или инородческим обществам. Большинство поселенцев, проживающих в выселках, оказались не причисленными к близлежащим селениям, не платили окладные сборы, не несли рекрутскую повинность. За годы своего существования (а некоторые выселки были образованы в 1700-е гг.) многие населенные пункты выросли до размеров небольших по величине деревень. Так, из 252 выселков в 74 насчитывалось от десяти до сорока дворов [27]. По мере разрастания поселений, увеличения числа домохозяйств в них, обострялась необходимость проведения работ по межеванию близлежащих земель, возникали споры по поводу границ угодий между соседствующими селениями.

В отношении дальнейшей судьбы самостоятельно образованных крестьянами выселков Главное управление Западной Сибири в 1860 г. приняло постановление, согласно которому все «выселки, возникшие до 1854 г. на землях своих же волостей, в коих имеется по десять и более семейств, оставить на местах с утверждением особыми деревнями под теми названиями, какие они носят до настоящего времени». Выселки, в которых проживало от пяти до девяти семейств, в случае, если они находились на расстоянии не более десяти верст от близлежащего населенного пункта, «оставить на местах, но с причислением к ближайшим селениям в ведение тамошнего сельского начальства». Если же в самовольно возникшем селении было менее пяти семейств и располагалось оно не далее двух верст от ближайших населенных пунктов, то, при наличии свободных земель, предписывалось приселить к ним «достаточное число переселенцев для образования полных поселений», либо, при недостаточном количестве земли, уведомить жителей выселков о требовании в течение одного года «переселиться в места состояния по ревизии или ближайшие селения, где они могли бы быть причислены». Переселиться должны были также крестьяне, образовавшие выселки на территории, принадлежащей инородческим обществам [28, л. 106–108 об.].

Анализ архивных материалов показал, что к 1896 г. из 252-х выселков, числившихся в составленном в 1858–1860 гг. хозяйственным отделением Управления государственных имуществ перечне самовольно образованных поселений в Тобольской губернии, 112 отсутствовали [29]. По видимому, некоторые из них прекратили свое существование, другие превратились в деревни и получили новые названия. Остальные 140 выселков были указаны в списках под своими прежними названиями. Из них около 70 % за период с 1860 по 1896 гг. показали рост своей величины по количеству дворов и числу жителей.

Представляя собой первоначально селения с хаотичной застройкой, выселки, по мере своего дальнейшего развития, благодаря усилиям местных властей, приобретали более упорядоченный внешний вид: в уже существующих поселениях определялась главная улица, место под торговую лавку, школу и др.

Выселки, остававшиеся длительное время без внимания администрации, отличались большим количеством мелких и запутанных переулков, неопределенностью границ усадебных и пахотных участков, что порождало споры между крестьянами-соседями и создавало дополнительные хлопоты властям.

Процесс создания населенных пунктов по инициативе местной администрации имел свои трудности. Селения, возникающие по распоряжению властей, отличались правильной планировкой, соответствовавшей действовавшим правилам Строительного устава, четкими границами землепользования, определенными межевальным планом нового населенного пункта. Тем не менее, нередкими были случаи негативного отношения крестьян старожильческих селений как к самому факту образования нового населенного пункта поблизости, так и к его жителям. Отчасти это можно объяснить наличием у старожилов стереотипов по отношению к новопоселенцам, многие из которых являлись носителями иных культурных традиций и ценностей. Другой причиной были непродуманные действия самих органов власти, образующих, к примеру, поселения ссыльных, осужденных за уголовные преступления и отбывших тюремное наказание, рядом с уже имеющимися населенными пунктами крестьян. Например, в 1889 г. в Карташевской волости Тарского округа существовало восемь поселков, в которых проживали ссыльные. Крестьяне-старожилы воспринимали такое вынужденное соседство как «божеское наказание», жалуясь в различные инстанции на крайне неспокойных соседей, участившиеся кражи, ссоры, мошенничество. Из 420 мужчин-ссыльных, водворенных властями на запасные участки в Карташевской волости, 233 были замечены в совершенных 95-ти преступлениях против собственности (кражи, грабежи) крестьян-старожилов [30].

Образование населенных пунктов в плановом порядке не гарантировало их жителям отсутствия проблем с водоснабжением, затоплением пахотных и сенокосных земель, обеспечением строевым и дровяным лесом и пр. Нередкими являлись случаи отвода землеустроительными комиссиями под заселение непригодных участков, водворившись на которые, переселенцы через три-пять лет были вынуждены покидать уже построенные дома и забрасывать пашни вследствие их непригодности для земледельческих работ. Переводворение на новые участки или в уже существующие селения оказывало крайне негативное влияние на материальное положение крестьян.

Населенные пункты, образующиеся по инициативе самих переселяющихся, напротив, отличались более удачным расположением, отвечающим хозяйственным нуждам новоселов. Однако многие из самовольно образованных селений нарушали границы землепользования близлежащих уже существующих поселений.

Анализ «Списков» населенных мест Тобольской губернии показал более интенсивное социальное развитие поселений, образованных административным путем. Так, инфраструктура большинства переселенческих поселков, просуществовавших пять и более лет с момента своего возникновения, включала промышленные заведения, торговые лавки, религиозное и образовательное учреждения. В некоторых из поселков в 1900-е гг. начали появляться финансово-кредитные, почтово-телеграфные отделения, медицинские учреждения.

В селениях, образованных самовольным путем, инфраструктура отличалась гораздо меньшей развитостью. Основным отличием выселков и заимок от переселенческих поселков было преобладание объектов социокультурной инфраструктуры в последних, в то время как в населенных пунктах, возникших без разрешения органов власти, учреждения инфраструктуры данного типа либо отсутствовали вообще, либо были представлены крайне слабо. В населенных пунктах, возникших по инициативе крестьян, по мере их развития, возникали преимущественно учреждения производственно-экономической инфраструктуры: мукомольные мельницы, кузницы, кожевенные и маслобойные заведения, мелочные лавки.

В целом элементы производственно-экономической инфраструктуры в самовольно образованных селениях отличались непродолжительностью своего функционирования и малой величиной.

Таким образом, сеть сельских поселений Тобольской губернии во второй половине XIX – начале XX вв. была представлена разнообразными типами населенных пунктов, образованных как административным, так и самовольным путем. Возникающие в плановом порядке селения имели статус переселенческих поселков, железнодорожных станций, реже – сел и деревень. Благодаря крестьянской инициативе на территории губернии появлялись выселки, заимки, часть которых со временем превращалась в деревни и села, часть прекращала свое существование.

До 1890-х гг. в типической структуре поселенческой сети региона самовольно образованные селения со статусом выселка, заимки, заселка встречались чаще, чем поселки, возникающие по решению администрации. Следствием изменения отношения к заселению сибирских земель со стороны правительства стало резкое увеличение на рубеже 1890–1900-х гг. доли переселенческих поселков и железнодорожных станций как типов населенных пунктов, целенаправленно создаваемых по указанию властей. К 1912 г. названные типы селений составляли 13,8 % всей поселенческой сети губернии, в то время как в 1893 г. доля таких населенных пунктов была лишь 0,2 %.

Особенностью рассматриваемого периода стало усиление административного контроля за вновь возникающими поселениями, ужесточение политики в отношении селений, образовавшихся самовольно. Это объяснялось стремлением властей к пресечению самостоятельной инициативы крестьян по заселению пустопорожних участков, попыткой предотвратить возможные земельные споры между жителями близлежащих поселений, сложностью приведения планировки стихийно образованных населенных пунктов в соответствие с существующими требованиями строительного законодательства, проблемами учета населения с целью распределения окладных сборов, исчерпанием фонда свободных земель в районах старого освоения края и др.

Селения, возникшие в плановом порядке, по сравнению с самовольно образованными населенными пунктами, отличались крупной величиной по количеству имевшихся в них дворов и числу жителей, правильным пространственно-планировочным размещением, более развитой инфраструктурой, в которой имелись учреждения производственно-экономического и социокультурного типа.

Спецификой социального развития поселений, возникших по инициативе крестьян, являлось практически полное отсутствие элементов социокультурной инфраструктуры (школ, больниц, библиотек и т.п.). Производственно-экономическая инфраструктура таких селений оставалась слабо развитой, с преобладанием мельниц и кузниц.

Судьба самовольно образованных населенных пунктов во многом зависела от решения органов власти. Выявляя такие поселения, местная администрация принимала во внимание их местоположение, величину, обеспеченность землей, транспортную доступность. В случае нарушения границ землепользования близлежащего селения, жителей вновь образующихся выселков и заимок заставляли переводворяться на отведенные для этого земли или возвращаться в места прежнего жительства. Отсутствие препятствий для дальнейшего существования самовольных поселений давало им шанс со временем превратиться в более крупные населенные пункты и получить статус деревни и даже села.

Библиография
1.
Воейков А. И. Людность селений Европейской России и Западной Сибири. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1909. 51 с.
2.
Семенов-Тян-Шанский В. П. Город и деревня в Европейской России: очерк по экономической географии. СПб.: Тип. Киршбаума, 1910. 212 с.
3.
Голодников К. М. Город Тобольск и его окрестности: ист. очерк. Тобольск: Тип. Тобол. губ. правления, 1887. 139 с.
4.
Город Томск / И. А. Малиновский, И. Г. Фрейдин, И. П. Гавровский и др. Томск: Сиб. т-во печат. дела, 1912. 348, 79, 73 с.
5.
Огановский Н. П. Народное хозяйство Сибири. Омск.: Изд. Сиб. отд-ния Всерос. центр. союза потреб. об-в, 1921. 179 с.
6.
Покшишевский В. В. Заселение Сибири: ист.-геогр. Очерки. Иркутск: Ирк. обл. изд-во, 1951. 208 с.
7.
Степынин В. А. Колонизация Енисейской губернии в эпоху капитализма Красноярск: Изд-во Краснояр. пед. ин-та, 1961. 565 с.
8.
Борзунов В. Ф. К вопросу об экономическом значении Сибирской железной дороги в конце XIX – начале XX вв. // Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. Новосибирск: Изд-во Сиб. отд-ния АН СССР, 1961. С. 97–107.
9.
Ковалев С. А. Географическое изучение сельского расселения: задачи, методика, материалы, спец. карты расселения. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1960. 340 с.
10.
Минжуренко А. В. Заселение и хозяйственное освоение крестьянами-переселенцами степной полосы Западной Сибири в конце XIX – начале XX в. // Проблемы исторической географии России: Мат-лы 2-й Всесоюз. конф. по ист. географии. М.: Ин-т истории СССР, 1982. С. 199–201.
11.
Дулов А. В. Географическая среда и история России: Конец XV – начало XIX вв. М.: Наука, 1983. 255 с.
12.
Балюк Н. А. Крестьянское хозяйство Зауралья в конце XVI – начале XX в. Тюмень: Изд-во Тюмен. ун-та, 2003. 186 с.
13.
Колесников А. Д. Омская пашня: заселение и земледельческое освоение Прииртышья в XVI – начале XX в. Омск: Моя земля, 1999. Вып. I. 105 с.
14.
Чуркин К. А. Природа и крестьянство Сибири (вторая половина XIX – начало XX в.). Омск: Ом. пед. ун-т, 1995. 130 с.
15.
Тютькин В. И. Переселенческие поселки на Алтае в 1907–1914 гг. // Сибирская деревня: история, современное состояние, перспективы развития: сб. науч. тр. / гл. ред. Н. А. Томилов, Н. К. Чернявскакя. Омск: Омск. агр. ун-т, 2002. С. 70–72.
16.
Зверев В. А. Поселенческая статистика – основа для изучения локальной истории (на примере протогородских селений в округе Новониколаевска–Новосибирска) // Новые исследовательские подходы в работе с историческими источниками XVIII – XXI веков: коллектив. монография / Под ред. В. А. Зверева, Н. Н. Родигиной. Новосибирск: Новосиб. гос. пед. ун-т, 2013. С. 8–20.
17.
Сильванович И. И. Развитие сельских населенных пунктов на территории Тарского района в 1918–1945 гг. // Вагановские чтения : Мат-лы VII регион. науч.-практ. конф., посвящ. 420-летию со дня основания г. Тары. Омск: ООО «Амфора», 2014. С. 140–147.
18.
Хорохордин Г. С. Использование картографических материалов при учете населения юго-запада Томского уезда в конце XIX – начале XX в. // Интерэкспо Гео-Сибирь. 2018. Т. 6. С. 94–99.
19.
Татарникова А.И. Сеть сельских поселений Западной Сибири во второй половине XIX – начале XX века: масштабы и социальное развитие: монография. Тобольск: ТКНС УрО РАН, 2013. 236 с.
20.
Папин П. М. Смоленский район: очерки истории. Барнаул: ОАО «Алт. полиграф. комбинат, 2002. 469 с.
21.
История Курганской области / Отв. ред. Н. Ф. Емельянов. Курган: Б. и., 1999–2001. Т. 6. 446 с.
22.
Список населенных мест по сведениям 1868–1869 гг.: Тобольская губ. СПб.: Изд. Центр. стат. ком. МВД, 1871. 261, 196 с.
23.
Список населенных мест Тобольской губ. Тобольск: Изд. Тобол. губ. стат. ком., 1904. 341 с.
24.
Список населенных мест Тобольской губ. Тобольск: Изд. Тобол. губ. стат. ком., 1912. 634 с.
25.
Статистика Российской империи: волости и населенные места 1893 г. СПб.: Изд. Центр. стат. ком. МВД, 1895. Вып. 10: Тобольская губ. 204 с.
26.
Вощинин В. П. Переселение и землеустройство в Азиатской России: сб. законов и распоряжений / под ред. Г. Ф. Чиркина. Пг.: Тип. Петрогр. тюрьмы, 1915. 509 с.
27.
Государственное бюджетное учреждение Тюменской области «Государственный архив в г. Тобольске» (далее – ГБУТО ГА в г. Тобольске). Ф. 154. Оп. 16. Д. 12, 14, 16, 19, 24.
28.
ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 154. Оп. 16. Д. 19.
29.
ГБУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 417. Оп. 1. Д. 389.
30.
Сибирский листок. 1899. 3 января.
References (transliterated)
1.
Voeikov A. I. Lyudnost' selenii Evropeiskoi Rossii i Zapadnoi Sibiri. SPb.: Tip. M. M. Stasyulevicha, 1909. 51 s.
2.
Semenov-Tyan-Shanskii V. P. Gorod i derevnya v Evropeiskoi Rossii: ocherk po ekonomicheskoi geografii. SPb.: Tip. Kirshbauma, 1910. 212 s.
3.
Golodnikov K. M. Gorod Tobol'sk i ego okrestnosti: ist. ocherk. Tobol'sk: Tip. Tobol. gub. pravleniya, 1887. 139 s.
4.
Gorod Tomsk / I. A. Malinovskii, I. G. Freidin, I. P. Gavrovskii i dr. Tomsk: Sib. t-vo pechat. dela, 1912. 348, 79, 73 s.
5.
Oganovskii N. P. Narodnoe khozyaistvo Sibiri. Omsk.: Izd. Sib. otd-niya Vseros. tsentr. soyuza potreb. ob-v, 1921. 179 s.
6.
Pokshishevskii V. V. Zaselenie Sibiri: ist.-geogr. Ocherki. Irkutsk: Irk. obl. izd-vo, 1951. 208 s.
7.
Stepynin V. A. Kolonizatsiya Eniseiskoi gubernii v epokhu kapitalizma Krasnoyarsk: Izd-vo Krasnoyar. ped. in-ta, 1961. 565 s.
8.
Borzunov V. F. K voprosu ob ekonomicheskom znachenii Sibirskoi zheleznoi dorogi v kontse XIX – nachale XX vv. // Voprosy istorii Sibiri i Dal'nego Vostoka. Novosibirsk: Izd-vo Sib. otd-niya AN SSSR, 1961. S. 97–107.
9.
Kovalev S. A. Geograficheskoe izuchenie sel'skogo rasseleniya: zadachi, metodika, materialy, spets. karty rasseleniya. M.: Izd-vo Mosk. un-ta, 1960. 340 s.
10.
Minzhurenko A. V. Zaselenie i khozyaistvennoe osvoenie krest'yanami-pereselentsami stepnoi polosy Zapadnoi Sibiri v kontse XIX – nachale XX v. // Problemy istoricheskoi geografii Rossii: Mat-ly 2-i Vsesoyuz. konf. po ist. geografii. M.: In-t istorii SSSR, 1982. S. 199–201.
11.
Dulov A. V. Geograficheskaya sreda i istoriya Rossii: Konets XV – nachalo XIX vv. M.: Nauka, 1983. 255 s.
12.
Balyuk N. A. Krest'yanskoe khozyaistvo Zaural'ya v kontse XVI – nachale XX v. Tyumen': Izd-vo Tyumen. un-ta, 2003. 186 s.
13.
Kolesnikov A. D. Omskaya pashnya: zaselenie i zemledel'cheskoe osvoenie Priirtysh'ya v XVI – nachale XX v. Omsk: Moya zemlya, 1999. Vyp. I. 105 s.
14.
Churkin K. A. Priroda i krest'yanstvo Sibiri (vtoraya polovina XIX – nachalo XX v.). Omsk: Om. ped. un-t, 1995. 130 s.
15.
Tyut'kin V. I. Pereselencheskie poselki na Altae v 1907–1914 gg. // Sibirskaya derevnya: istoriya, sovremennoe sostoyanie, perspektivy razvitiya: sb. nauch. tr. / gl. red. N. A. Tomilov, N. K. Chernyavskakya. Omsk: Omsk. agr. un-t, 2002. S. 70–72.
16.
Zverev V. A. Poselencheskaya statistika – osnova dlya izucheniya lokal'noi istorii (na primere protogorodskikh selenii v okruge Novonikolaevska–Novosibirska) // Novye issledovatel'skie podkhody v rabote s istoricheskimi istochnikami XVIII – XXI vekov: kollektiv. monografiya / Pod red. V. A. Zvereva, N. N. Rodiginoi. Novosibirsk: Novosib. gos. ped. un-t, 2013. S. 8–20.
17.
Sil'vanovich I. I. Razvitie sel'skikh naselennykh punktov na territorii Tarskogo raiona v 1918–1945 gg. // Vaganovskie chteniya : Mat-ly VII region. nauch.-prakt. konf., posvyashch. 420-letiyu so dnya osnovaniya g. Tary. Omsk: OOO «Amfora», 2014. S. 140–147.
18.
Khorokhordin G. S. Ispol'zovanie kartograficheskikh materialov pri uchete naseleniya yugo-zapada Tomskogo uezda v kontse XIX – nachale XX v. // Interekspo Geo-Sibir'. 2018. T. 6. S. 94–99.
19.
Tatarnikova A.I. Set' sel'skikh poselenii Zapadnoi Sibiri vo vtoroi polovine XIX – nachale XX veka: masshtaby i sotsial'noe razvitie: monografiya. Tobol'sk: TKNS UrO RAN, 2013. 236 s.
20.
Papin P. M. Smolenskii raion: ocherki istorii. Barnaul: OAO «Alt. poligraf. kombinat, 2002. 469 s.
21.
Istoriya Kurganskoi oblasti / Otv. red. N. F. Emel'yanov. Kurgan: B. i., 1999–2001. T. 6. 446 s.
22.
Spisok naselennykh mest po svedeniyam 1868–1869 gg.: Tobol'skaya gub. SPb.: Izd. Tsentr. stat. kom. MVD, 1871. 261, 196 s.
23.
Spisok naselennykh mest Tobol'skoi gub. Tobol'sk: Izd. Tobol. gub. stat. kom., 1904. 341 s.
24.
Spisok naselennykh mest Tobol'skoi gub. Tobol'sk: Izd. Tobol. gub. stat. kom., 1912. 634 s.
25.
Statistika Rossiiskoi imperii: volosti i naselennye mesta 1893 g. SPb.: Izd. Tsentr. stat. kom. MVD, 1895. Vyp. 10: Tobol'skaya gub. 204 s.
26.
Voshchinin V. P. Pereselenie i zemleustroistvo v Aziatskoi Rossii: sb. zakonov i rasporyazhenii / pod red. G. F. Chirkina. Pg.: Tip. Petrogr. tyur'my, 1915. 509 s.
27.
Gosudarstvennoe byudzhetnoe uchrezhdenie Tyumenskoi oblasti «Gosudarstvennyi arkhiv v g. Tobol'ske» (dalee – GBUTO GA v g. Tobol'ske). F. 154. Op. 16. D. 12, 14, 16, 19, 24.
28.
GBUTO GA v g. Tobol'ske. F. 154. Op. 16. D. 19.
29.
GBUTO GA v g. Tobol'ske. F. 417. Op. 1. D. 389.
30.
Sibirskii listok. 1899. 3 yanvarya.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

РЕЦЕНЗИЯ на статью Населенные пункты Тобольской губернии: административный и самовольный способы образования и особенности развития во второй половине XIX – начале XX вв. Название в целом соответствует содержанию материалов статьи: автор сосредоточился на сельских населенных пунктах. В названии статьи просматривается научная проблема, на решение которой направление исследование автора. Рецензируемая статья представляет научный интерес. Автор разъяснил выбор темы исследования и обозначил её актуальность. В статье ясно сформулирована цель и поставлены задачи исследования, указаны объект и предмет исследования, методы, использованные автором. Автор представил результаты обстоятельного анализа историографии проблемы и обозначил новизну предпринятого исследования. При изложении материала автор продемонстрировал результаты анализа историографии проблемы в виде ссылок на актуальные труды по теме исследования. Автор разъяснил выбор и не охарактеризовал круг источников, привлеченных им для раскрытия темы. Автор отчасти разъяснил выбор хронологических рамок исследования. Автор не разъяснил и не обосновал выбор географических рамок исследования. На взгляд рецензента, автор грамотно использовал источники, выдержал научный стиль изложения, грамотно использовал методы научного познания, соблюдал принципы логичности, систематичности и последовательности изложения материала. Во введении статьи автор сообщил читателю основные элементы программы своего исследования. В основной части статьи автор сообщил о размерах Тобольской губернии и степени заселённости её округов, воздержавшись при этом от конкретных сведений о численности населения и ссылок на источники. Автор заключил, что «густота поселенческой сети зависела» от «природно-климатических условий Тобольской губернии», а также «транспортной доступности местности, уровня развития промышленного и аграрного производства, торговли, занятий и образа жизни населения». Далее автор перешёл к анализу «динамики численности сельских населенных пунктов в округах/уездах Тобольской губернии», указав на увеличение численности сельских поселений в период 1868–1912 гг. и тенденцию «размещения населения в районах, менее пригодных для земледелия». Затем автор классифицировал сельские населённые пункты в отдельные периоды исследуемого времени, обратив внимание на появление «в начале XX в. новых элементов в типической структуре населенных пунктов Тобольской губернии – переселенческих поселков и «железнодорожных станций». Автор последовательно разъяснил причину данной перемены и перешёл к описанию характерных обстоятельств создания переселенческих поселков и железнодорожных станций. Затем автор перешёл к описанию характерных особенностей «самовольно образованных селений» (выселков, заселков и заимок), проводя их сравнения с «населенными пунктами, возникшими благодаря инициативе властей». Затем автор описал решения органов местной администрации в отношении «самовольно образованных селений», принятые в 1860 г., и последовательно оценил их реализацию на основе источников конца 19 века. Автор отметил положительные последствия вмешательства местной администрации в процессы заселения Тобольской губернии. Далее автор вернулся к сюжету о создании населенных пунктов по инициативе местной администрации, обратив внимание читателя на то, что данный процесс «имел свои трудности», вновь сравнив условия развития сельских поселений. Выводы автора обоснованы, сформулированы ясно. Выводы позволяют оценить научные достижения автора в рамках проведенного им исследования. Выводы отражают результаты исследования, проведённого автором, в полном объёме. В заключительных абзацах статьи автор сообщил, что «возникающие в плановом порядке селения имели статус переселенческих поселков, железнодорожных станций, реже – сел и деревень», что «благодаря крестьянской инициативе на территории губернии появлялись выселки, заимки, часть которых со временем превращалась в деревни и села, часть прекращала свое существование». Затем автор сообщил, что «следствием изменения отношения к заселению сибирских земель со стороны правительства стало резкое увеличение на рубеже 1890–1900-х гг. доли переселенческих поселков и железнодорожных станций как типов населенных пунктов, целенаправленно создаваемых по указанию властей» и т.д. ,что «особенностью рассматриваемого периода стало усиление административного контроля за вновь возникающими поселениями, ужесточение политики в отношении селений, образовавшихся самовольно» и т.д., Затем автор сообщил результаты сравнения особенностей «селений, возникших в плановом порядке» и «самовольно образованных». Автор резюмировал, что «судьба самовольно образованных населенных пунктов во многом зависела от решения органов власти» и т.д. Выводы, на взгляд рецензента, свидетельствуют о планомерной реализации задач исследования и достижении поставленной автором цели. Публикация может вызвать интерес у аудитории журнала.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"