Статья 'Законодательство и государственная политика Российской империи в отношении цыганского населения ' - журнал 'Genesis: исторические исследования' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция и редакционная коллегия > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Genesis: исторические исследования
Правильная ссылка на статью:

Законодательство и государственная политика Российской империи в отношении цыганского населения

Смирнова-Сеславинская Марианна Владимировна

кандидат философских наук

докторант, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

119571, Россия, г. Москва, проспект Вернадского, 82, стр. 1

Smirnova-Seslavinskaya Marianna Vladimirovna

PhD in Philosophy

Doctoral candidate, the department of UNESCO, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

119571, Russia, Moscow, Prospekt Vernadskogo 82, building #1

kulturom@mail.ru

DOI:

10.25136/2409-868X.2017.8.22213

Дата направления статьи в редакцию:

05-03-2017


Дата публикации:

25-08-2017


Аннотация.

Объектом исследования являются законодательство и государственная политика Российской империи (РИ) в отношении цыганского населения, предметом исследования – корпус государственных актов о цыганах, данные о нормах в отношении цыган в паспортных, рекрутских уставах и уложении о наказаниях, а также данные некоторых печатных и архивных источников о реализации этой политики. Особое внимание уделяется общей периодизации политики в отношении цыган и развитию ее общероссийских принципов в процессе трансформации в 1760-х гг. местных систем управления цыганскими группами в Малороссии и на Слобожанщине. В исследовании использованы системный, сравнительный и междисциплинарный подходы. Проводится сравнительный анализ кодифицированного законодательства и сепаратных узаконений РИ в сравнении с корпусом актов, упоминающих цыган, с учетом этапов социальной истории РИ. Разделяются акты, распространявшие на цыган общие нормы (регламентировавшие положение разных сословий и состояний в РИ), и специальные узаконения в их отношении. Новизна исследования состоит в выявлении специфики политики РИ в отношении цыган и выделении ее основных этапов: от отношения к ним как к народу со своим особым укладом до насильственной седентаризации и «оказачивания» и дальнейшей либерализации законов с ограничением передвижения по РИ и (часто формальным) запретом кочевания. Показана связь этапов этой политики с периодами социально-экономических реформ в РИ. Вскрываются характерные ошибки трактовки содержания актов в отношении цыган РИ, приводящие к идеологизации политики в их отношении, представленные в ряде публикаций, затрагивающих данный предмет. Результаты исследования дополняют представления о национальной политике и социальной истории РИ и представят интерес для историков, этнологов, социологов, политологов, правоведов, культурологов.

Ключевые слова: Российская империя, цыгане, законодательство, государственная политика, мобильность, седентаризация, интеграция в сословия, ограничение передвижений, паспортный устав, рекрутский устав

Abstract.

The object of this research is the legislation and state policy of the Russian Empire with regards to Romani population, while the subjects is the body of official acts on the Romani people, data about the norms in the case of Romani people in passport and recruitment decrees and code of punishments, as well as information about certain published and archive sources about the realization of such policy. Special attention is given to the general periodization of policy pertaining to Romani people and development of its national principles throughout the transformation process in 1760’s of the local systems of administration aimed at Romani groups in Little Russia and Sloboda Ukraine. The author carries out a comparative analysis of the codified legislation and separate legislative regulations of the Russian Empire in terms of the body of official acts mentioning Romani people with consideration of the stages of social history of the Russian Empire. The author distinguishes the acts that distribute upon the Romani people the general norms (regulating the positions of various social classes and situations in the Russian Empire) from the special laws in their regard. Scientific novelty of the work consists in determination of the specificity of Russian Empire’s policy pertaining to Romani people, and highlighting of its key stages: from treating them as people with a particular lifestyle to the compulsory sedentarization and converting into the Cossacks, as well as further liberalization of laws with limited migration within the Russian Empire, and (often formal) prohibition on nomadism. The author underlines the correlation of the stages of such policy with the periods of socioeconomic reforms of the Russian Empire. The article reveals the common mistakes in interpretation of the content of acts with regards to the Romani people, which lead to ideologizaiton of policy in their case presented in a number of publications on this matter.   

Keywords:

integration into social classes, sedentarization, migration, public policy, legislation, Romani people, Russian Empire, limitation of migration, passport regulations, recruitment regulations

Законодательство и государственная политика

Российской империи в отношении цыганского населения

Особенности социально-экономической интеграции цыган в общества стран Европы определялись их положением мигрантов, с отсутствием прав на землю и государственности где бы то ни было. Мобильный уклад цыганских групп столетиями поддерживался асимметричной конкуренцией с окружением и недостаточным количеством и качеством экономических ниш, которые они могли занять. Тип мобильности цыган и ряда других народов описывается в терминах торгового [1] или сервисного номадизма [2; 3, с. 46] (приблизительно переводится как обслуживающий номадизм , что обозначает уклад неоседлых или полуоседлых групп, предоставляющих окружению разнообразные услуги, от посредничества и торговли до изготовления и ремонта разных изделий, сезонных работ, и пр.). В конкретном регионе специфика интеграции цыган определялась комплексом факторов: величиной цыганской диаспоры, особенностями социально-экономической среды, и пр.

Одним из важнейших факторов интеграции цыган в окружение была проводимая в их отношении государственная политика. На материале Российской империи (РИ) она исследована только в отношении цыган Бессарабии и, частично, Украины. Важнейшие источники изучения государственной политики в отношении цыган РИ – соответствующие государственные акты; они выделены в отдельный корпус П.И. Кеппеном в 1861 г. [4, с. 480-487] (список упоминающих цыган актов в нем неполон, а аннотации неточно передают их содержание). Эти узаконения до сих пор не проанализированы в контексте правовой системы РИ, что вызывает регулярные системные ошибки трактовки содержания актов в исследованиях, затрагивающих вопросы социальной истории цыган РИ и / или государственной политики в их отношении. Краткий историко-этнографический очерк болгарских авторов [5,6] представляет собой первую попытку анализа интеграции цыганского населения регионов РИ в социальную систему, но основан на недостаточных данных и содержит ряд неточностей и ошибочных трактовок актов и реалий РИ. Авторы, например, пишут: «государственные и помещичьи крестьяне в целом (включая цыган) имели право свободно передвигаться, платя определенную годичную дань («оброк»), и зарабатывать различными способами на территории обширной империи» [6, с. 62]. Между тем, в РИ XVIII-XIX вв. свобода передвижения была законодательно сильно ограничена, особенно для низших сословий, а в отношении цыган в 1809-1917 гг. действовали еще более жесткие паспортные нормы. Очерк, как и публикация В.Г. Торопова, где представлен анализ части актов о цыганах [7, с. 8-16], вводят данные о несколько новых узаконениях; в то же время оба исследования не учитывают особенности российской системы права XVIII-XIX вв., неверно толкуя ряд актов. Так, обнаруженные в 1847 г. в Крыму цыгане (499 чел.) сочтены крымскими цыганами [7, с. 10-11], хотя речь идет о семьях, причисленных к Азовскому и Дунайскому казачьим войскам [8, № 21555], а крымские цыгане (мусульмане) до 1852 г. к военной службе фактически не привлекались [8, № 4677, § 8, п.4; I Прил., п. 5, с. 502-503, 562]. Пишется о привилегии освобождения цыган от рекрутства до 1856 г. [6, с. 64], между тем, первые данные об их рекрутской подати относятся к 1784 г. [9, № 16088, с. 241], т. е. к самому началу политики их причисления к сословиям. В статье правоведов [10] отсутствует ясное представление о состоянии исследовательского поля, что осложняется небрежным прочтением самих нормативных текстов. Утверждается, что Николай I убедился в «тщетности политики по борьбе с цыганским кочевьем» [10], хотя принятые именно в его правление законодательные меры изменили уклад большой части цыган РИ. Авторы или демонизируют политику РИ, полагая ее целью лишение цыган традиционного уклада [7, с. 8; 10], или идеализируют, преувеличивая внимание власти к проблеме повышения социального статуса цыган, отрицая их насильственную седентаризацию, ограничение передвижений по РИ, и обнаруживая «позитивную дискриминацию» [6, с. 63, 64, 67].

В XVII-XVIII вв. сложились основные черты российской правовой системы: ее двухуровневость и партикулярность, позитивность, сословность [11]. Одновременно с кодификацией законодательства издавались и сепаратные узаконения [11]. Нам известны 52 акта (1733-1866) Полного свода законов, упоминающие цыган (у П.И. Кеппена – 41), некоторые из которых вошли, наряду с другими установлениями, в уложение о наказаниях, уставы о паспортах (с 1833) и рекрутские уставы (1857-1874). Новизна данного исследования состоит в проведении подробного анализа корпуса актов о цыганах, в сопоставлении с общими законодательными установлениями РИ и с учетом ее социальной истории в XVIII-XIX вв. Это позволяет разделить акты, распространяющие на цыган общие нормы, регламентирующие положение разных сословий и состояний, и специальные узаконения в отношении цыган, выявить специфику политики по отношению к цыганам, выделить ее основные этапы. Вводятся данные о некоторых не известных в цыгановедении законодательных актах, действовавших в отношении цыган нормах паспортных и рекрутских уставов, уложения о наказаниях. Мы опираемся на наши предыдущие публикации, где вводится пласт источников XVIII-XIX вв. о цыганах РИ и содержится комплексный анализ ряда изданных в отношении их актов [12, 13, 14]. Актуальность данной работы обусловлена неизученностью предмета исследования, что определяет отсутствие полноценных публикаций о социальной истории цыган РИ и идеологизацию государственной политики в их отношении. Результаты исследования дополняют представления о национальной политике и социальной истории РИ.

Цыгане в системе местного и партикулярного права

Цыгане как особая группа инородцев на западных территориях. В трактовке содержания первых актов в отношении цыганского населения РИ необходимо учесть двухуровневость российской правовой системы, при которой на присоединенных в разное время территориях в силу этнического фактора сохранялось, в том или ином объеме, действие местных узаконений [11, 15, с. 13-62]. Так, массовое появление цыган в пределах Российского государства связано с присоединением Слобожанщины, Малороссии, Смоленщины и областей Северщины по итогам русско-польской войны 1654-1667 гг. [14, с. 29-30]. Однако вплоть до 1733 г. установлений центральной российской власти в отношении цыган не появляется. Это связано с тем, что их основная масса была расселена в Слободской Украине и Малороссии, где их положение регулировалось местными нормами. Так, в 1654 г. изданы жалованные грамоты на сохранение до-российского положения, статуса, прав и вольностей населения Запорожской Сечи и г. Киева [9, № 115, 119, 133]. Цыгане Малороссии, как и все ее население, были разделены на полки (их число менялось: 7, 10 и пр.), управлявшиеся цыганскими атаманами [16, с. 203], возникновение института которых зафиксировано в польских привилеях между 1624 и 1652 гг. [17, с. 126]. По данным Харьковского исторического архива Малороссийской коллегии (ХИАМК), малороссийские цыгане платили в Войсковой Малороссийский Скарб оброк, который в конце XVII – начале XVIII в. был на атаманском откупе [18, № 21976, 12706, цит. по: 16, с. 205]. Указом Петра I 1723 г. прежний порядок откупных оброков в Малороссии сохранялся [9, № 4196, п. 3]. Кроме этого, атаманы выполняли, по примеру полковничьего управления Гетманщиной, функции судей (в системе синкретизма функций власти и неразделенности полномочий). Цыганский откуп можно было взять независимо от национальности; так, в 1724 г. атаманом в Малороссии был Михайло Глинский, а на 1725 г. атаманство просил цыган Василенко [19, с. 44]. Сбор подати брался с шатра (наподобие того, как с оседлых жителей сбор брался с избы, или «дыма») [16, с. 198-199]. Отдельное атаманство указывает не только на особое податное состояние цыган, но на то, что они выступали как особая социальная группа.

Цыганское население Слобожанщины долгое время вообще не привлекало внимания центральной власти, в связи с особыми привилегиями жителей области, которыми они пользовались на протяжении почти ста лет: помимо права вольного перехода из полка в полк, а также в Малороссию и обратно, жители были изъяты от податей и пошлин на торговлю. Привилегии подтверждались жалованными грамотами (1669 – 1712) [9, № 449, 1279, 1771, 2027, 2585; 20, с. 40-43, 59-61]. Поэтому в Слободских полках не проводились и переписи (ревизии) населения, до середины XIX в. носившие фискальный характер; не было необходимости и в сборщиках подати с цыган.

Первая попытка реформирования Слобожанщины предпринята Анной Иоанновной: в 1732 г. там проведена ревизия [9, № 6099 и др.], а 7.06.1733 г. введены податные сборы с населения [9, № 6430]. Отдельный сбор назначен с цыган Слободских полков и «великороссийских городов и уездов, которые с малороссиянами в дистрикты приписаны», поскольку они не входили в сословия и «не жили дворами» [9, № 6430, с. 157]. Если не считать Малороссию, учет цыганского населения в 1732 г. стал возможен в результате введения в 1724 г. подушевых сборов и переписей (старая подворная податная и переписная система большинства губерний не учитывала цыган). Через месяц цыганский сбор был повышен [9, № 6454]. В Слобожанщине введен малороссийский принцип сбора подати и должность цыганского атамана : «как в Малой России с них <цыган – автор > собирают, так и в Слободских полках и в великороссийских городах и уездах, которые к Слободским полкам с малороссиянами в дистрикты приписаны» [9, № 6430: 157].

Этот порядок управления и сбора подати распространялся на неоседлых цыган, а на «оседлых» (приписанных к сословиям и имевших дома) – «общенародные повинности». Данные об этом на тот период имеются в отношении цыган Малороссии и Слобожанщины [16, с. 196; 21, с. 236-318], хотя цыгане были тогда расселены и в других западных губерниях. Так, есть сведения о цыганах на Смоленщине в 1722 г. [22, с. 774]. Еще одним указом 1733 г. цыганам, подавшим прошение жить и торговать лошадьми в Санкт-Петербургском уезде, разрешено жить в Ингерманландии (западная часть современной Ленинградской обл.), «поскольку они показали себя здешними уроженцами» [9, № 6481] (уроженцами Ингерманландии были в тот период, очевидно, финские цыгане , жившие среди финнов, переселенных в область шведами в 1 четверти XVII в. [14, с. 33-35]). Их предписано внести в подушную перепись и обложить, вместе с другими жителями, податью на содержание конной гвардии полка.

В тот период основная масса цыган, очевидно, концентрировалась в малороссийско-слобожанском регионе, поскольку вплоть до 1766 и 1783 гг. основные акты центральной власти издаются именно в отношении цыган этих областей, и динамика норм соответствует изменениям правового статуса этих территорий. Так, актами от 19.10. и 22.11.1743 г. Елизавета вернула все привилегии казакам Слобожанщины, но оставила сбор с казацких подпомощников, приписанных к полкам слобод малороссиян – владельческих подданных, а также цыган [9, № 8809, 8823]. Начинается постепенное ограничение свободы населения Слобожанщины: указами 1748-1749 гг. состоявшим на службе казакам отменено сохранявшееся с периода образования Слободских полков право перехода не только из Великороссии в Малороссию, но из полка в полк [9, № 9514, 9592]. В процессе экономических реформ 1753-1755 гг. в Малороссии отменен ряд внутренних пошлин, в том числе все пошлины и внутренние сборы, включая сбор с цыган в Войсковой Малороссийский Скарб (1755) [9, № 10386, с. 341, № 12587, с. 598], и до 1765 г. каждый глава семьи был обязан вносить только 20 коп. в пользу полковых цыганских атаманов [18, № 2404, цит. по: 16, с. 207].

Начало общероссийской политики интеграции цыган

Реформирование Слобожанщины и Малороссии и попытка ограничения мобильности цыган. Манифестом Екатерины II от 28.07.1765 г. Слобожанщина преобразована в губернию [9, № 12342, 12344, 12440], в результате чего казацкое население лишилось льгот (кроме личной свободы, добычи соли и винокурения), став войсковыми обывателями с уплатой подушевого налога; владельческие подданные (имевшие право перехода между помещиками) были закрепощены. После окончательной отмены гетманства в 1764 г. [9, № 12277] в Малороссии в 10.10.1765 г. ликвидирован институт цыганского атаманства, «и цыгане были поставлены в зависимость от сотенных полковых правлений и сравнены с прочими обывателями» [16, с. 204, 208]. В 1750-х гг. отмечены перекочевки цыган таборами между Малороссией и Слобожанщиной в период сборов, для уклонения от выплат, особенно в Малороссию после отмена там сборов в 1755 г. [16, с. 207]. В 1764-1765 гг. обнаружилось, что большая часть цыган Слобожанщины ушла для промыслов в Воронежскую, Московскую, Астраханскую и Казанскую губ. и не возвращаются [9, № 12587, с. 599-600]. На Слобожанщине срок последнего атаманства по контракту длился с 1763 по 1767 гг. [9, № 12587, с. 602], и указом 1766 г. всех «живущих в Слободско-Украинской и прочих губерниях цыган» указано с 1767 г. положить в семигривенный оклад [9, № 12587]. Наряду с назначением оклада, цыганам предписано приписаться в местах проживания, с отлучками только по паспортам от местных канцелярий; цыгане отказались от предложения селиться «неподвижно» и принимать земли (то есть перейти в крестьянское сословие) [9, № 12587, с. 597, 602-603]. В указе упоминается о том, что власти предполагали уговорить «знатнейших» цыган получить с остальных глав семей согласие и подписки о поселении на выделенных землях [9, № 12587, с. 597] (очевидно, предложив знатнейшим более высокий социальный статус и привилегии, как это делалось в других случаях). Это первый указ, распространяющийся на цыган всех губерний РИ.

Указ 1767 г. «О включении в подушный оклад оказавшихся в Слободско-Украинской губернии разночинцев» (лиц вне сословий), упоминает среди них цыган, предписывая не полагать их в оклад, а собрать сведения об их расположении и количестве для доклада Сенату [9, № 12987, с. 364, 366]. Податные ведомости Слобожанщины (Харьковской, отчасти Курской и Воронежской губерний) за 1760-1770е гг. отражают высокую мобильность цыган: полуоседлость одной их части и неоседлость другой [21, с. 236-318; 14, с. 41-42]. К 1760-м гг. относится расселение цыган на Урале и в Западной Сибири [14, с. 43-44; 23, с. 44], хотя их группа в 50 чел. еще в 1721 г. отмечена близ Тобольска [24, с. 157-158].

Причисление к государственным крестьянам. В 1783 г. выходит указ о податях с населения ряда западных территорий, окончательно оформивший крепостное право в Малороссии [9, № 15724, с. 908], а в конце того же года – указ, приравнявший цыган вне сословий к государственным крестьянам, с предписанием их водворения [9, № 15898]. Он издан в ответ на запрос Воронежской казенной палаты (следует ли к семигривенному окладу цыган добавить оброк, как у государственных крестьян), и отсылает общероссийскому узаконению – разделу вышеупомянутого указа № 15724 о податях с купечества и низших сословий. Таким образом, цыгане перестали быть объектом специальной политики: с одной стороны, с распространением на Малороссию и Слобожанщину законодательства внутренних губерний, с другой – с расселением цыган во внутренних областях РИ.

Указы 1784 г. о высылке из Лифляндии появившихся там цыган соседних губерний и о водворении цыган Московской губернии [9, № 15912, 16088] опираются на акт 1783 г. При водворении к цыганам применялось общее законодательство о переселенцах (льготы, изъятие от податей на несколько лет, невозвратная ссуда, беспроцентный кредит). Первоначальная политика определения цыган-разночинцев в крестьянство была, очевидно, обусловлена самóй социальной структурой РИ, где крестьяне составляли основной слой (так, в 1897 г. крестьян в РИ было более 77 % населения, мещан – 10,7 %, посчитано по [25]). В Новороссии указом 1792 г. цыган причисляют к государственным крестьянам, но, в связи с необходимостью заселения региона, не препятствуют, по их желанию, «записываться в мещанство и цехи» [9, № 17048: 338]. В 1792 г. там состояло 1000 цыган в крестьянском сословии на податной льготе как новопоселенцы, а в 1794 г. только 500 [26, с. 231], что означает выход их части из сельских обществ, но не обязательно уход из региона (между ревизиями местный учет населения в РИ велся по податным ведомостям, и цыгане без недвижимости, вышедшие из общества и не вошедшие в другое, в списки не попадали).

В краткое правление Павла I издано два указа на основании акта 1783 г.: императорский 1799 г. о водворении цыган Литвы [9, № 18871] и сенатский 1800 г., о поселении цыган на основании предыдущих актов [9, № 19484]. Донесения губернских управлений в 1800 г. отмечают расслоение цыган: к хлебопашеству оказалась склонна малая часть, часть вышла в мещане, наиболее успешные – в купцы (общее законодательство в тот период способствовало переходу торговцев, в том числе цыган, в купцы, которым предоставлялось преимущество в торговле). Так, «Грамота на права и выгоды городам Российской Империи» 1785 г. подтверждает купеческую монополию на торговлю, и преимущество в городских промыслах мещанам, дозволяет вольным или отпущенным людям при новой ревизии записаться в города [9, № 16188: 360, 366], С 1776 г. купцы имели право вместо рекрута платить сбор [9, № 15721]). Остальные цыгане занимались прежними промыслами и сохраняли неоседлый уклад. Часть из них формально не нарушает указ 1783 г., сдавая землю в аренду, а многие другие не явились по назначению; те, кто явились, землю не приняли и опять ушли «в неизвестные места». Обнаружилось при этом, что для большой части семей нет свободных земель (в малоземельных губерниях), и они остались незаписанными в ревизию, а для проезда по РИ покупают у помещиков временные разрешения для отлучки с мест фиктивной приписки. Указ 1800 г. подтверждает установление 1783 г. и применяет к обнаруженным цыганам-разночинцам указы 1797 и 1799 гг., представляющие собой «технологию» включения в сословную и податную системы неучтенные в ревизии души (указы «О внесении в оклады прописных или в ревизию ненаписанных душ…» и о сумме сборов [9, № 19210, 18278]).

Различная политика проводилась в период реформ Александра I (1801-1825) и Николая I (1825-1855).

Александр I: контроль мобильности и перевод в городские сословия

Сенат указом 1803 г. запрещает, под угрозой взысканий, администрациям государственных селений и помещикам выдавать цыганам паспорта. Не включенных в ревизию и сословия цыган предписано «разделив на малые части, поселить по разным селениям», а губернаторам собрать сведения и статистику о цыганах [9, № 20802].

Новую тенденцию демонстрирует императорский указ 1809 г. Он направлен на принуждение цыган к оседанию и пресечение их переходов с места на место, запрещает им отходить целыми семействами и ставить шатры. Возможно, это правило было гораздо раньше установлено еще в Малороссии. Так, М.М. Плохинский цитирует данные ХИАМК, в соответствии с которыми в период реформ 1765 г. в Малороссии было указано выдавать паспорта цыганам не более чем одному лицу в семействе [18, № 2404, цит. по: 16, с. 204-205], но мы не имеем об этом других данных. Помещикам в дальнейшем запрещено закрепощать цыган, разрешая возвращать в казенное ведомство, которое должно переводить их из казенных селений в города на положение ремесленников (рабочих людей), приписывая туда всех «неучтенных» [9, № 23597]. При этом цыганам разрешено записываться в городские общества без получения согласия их членов. Упоминание о принуждении цыган к законной промышленности указывает на фискальную составляющую указа, связанную с контролем уплаты сборов. Указ можно рассматривать как признание экономической неэффективности их насильственного перевода в крестьянство: цыгане, поселенные как крестьяне, сдавали землю в аренду и платили только часть податей, накапливая недоимки; в другом случае земля вообще не обрабатывалась, что приносило помещикам убытки. Он находился в русле попыток либерального реформирования положения крестьян в начале правления Александра I – ср. с указами 1801 г. «О предоставлении купечеству, мещанству и казенным поселянам приобретать покупкою земли» [9, № 20075] и 1803 г. о праве помещикам отпуска на волю крепостных («Указ о вольных хлебопашцах») [9, № 20620].

Акт 1811 г. обязывает цыган определиться в сословия до 01.01.1812 г. (в Сибири – до 01.07.1812), в сельских или городских обществах (или купеческих гильдиях, при наличии капитала). Утверждается применение к самовольно ушедшим общего законодательства о беглых; и опять начальников губерний обязывают собрать сведения обо всех цыганах, находящихся на их территории [9, № 24795].

Манифест о гильдиях 1824 г., подтвердив право торговли и вступления в гильдии для представителей разных народов и состояний, включая цыган, определил права торговцев различных сословий и разрядов. При этом крестьянам были установлены суммы торговых свидетельств выше, чем для купцов и мещан тех же разрядов [9, № 30115, см. тж. § 203: 588, 609; 27], что увеличило привлекательность для цыган мещанского и купеческого сословий.

В этот период выходит несколько частных указов о цыганах: в 1810 г. при перераспределении функций между ведомствами распределение цыган по городам и селам передается Министерству полиции [9, № 24326, ст. 11, п. 2]. Акт 1805 г. связан с устройством нескольких семей цыган в Саратове [9, № 21716], в 1812 г. установлен новый размер подушной подати для цыган Таврической губернии [9, № 24999].

Николай I: проекты оседания и «оказачивания»

В правлениеНиколая I, которое отличалось милитаризацией госаппарата и развитием военно-бюрократической формы абсолютизма, радикализируются методы социально-экономической интеграции цыган, с полувоенными и карательными формами принуждения. Наиболее наглядно это проявилось в Бессарабии, где была высока численность и плотность цыган (в 1848 г. в РИ отмечено 48 247 чел. цыган, из них в Бессарабии – 18 738 чел. [28, с. 18-34], т.е. около 39 %).

Цыгане Бессарабии. Цыганские группы Бессарабии в 1й трети XIX в. распределялись по двум основным категориям, с резкими различиями в укладе и уровне сохранности традиционной культуры: 1. Оседлый ассимилированный слой частновладельческих и монастырских цыган (ватрáши , от рум. vatra «очаг»). 2. Большинство составляли неоседлые и полуоседлые ремесленные и торговые группы с собирательным названием лаéшиl ă ie ş i , или ţ igani de laie «таборные цыгане» с высокой сохранностью традиционной социальной организации, занятий и цыганского языка [29, с. 19; 30, с. 31-34, 87-95].Юридически все цыгане были рабами: 1) меньшая часть – господаря, или короны (неоседлые группы); 2) гораздо бóльшая часть – бояр и монастырей [31, с. 213; 32, с. 66] (оседлые и более многочисленные неоседлые); их численность в 1830х – начале 1860х гг. колебалась между 11-13 тыс. [32, с. 66, 272]. Только положение ватрáшей было реальным положением крепостных, с личной зависимостью от владельцев: хозяева их продавали, разделяя семьи, подвергали телесным наказаниям и издевательствам; известны случаи убийств. [29, с. 16; 31, с. 216; и др.]. Лаéши жили своими занятиями и передвигались где им было угодно; их обязанность заключалась только в уплате подати [29, с. 15-16, 19]. Центральные власти долго не вносили изменений в местное социальное устройство, лишь приведя его в соответствие с сословной системой РИ. Так, частных цыган причислили к помещичьим крестьянам, коронных – к государственным [9, № 27357: 229-231; 8, № 1834: 198]. С 1828 г. в отношении этих групп проводилась дифференцированная политика.

Владельческие цыгане Бессарабии. 1847-1861. В 1818 г. опубликован «Устав образования Бессарабской области», оставивший неизменной ее сословную систему и положение в ней цыган [9, № 27357: 222, 229-231] вплоть до отмены самоуправления Бессарабии в 1828 г. С 1847 г. налоговая политика стимулирует помещиков передавать и ватрáшей , и лаéшей государству [8, № 20987, с. 190, 194-196; № 27859, с. 22-23], ср. с указом 1809 г. о российских цыганах [9, № 23597]. В целом изменения в законодательстве до 1861 г. направлены на облегчение положения ватрáшей с уравниванием их с помещичьими крестьянами внутренних губерний РИ [31, с. 216; 8, № 4646, с. 467-468]. В 1861 г. оставшиеся крепостные цыгане были освобождены. Часть из них перешла в категорию свободных земледельцев – царáн (31 %), некоторые были отпущены без земли (36 %), часть осталась в услужении у помещиков (посчитано по [31, с. 217]).

Государственные цыгане Бессарабии, «окрестьянивание»: 1829-1839 . По предложению Бессарабского областного начальства актом Государственного Совета от 8.02.1829 г. были выделены пустопорожние участки для водворения как земледельцев государственных цыган, под наблюдением Конторы коронных цыган [8, № 2665, с. 105-106]. В 1832 г. в Аккерманском уезде (ныне Одесская область Украины) образованы поселения Каир и Фараоновка. Участки находились в зоне рискованного земледелия Буджака: степи с целинным грунтом, частыми засухами, маловодьем и засолением грунтовых вод и водопоев [32, с. 62, 68], что представляло значительные трудности даже для опытных земледельцев. Для переселения были выбраны группы лингурáрей (деревообделочников), проживавших в лесной зоне центральной Бессарабии, имевших необходимый для хозяйства домашний скот [33, с. 115]. У их части начался процесс оседания [34, с. 531-532], что значительно облегчало контроль их местонахождения. Организация поселений, проходившая под давлением властей, шла очень медленно и c сопротивлением переселенцев [33, с. 116; 31, с. 214]. Средств на обустройство было недостаточно, и те расхищались чиновниками [33, с. 115; 32, с. 69]. Несмотря на подачу прошений и жалоб поселенцами, указом 1836 г. они оставлены в прежнем состоянии [8, № 8883]. Ревизия 1840 г. показала плачевное состояние поселков; жители, в крайней степени нужды, занимались нищенством или покинули поселения [33, с. 116-117], большинство вернулись к прежним занятиям [8, № 8883, с. 139].

Общее законодательство о водворении: 1839-1840-е. Во время посещения в 1839 г. Бессарабии и Новороссии Николай I наблюдает там кочующие таборы и принимает решение ужесточить политику в отношении цыган, и в Бессарабии, и во всей РИ [8, № 12104, с. 219]. Высочайшим повелением (давалось устно) и изданным на его основании Именным указом от 13.03.1839 г. объявляется принятие мер к «водворению и пресечению бродяжества» цыган [8, № 12104, с. 219]; в них учтены меры предыдущих актов. Так, указано расселять цыган малыми группами среди крестьян и применять к ушедшим с мест приписки законодательство о беглых (с приговорами к ссылке в Сибирь, арестантским ротам и солдатчине). Отменено введенное Александром I право приписки цыган к городским обществам без согласия последних, поскольку оно снимало с них финансовую ответственность, обусловленную круговой порукой. Положения Комитета Министров 1840 г. и 1843 г. излагают правила содержания и препровождения цыган при водворении [8, № 13188, 13393, 17044]. Министерству государственных имуществ при помощи МВД поручено провести подробный учет семей цыган оседлых и приписанных, но не имеющих прочной оседлости, их имущества, и определить последних в казенные селения, вместе с обнаруженными неоседлыми цыганами, по правилам переселения государственных крестьян. Цыган мещан и купцов без прочной оседлости в местах регистрации разрешено оставлять на местах приписки при условии их хозяйственного обзаведения к окончанию водворения 1.01.1841 г. Подтверждено распространение на цыган общих правил перехода из сословия в сословие. По мнению должностных лиц на местах, неоседлым цыганам почти невозможно было выполнить указ к сроку: для приписки нужны деньги, и сами общества также даром не хотели их приписывать [35, с. 219]. О жестоком характере применения к неводворившимся уголовного законодательства, с отдачей всех годных мужчин в рекруты, отъемом детей мужского пола и ссылкой остальных на поселение, можно составить впечатление по описаниям очевидцев [35, с. 220]. Хотя материалы о цыганах в областных архивах мало изучены, некоторые из них доступны по вторичным источникам и позволяют судить о реализации проекта. Так, на основании указа в Санкт-Петербургской губ. в 1839 г. водворены 72 семьи неоседлых цыган (307 чел., православные и лютеране) [36, т. 3, ч. 1, с. 215]; в Киевской в 1839-1845 гг. – 160 семей (1023 чел., из них бежало 3 семьи, т.е. всего 11 чел., и одно семейство сослано в Сибирь) [37, с. 262]; в Саратовской – 234 чел. (из них к началу 1850х гг. осталось 120 чел., 8 семей были в бегах) [36, т. 5, ч. 4, с. 79]; несколько цыган причислено в мещане Самары с воспрещением кочевания [38].

Государственные цыгане Бессарабии, «оказачивание»: 1839-1860-е . В конце 1830х гг. на территории от Буджака до Кубани происходила реорганизация казачьих войск, с целью сельскохозяйственного освоения и защиты присоединенных территорий. Мероприятия, проводимые в тот период в юго-западных областях РИ, следует рассматривать как региональный вариант общего проекта на оседание цыган, с учетом социально-экономических потребностей региона. Министр Государственных имуществ, собравший по поручению императора сведения о положении цыган российских губерний (см. выше), представил данные о цыганах Новороссии и Бессарабии. После этого Высочайшим повелением от 29.05.1839 г. все государственные цыгане этих областей (включая поселения в Буджаке) причислены к Военному ведомству с переводом их в казаки Дунайского и Азовского казачьих войск [8, № 21555, с. 729-730, № 24114, с. 408; 31, с. 214, 269]. Известен проект администрации Черноморского войска о переводе части кочующих цыган Новороссии и Бессарабии на земли войска [39, цит. по: 40, с. 111]; соответствующие проекты, очевидно, разработаны и в администрации Новороссийско-Бессарабского генерал-губернаторства, Дунайском и Азовском войсках. В 1840 г. к Дунайскому войску причислено 4 883 чел. обоего пола [41, с. 17], к Азовскому – 251 семья [32, с. 71, 273], всего 1065 семей [8, № 21555, с. 730]. Поселенцы, к которым добавились кочующие цыгане, должны были перейти на военизированный уклад с жесткой дисциплиной и обеспечивать земледелием и семьи, и военные нужды казацкой общины. Насильственная попытка слома уклада вызвала длившееся 20 лет сопротивление цыган Дунайского войска. Они писали жалобы, посылали депутатов во все инстанции, отказывались подчиняться войсковому начальству и принимать присягу, бежали из поселений; наиболее активные подвергались регулярным арестам [41, с. 19-22]. Азовское казачье войско, в отличие от Дунайского, было расположено на плодородных землях. Хотя казенных цыган Приазовья включили в казачьи войска, к ним не применили акции принудительного поселения, т.е. собственно цыганские станицы и хутора там не появились [32, с. 155].

Через некоторое время власти легализовали семьи, de facto вышедшие из казачьего сословия. Так, в конце 1846 г., в продолжение указа от 13.03.1839 г., цыганам, желавшим водвориться в городах или казенных селениях, был дан еще год приписки к сословиям [8, № 20692, с. 638-640]. В 1947 г. часть приписанных к войскам цыган была обнаружена в Измаиле (11 семейств) и в Крыму – Бахчисарае и Симферополе (499 чел.); их оставили в этих местах; в 1850 г. еще часть цыган отчислены из войск как беглые [8, № 21555, с. 729-730, № 24114, с. 408]. По результатам ревизии 1858 г. только малое число семей можно было назвать относительно успешными. Лишь к Крымской войне 1855 г. Дунайское войско смогло выставить 420 казаков [33, с. 119]. С 1850 г. и после расформирования войска в 1868 г. цыгане получали наделы и оставались на местах или переезжали в города, переводясь в мещане, некоторые возвращались к ремесленным занятиям, но часть остались в бывших станицах [8, № 24114; 32, с. 73-74].

Другие акты этого периода касаются организации в 1838 г. в Таврической губернии исправительных военно-рабочих рот из цыган [8, № 11578, 11632], куда среди прочих отправляли «бродяжествующих» [8, № 5145, 20692, с. 639] (рота в Севастополе уничтожена в 1843 г. [8, № 17104]). Актами 1842 и 1853 гг. регулируется отправка в батальоны военных кантонистов Санкт-Петербургской губ. сыновей осужденных или бедных цыган Финляндии [8, № 15339, 27387: 320]. Судя по некоторым источникам, в 1840-х гг. сыновей неоседлых цыган внутренних губерний РИ определяли в кантонисты [35, с. 220], очевидно, применяя общее узаконение об отдаче в кантонисты сыновей бродяг (1832) [8, № 5145, и пр.], а отдельный акт о цыганах Финляндии был связан с существованием там местных норм. В 1852 г. обложена рекрутской податью часть цыган Крыма [8, № 26893], очевидно, переселенцы конца XVIII – XIX вв. (см. далее).

Александр II: упорядочение рекрутства и ослабление контроля мобильности

Содержание дополнительных указов этого периода о рекрутстве цыган требует уточнения. Рекрутский устав 1831 г. подтвердил изъятие от рекрутства, на основе предыдущих актов: 1) «всех иностранцев, в Таврическом полуострове с 1798 года с принятием подданства водворяющихся» [8, № 4677, п. 7, ст. 9, с. 502-503], 2) крымских татар [8, № 4677, Прил. I, п. 5, с. 562]. Под это определение подходили крымские цыгане-урмачéли , интегрированные в крымско-татарские общества [12, с. 13-14]. В конце XVIII – начале XIX в. в Таврическую губернию, включая Крым, из Бессарабии переселились цыгане-рóмы , сформировавшие на новом месте общность крымских цыган ; они также начали интегрироваться в крымско-татарские общества, будучи, скорее всего, мусульманами, [12, c. 8-26]. Однако формально им, очевидно, можно было отказать в изъятии от рекрутства. Переселялись и некоторые семьи православных цыган [12, c. 28-30]. Так, 499 чел. цыган, приписанных к казачьим войскам, в 1846 г. были обнаружены водворившимися в Крыму [8, № 20692]. Очевидно, именно переселенцы обратили на себя внимание Николая I, издавшего указ о рекрутстве цыган Крыма. Пробел в законодательстве, из-за которого возникали недоразумения при наборе рекрутов, был заполнен Александром I: в октябре 1855 г. он издал указ о непривлечении к рекрутству тех цыган Таврической губернии, которые, принадлежа к государственным крестьянам, состоят в татарских обществах [8, № 29766]. А в январе 1856 г. вышел общий указ, регулирующий рекрутство цыган: члены податных сельских и городских обществ должны нести его наравне с членами своих обществ; одновременно упразднялся пункт о непривлечении к рекрутству коренных жителей Крыма, в 1798 г принявших подданство России [8, № 30028]. Таким образом, изъятие от службы сохраняли крымские татары и цыгане-мусульмане, входившие в их общества (урмачéли и крымские цыгане ), что подтвердил пункт рекрутских уставов 1857 г. [42, Прил. к ст. 13 (п. 29), п. 5, прил. 2, с. 349].

В 1861 г. создана Бессарабская комиссия по улучшению положения крепостных цыган [8, № 33253, 33269а], прекратившая свою деятельность, не успев ее начать. В 1866 г. цыганам, бежавшим из казачьих поселений Одесского военного округа, постановлено сложить долг «по безнадежности ко взысканию» [8, № 43027], а в 1868 расформировано Новороссийское (Дунайское) войско. В 1863 г. облегчены нормы передвижения цыган мещан и купцов (см. далее).

Частные паспортные нормы: 1809-1917

Ограничения на передвижения цыган, вошедшие в первый Устав о паспортах 1833 г., основаны на указе 1809 г., запрещающем выдавать паспорта неоседлым (не приписанным к обществам) цыганам. С 1827 г. мещанам, крестьянам и дворовым людям разрешено получать виды на отлучки семействами [8, №1593 п. 10], а с 1849 г. эти же сословия и купцы могли получать паспорта на членов семьи для долговременных отлучек [8, № 23158]. Однако запрет на отход семействами цыганам отменен только в отношении мещан и купцов, и уже в 1863 г. [8, № 39321], после отмены в 1861 г. крепостного права. Ограничение отходов цыганам – сельским жителям (которых было большинство) дополняется необходимостью получать разрешения у сельских обществ [43, № 150], что вообще для мещан и сельских обывателей обусловлено только наличием недоимок [44, ст. 43, с. 29]. В соответствии со статьей 63 Устава о наказаниях 1864 г., отменено уголовное наказание за отлучки без паспорта [44, с. 24]. Во 2-й пол. XIX в. разрешено всем отходить без паспорта на срок до 6 месяцев не более чем на 50 верст от места жительства. Теперь цыгане, нарушившие запрет кочевания и устройства «временных помещений», в соответствии с постановлением правительства 1894 г., высылаются в места жительства с воспрещением отлучек на 2 года [44, с. 4].

В 1856 г. объявлено ограничение пропуска в РИ иностранных цыган. Так, посольствам, миссиям и консульствам РИ предоставлено право выдавать и свидетельствовать, по их усмотрению и без предварительного получения разрешения полицейского начальства, паспорта иностранцам на въезд в РИ, исключая ряд нежелательных лиц, в том числе цыган [8, № 30911] (вошло в Устав о паспортах 1857 г.). Это указывает на активизацию миграций цыган в РИ, развивавшихся в основном с 1860-х гг. [13]. В 1900 г. циркуляром Департамента полиции все обнаруженные в РИ иностранцы с ограничением права въезда, включая цыган, «должны признаваться лицами, получившими паспорты путем обхода закона и проникнувшими в пределы России неправильно», им следует не выдавать виды на жительство и возвращать за границу [43, № 134, раз. 12]. В начале ХХ в. полиция (видимо, не желая утруждать себя обращением в консульства) часто просто отбирала у цыган иностранные паспорта [45], и они перемещались по фальшивым документам и покупали паспорта у других цыган [21, с. 46-47], поскольку в паспортах писались приметы их владельцев: цвет волос и глаз.

Законодательство о цыганах: политика интеграции «сверху»

Анализ корпуса актов. До 1766 г. большая масса цыган концентрировалась в Слободских полках и Малороссии, и цыгане (неоседлые) рассматривались как народ со своим укладом. С постепенной ликвидацией самоуправления, изменением особого положения населения этих территорий и расселением цыган во внутренних губерниях РИ, уклад мобильных групп начинает рассматриваться как нарушение паспортного законодательства. Рассмотрим акты в отношении цыган, изданные с 1783 г., как систему общих и частных норм.

Общие нормы. Значительная часть изданных установлений о цыганах отражает применение к ним общих узаконений (общероссийских или с учетом местных правовых систем), с припиской неоседлых цыган к обществам и сословиям. Основные права и обязанности сословий и состояний распространялись на цыган автоматически. Это объясняет, почему нет специальных актов о нормах податей с неоседлых цыган после начала их приписки к сословиям в 1783, а также о привлечении их к рекрутству, их правах торговли Так, о рекрутском учете цыган упомянуто один раз в акте 1784 г. о водворении цыган Московской губ. [9, № 16088, с. 241], изданном после указа 1783 г. о причислении неоседлых цыган к государственным крестьянам [9, № 15898]. В сер. XIX в. выходят несколько актов, упорядочивающих отношение к рекрутству цыган РИ, в связи с изъятием групп, интегрированных в крымско-татарские общества. Упоминание цыган в Манифесте о гильдиях 1824 г. [9, № 30115, с. 588, 609] связано не с отсутствием у них до этого права на занятие торговлей, а с кодификацией этого права, возникшего ранее в результате приписки части цыган к городским обществам. Специальные узаконения связаны с технологией включения в сословия семей вне сословий (т.е. находящихся на положении разночинцев) и ушедших с мест приписки. Так, положениями 1840 г. такие семьи водворяются по правилам переселения государственных крестьян [8, № 13188, с. 76; № 13393, с. 288], к ним применяется принцип «раздробительного» поселения среди окружения [9, № 20802, 23597]. В случае изменения статуса населения местности, где была расселена локальная группа цыган, они также меняли свой социальный статус. В частности, указом 1832 г., вместе с другими жителями ряда казенных селений Ставрополья, в казаки переведены проживавшие там семьи цыган [8, № 5796], о чем мы узнаем из последующих актов [8, № 5834, 11318]. Некоторые акты о цыганах основаны на более ранних или являются результатом распространения на них норм, изданных в отношении других категорий населения. Так, указ о причислении к кантонистам сыновей осужденных и бедных цыган Финляндии (1842) отсылает к актам о малолетних бродягах (1832) [8, № 15339, 5145] (в их основе – принципы комплектования гарнизонных школ детьми неимущих солдатских семей – см. акты 1732, 1734 гг. и др. [9, № 6188, 6639]). При этом, судя по некоторым источникам, в 1840-х гг. сыновей неоседлых цыган внутренних губерний РИ также определяли в кантонисты [35, с. 220], применяя те же общероссийские узаконения, а специальный акт о сыновьях цыган Финляндии связан с автономией Финляндии и существованием там местного законодательства.

Партикулярные (частные) нормы . Особые права и / или обязанности некоторых состояний, территориальных или этнических групп населения РИ регулировались частными нормами, связанными с изъятием их от рекрутства, ограничением вида на жительство, и пр. В разные периоды и в отношении цыган действовали особые нормы: сбора податей (1733-1783), передвижения по РИ (1809-1917), изъятия от рекрутства цыган-мусульман Крыма (1857-1874), в связи с чем в отношении них действовали особые нормы уставов о паспортах и рекрутских уставов.

Местные нормы. В семи регионах РИ сохранялись, в том или ином объеме, локальные системы местных узаконений [11], что определяло и особенности интеграции там цыган. Между тем, указы 1766 и 1783 гг. о приписке цыган к обществам имели общероссийскую силу. Так, указ 1766 г. имел силу, кроме Слобожанщины, в разных губерниях РИ [ПСЗРИ I, № 12587], а на указе 1783 г. основаны указы 1784 и 1799 гг. о водворении цыган Московской губ., Литвы и соседних с Лифляндией губерний [ПСЗРИ I, № 15912, 16088, 18871]. Существенные отличия от других губерний были только в положении цыган присоединенной в 1812 г. Бессарабии, составлявших отдельный (этно)социальный слой крепостных.

Периодизация законодательства. Из корпуса актов в отношении цыган часть установлений играла особую роль, изменяя условия социальной интеграции мобильного цыганского населения. Эти акты по содержанию и времени издания соотносятся с реформаторскими законодательными инициативами правителей РИ – см. Таблицу 1. «Межреформенные» акты о цыганах (см. темные поля Таблицы 1) связаны с контролем исполнения предыдущих актов и регулированием передвижений цыган в соответствии с сословным законодательством.

Таблица 1. Реформы в РИ и важнейшие акты в отношении цыган

Даты

Общие акты РИ

Даты

Акты РИ о цыганах

до 1765

Цыгане в системе местного и партикулярного права

1733

Реформа Слободских полков

1733

Установление сборов с цыган Слободских полков

1766

Начало общероссийской политики интеграции цыган

1765

Преобразование Слободских полков в губернию, введение там крепостного права

1766

Введение единого подушевого сбора цыган в Слобожанщине и других губерниях РИ, попытка посадить их на землю

1783

Закрепощение населения Малороссии, упорядочение налогообложения сословий

1783

Упорядочение податей цыган РИ, насильственная приписка цыган-разночинцев в государственные крестьяне

1800

Указ о прекращении переходов цыган и применении к ним указа 1783 г.

1803

Запрет выдавать цыганам паспорта. Раздробительное расселение цыган

1809-1825

Александр I: приписка к городам и введение санкций

1801

Право на покупку земли низшим сословиям.

1809

Запрет помещикам приобретать цыган, разрешение передавать их в казенное ведомство. Тенденция перевода в городские общества без их согласия.

Запрет цыганам отходить семействами. Принуждение к оседанию и занятиям законной промышленностью. Применение законодательства о беглых. Раздробительное расселение.

1803

Указ «О вольных хлебопашцах»: право освобождения крестьян помещиками

1811

Подтверждение узаконений 1809 г.

1829-1850е

Николай I: радикальная седентаризация и «оказачивание»

1810-

-1850е

1828

Колонизация Буджака

Упразднение самоуправления Бессарабии

1829

Организация цыганских крестьянских поселений в Буджаке

1828-1840

Реорганизация и пополнение численного и территориального состава Дунайского и Азовского казачьих войск

1839-

-1840е

Причисление государственных цыган Бессарабии и Новороссии к казачьим войскам.

1839-1840е

Попытка окончательного перевода цыган РИ на оседлость и контроль мобильности. Применение законодательства о беглых ко всем незаконно ушедшим и не приписавшимся до 1841 г.

с 1850х

Александр II: конец политики седентаризации и ослабление контроля мобильности

1830е--1913

Облегчение условий передвижения, с ограничениями для некоторых народов и социальных групп. Декриминализация отходов без паспортов

1863-1913

Облегчение условий передвижения, с сохранением ограничений для цыган сельских обществ.

Ограничение въезда в РИ иностранных цыган

В 1766-1783 гг. цыган-разночинцев, составляющих большую часть цыганского населения, приравнивают к государственным крестьянам, сначала в податях, затем фактически. Упоминание о рекрутстве цыган впервые встречается в 1784 г. в отношении цыган Московской губ. [9, № 16088], после акта 1783 г. С 1800 г., с распространением санкций «за бродяжество», цыгане юридически уже не рассматриваются как носители особого уклада. Постепенно радикализуется политика «интеграции сверху»; семьи вне сословий сначала приписывают к казенным селениям, затем к городам, и опять к селениям, при ужесточении санкций, достигших максимума в правление Николая I.

В Бессарабии часть цыган, составлявших отдельное сословие, пользовалась правом свободного перемещения. Идея причисления их в казаки имела историческую основу: часть сэрвов и влахов жили среди казаков Запорожской Сечи, Слободских полков и на Дону [14, с. 32-33; 12, с. 9, 27]; при Николае I (1832 г.) группа цыган Предкавказья, вместе с другими жителями, переведена в линейные казаки для усиления обороны Кавказской линии [8, № 5796, с. 883-884, № 5834, с. 910-911]. Политика массового насильственного «оказачивания» государственных цыган Бессарабии напоминает проект по интеграции цыган дунайских княжеств (1840е-1860е гг.) [30, с. 102-127]. Представляется, однако, что интеграция цыган не была основной целью российского проекта. В Бессарабии, в отличие от других регионов РИ, насильственной интеграции в первую очередь подверглись полуоседлые лингурáри (их было легче контролировать), и уже позже – неоседлые лаéши . При «окрестьянивании» и «оказачивании» цыганам был запрещен переход в другие сословия, в отличие от других сословных групп, в том числе казаков, и цыган других регионов РИ [8, № 13188, 13393]. Таким образом, невозможно считать одной из главных целей этих мер эмансипацию цыган, как в дунайских княжествах. Это была часть проекта быстрого заселения обезлюдевшего Буджака и пополнения малочисленного Дунайского войска, которое волевыми решениями с 1828 г. комплектовалось людьми разных состояний. Так, в 1836 г. к нему причислены государственные крестьяне пяти сел. «”Собственно казаками” объявлялись такие пополнения, которые ничего общего с военным режимом до того не имели. Это государственные крестьяне, коронные цыгане, различные добровольцы из колонистов, зарубежные эмигранты» [32, с. 54-58]. В начале 1850-х гг. цыгане составляли 22,7 % населения Дунайского войска [41, с. 17].

Во 2-й пол. XIX в. продолжать специальную политику в отношении цыган стало трудно, поскольку, будучи основанной в большой степени на ограничении их передвижения, она входила в противоречие с ростом мобильности и социальной динамики населения, как результата социально-экономических реформ. Поэтому права передвижения цыган городских сословий сравнялись с правами окружения.

Можно сказать, что «идеальной целью» власти в отношении цыган была полная их интеграция в сословия и снижение их высокой мобильности до уровня, предписанного законом. Таким образом, важнейшие акты в отношении цыган формулируют «технические» условия их интеграции в российское общество. Они заключались в мерах повышенного (по сравнению с остальным населением) ограничения мобильности цыган, установления технологии включения в сословия цыган-разночинцев и «беглых» и (во 2-й пол. XIX в.) в ограничении въезда «иностранных» цыган. Периодическое изменение условий интеграции происходило в периоды социальных реформ в РИ. За обозримый период более чем в 150 лет политика РИ в отношении цыган трансформировалась от отношения к ним как к народу со своим особенным укладом до насильственной седентаризации и «оказачивания» и последующей либерализации законов с сохранением ограничения передвижений по РИ и (часто формальным) запретом кочевания. Законодательство было важнейшим инструментом формирования желаемой для власти модели встраивания цыган в социальную систему. Хотя реальная интеграция цыган существенно отличалась от идеальной модели, представляя собой результат адаптации к правовой системе, социально-экономической и культурной среде, политика РИ в отношении цыган изменила уклад значительной их части. Эти темы – предмет других исследований.

Библиография
1.
Дятлов В. «Торговые меньшинства» зарубежного Востока: некоторые подходы к изучению этнических конфликтов в современной России // Этничность и экономика. Вып. 8. СПб.: ЦНСИ, 2000. C. 6-12.
2.
Hayden B. The Cultural Ecology of Service Nomads // The Eastern Anthropologist, 1979, 32, 4. P. 297-309.
3.
Марушиакова Е., Попов В. Цыганский суд в Восточной Европе: исследования, мистификации, дискуссии / Пер. с англ. и прим. М.В. Сеславинской // Культура и искусство, 2012, № 6. C. 43-51.
4.
Кеппен П. Хронологический указатель материалов для истории инородцев Европейской России. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1861. 510 c.
5.
Marushiakova E., Popov V. Russian Empire // Roma History. Factsheets on Roma History. Project education of Roma children in Europe. Council of Europe . 8 p.
6.
Марушиакова Е, Попов В. Циганите в Российската империя // Марушиакова Е, Попов В. Studii Romani. Т. VII. Избрано. София: Парадигма, 2007. С. 59-74.
7.
Торопов В.Г. История и фольклор крымских цыган. М.: Институт Наследия, 2004. 88 с.
8.
Полное собрание законов Российской империи. Собр. II (1825-1881), в 55 тт. СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.
9.
Полное собрание законов Российской империи. Собр. I (1649-1825), в 45 тт. СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества Канцелярии.
10.
Горбунов С.Н., Иванова Ж.Б., Молчанов Б.А. Этносоциальный статус цыган в России (история и современность) // Актуальные вопросы образования и науки. Архангельск: Частное образовательное учреждение высшего образования «Институт управления». 2012, № 5-6 (33-34). С. 36-41.
11.
Кодан С.В. Система законодательства в России: формирование, развитие, становление (IX – начало XX вв.) // NB: Проблемы политики и общества. 2013, № 4. С.239-293. URL: http://e-notabene.ru/pr/article_436.html
12.
Смирнова-Сеславинская М.В. Миграции цыган в южные регионы Российской империи и Крым, формирование общности крымских цыган // Таврический научный обозреватель, № 11(16), ноябрь 2016. С. 5-41.
13.
Смирнова-Сеславинская М.В. Миграции цыганских групп и формирование цыганского населения Российской империи в XVII – начале ХХ вв. // 2017. В печати
14.
Смирнова-Сеславинская М.В. Формирование «старожильческого» цыганского населения и его интеграция в сословную систему России в XVII-XVIII вв. // Roma: past, present, future / Ed. Kyuchukov, H., Marushiakova, E, Popov, V. Munich: Lincom, 2016. P. 24-55.
15.
Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX – начало ХХ вв.). СПб.: «ЛИСС», 1998. 1000 с.
16.
Плохинский М. Иноземцы в Старой Малороссии. Ч. 1: Греки, цыгане, грузины. М.: Типография Г. Лисснера и Д. Собко, 1905. 235 с.
17.
Зиневич Н. Институт цыганских королей в Речи Посполитой (источники и историография) // Гiстарыяграфiя крынiцы па гiсторы гарадо працэса урбанiзацы Беларусi. Зборнік навуковых артыкулаў. Гродна: ГрДУ, 2009. Pp.126-138.
18.
Харьковский исторический архив Малороссийской коллегии.
19.
Маркович Я. Дневные записки малороссийского подскарбия генерального. Ч. I. М.: в типографии В. Готье, 1859. 263 с.
20.
Багалій Д.І. Історія Слобідської України / Передмoва, коментар В.В. Кравченка; Художник, упоряд. iл. В.О. Piякa. Харків: Основа, 1991. 256 с.
21.
Багалей Д.И. Материалы для истории колонизации и быта Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губерний. Харьков: Типография К.Л. Счасни, 1890. 456 с.
22.
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 4. Т. 16-20. СПб.: Издание Высочайше утвержденного Товарищества «Общественная Польза», 1896. 1656 с.
23.
Денисов Д.Н. Оренбургские цыгане в 60-е годы XVIII – начале XX веков // Цыгане в оренбургском социуме. Материалы круглого стола, посвящённого Международному Дню цыган. Оренбург: ООО ИПК «Университет», 2013. С. 44-49.
24.
Bell Jh. Travels from St. Petersburg, in Russia, to diverse parts of Asia: in 2 vol. Vol. 2. Glasgow: Foulis, 1763. 426 p.
25.
Демоскоп. Институт демографии НИУ – ВШЭ. Приложения. Первая Всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. URL: demoscope.ru/weekly/pril.php.
26.
Скальковский А.А. Хронологическое обозрение истории Новороссийского края. 1731-1823. Ч.1. Одесса: Городская типография, 1836. XIV, 289 с.
27.
Кириллов А.К. Промысловый налог // Историческая энциклопедия Сибири. В 3 тт. / Институт истории СО РАН. Новосибирск: Издательство «Историческое наследие Сибири», 2009. URL: .
28.
Кеппен П.И. Об этнографической карте Европейской России Петра Кеппена, изданной Императорским Русским Географическим Обществом. СПб.: Издание Русскго Географического общества, 1852. 40 с.
29.
Kogalnichan de, M. Esquisse sur l’histoire, les moeurs et la langue des cigans, connus en France sous le nom des Bohémiens. Berlin: Librairie de B.Behr, 1837. 46 p.
30.
Achim V. The Roma in Romanian History. Budapest: CEU Press, 1998. 240 р.
31.
Зеленчук В.С. Население Бессарабии и Поднестровья в XIX в. Этнические и социально-демографические процессы. Кишинёв: Штиница, 1979. 287 с.
32.
Анцупов И.А. Казачество российское между Бугом и Дунаем (исторический очерк). Кишинев: И.П.Ф. «Центральная типография», 2000. 286 с.
33.
Егунов А. О цыганах в Бессарабии // Записки Бессарабского областного статистического Комитета. Т.1 / Ред. А.Н. Егунов. Кишинев: печатано в типографии Областного Правления, 1864. С. 109-123.
34.
Защук А. Этнография Бессарабской области, 1861 // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 5. Одесса: В городской типографии сод. Х. Алексома, 1863. С. 491-586.
35.
Герцен А.И. Былое и думы. Т.1. М.-Л.: Государственное издательство, 1931. 536 с.
36.
Военно-статистическое обозрение Российской Империи. В 17 тт. СПб.: в типографии Департамента Генерального Штаба, 1837-1854.
37.
Фундуклей И. Статистическое описание Киевской губернии. Ч.1. СПб.: В типографии Министерства внутренних дел, 1852. 549, 18 с.
38.
А.А. Цыганы // Самарские губернские ведомости, 19 сентября 1853 г.
39.
Государственный архив Краснодарского края.
40.
Кирей Н.И., Сердюк О.А. Изучение цыган европейской части России и Кавказа в дореволюционной отечественной историографии // Археолого-этнографические исследования Северного Кавказа / Сост. Н.И. Кирей. Краснодар: Кубанский госуниверситет, 1984. С. 107-131.
41.
Бачиньска О. Цигани-козаки: перебування циган Бессарабії в Дунайському козацькому війську // Науковi записки. Т. 15 / Отв. ред. П. Сохань. Київ: Iнститут україньскої археографiї та джерелознавства iм. М.С. Грушевського НАН України, 2008. С. 16-23.
42.
Свод законов Российской империи. Т. 4. Кн. 1. Уставы рекрутские. СПб.: В Типографии Второго Отделения Собственного Его Императорского Величества Канцелярии, 1857. 495 с.
43.
Устав о паспортах / Сост. Л.М. Роговин. От 1903 г. с изменениями, внесенными по 1912 г. СПб.: Издание Юридического книжного магазина И.И. Зубкова, 1913. 328 с.
44.
Новое положение о паспортах, Высочайше утвержденное 3 июня 1894 г. Одесса: [изд. И.А. Хмельницкого] Тип. Соколовского и Паппадато, 1894. XXVI, 39 с.
45.
Полевые материалы Г.Н. Цветкова (данные устной истории, полученные от старших членов семьи в 1960-1970-е гг.). Находятся в архиве собирателя.
References (transliterated)
1.
Dyatlov V. «Torgovye men'shinstva» zarubezhnogo Vostoka: nekotorye podkhody k izucheniyu etnicheskikh konfliktov v sovremennoi Rossii // Etnichnost' i ekonomika. Vyp. 8. SPb.: TsNSI, 2000. C. 6-12.
2.
Hayden B. The Cultural Ecology of Service Nomads // The Eastern Anthropologist, 1979, 32, 4. P. 297-309.
3.
Marushiakova E., Popov V. Tsyganskii sud v Vostochnoi Evrope: issledovaniya, mistifikatsii, diskussii / Per. s angl. i prim. M.V. Seslavinskoi // Kul'tura i iskusstvo, 2012, № 6. C. 43-51.
4.
Keppen P. Khronologicheskii ukazatel' materialov dlya istorii inorodtsev Evropeiskoi Rossii. SPb.: Tipografiya Imperatorskoi Akademii nauk, 1861. 510 c.
5.
Marushiakova E., Popov V. Russian Empire // Roma History. Factsheets on Roma History. Project education of Roma children in Europe. Council of Europe . 8 p.
6.
Marushiakova E, Popov V. Tsiganite v Rossiiskata imperiya // Marushiakova E, Popov V. Studii Romani. T. VII. Izbrano. Sofiya: Paradigma, 2007. S. 59-74.
7.
Toropov V.G. Istoriya i fol'klor krymskikh tsygan. M.: Institut Naslediya, 2004. 88 s.
8.
Polnoe sobranie zakonov Rossiiskoi imperii. Sobr. II (1825-1881), v 55 tt. SPb.: Tipografiya II otdeleniya Sobstvennoi Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii.
9.
Polnoe sobranie zakonov Rossiiskoi imperii. Sobr. I (1649-1825), v 45 tt. SPb.: Tipografiya II otdeleniya Sobstvennoi Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii.
10.
Gorbunov S.N., Ivanova Zh.B., Molchanov B.A. Etnosotsial'nyi status tsygan v Rossii (istoriya i sovremennost') // Aktual'nye voprosy obrazovaniya i nauki. Arkhangel'sk: Chastnoe obrazovatel'noe uchrezhdenie vysshego obrazovaniya «Institut upravleniya». 2012, № 5-6 (33-34). S. 36-41.
11.
Kodan S.V. Sistema zakonodatel'stva v Rossii: formirovanie, razvitie, stanovlenie (IX – nachalo XX vv.) // NB: Problemy politiki i obshchestva. 2013, № 4. S.239-293. URL: http://e-notabene.ru/pr/article_436.html
12.
Smirnova-Seslavinskaya M.V. Migratsii tsygan v yuzhnye regiony Rossiiskoi imperii i Krym, formirovanie obshchnosti krymskikh tsygan // Tavricheskii nauchnyi obozrevatel', № 11(16), noyabr' 2016. S. 5-41.
13.
Smirnova-Seslavinskaya M.V. Migratsii tsyganskikh grupp i formirovanie tsyganskogo naseleniya Rossiiskoi imperii v XVII – nachale KhKh vv. // 2017. V pechati
14.
Smirnova-Seslavinskaya M.V. Formirovanie «starozhil'cheskogo» tsyganskogo naseleniya i ego integratsiya v soslovnuyu sistemu Rossii v XVII-XVIII vv. // Roma: past, present, future / Ed. Kyuchukov, H., Marushiakova, E, Popov, V. Munich: Lincom, 2016. P. 24-55.
15.
Dyakin V.S. Natsional'nyi vopros vo vnutrennei politike tsarizma (XIX – nachalo KhKh vv.). SPb.: «LISS», 1998. 1000 s.
16.
Plokhinskii M. Inozemtsy v Staroi Malorossii. Ch. 1: Greki, tsygane, gruziny. M.: Tipografiya G. Lissnera i D. Sobko, 1905. 235 s.
17.
Zinevich N. Institut tsyganskikh korolei v Rechi Pospolitoi (istochniki i istoriografiya) // Gistaryyagrafiya krynitsy pa gistory garado pratsesa urbanizatsy Belarusi. Zbornіk navukovykh artykulaў. Grodna: GrDU, 2009. Pp.126-138.
18.
Khar'kovskii istoricheskii arkhiv Malorossiiskoi kollegii.
19.
Markovich Ya. Dnevnye zapiski malorossiiskogo podskarbiya general'nogo. Ch. I. M.: v tipografii V. Got'e, 1859. 263 s.
20.
Bagalіi D.І. Іstorіya Slobіds'koї Ukraїni / Peredmova, komentar V.V. Kravchenka; Khudozhnik, uporyad. il. V.O. Piyaka. Kharkіv: Osnova, 1991. 256 s.
21.
Bagalei D.I. Materialy dlya istorii kolonizatsii i byta Khar'kovskoi i otchasti Kurskoi i Voronezhskoi gubernii. Khar'kov: Tipografiya K.L. Schasni, 1890. 456 s.
22.
Solov'ev S.M. Istoriya Rossii s drevneishikh vremen. Kn. 4. T. 16-20. SPb.: Izdanie Vysochaishe utverzhdennogo Tovarishchestva «Obshchestvennaya Pol'za», 1896. 1656 s.
23.
Denisov D.N. Orenburgskie tsygane v 60-e gody XVIII – nachale XX vekov // Tsygane v orenburgskom sotsiume. Materialy kruglogo stola, posvyashchennogo Mezhdunarodnomu Dnyu tsygan. Orenburg: OOO IPK «Universitet», 2013. S. 44-49.
24.
Bell Jh. Travels from St. Petersburg, in Russia, to diverse parts of Asia: in 2 vol. Vol. 2. Glasgow: Foulis, 1763. 426 p.
25.
Demoskop. Institut demografii NIU – VShE. Prilozheniya. Pervaya Vseobshchaya perepis' naseleniya Rossiiskoi imperii 1897 g. URL: demoscope.ru/weekly/pril.php.
26.
Skal'kovskii A.A. Khronologicheskoe obozrenie istorii Novorossiiskogo kraya. 1731-1823. Ch.1. Odessa: Gorodskaya tipografiya, 1836. XIV, 289 s.
27.
Kirillov A.K. Promyslovyi nalog // Istoricheskaya entsiklopediya Sibiri. V 3 tt. / Institut istorii SO RAN. Novosibirsk: Izdatel'stvo «Istoricheskoe nasledie Sibiri», 2009. URL: .
28.
Keppen P.I. Ob etnograficheskoi karte Evropeiskoi Rossii Petra Keppena, izdannoi Imperatorskim Russkim Geograficheskim Obshchestvom. SPb.: Izdanie Russkgo Geograficheskogo obshchestva, 1852. 40 s.
29.
Kogalnichan de, M. Esquisse sur l’histoire, les moeurs et la langue des cigans, connus en France sous le nom des Bohémiens. Berlin: Librairie de B.Behr, 1837. 46 p.
30.
Achim V. The Roma in Romanian History. Budapest: CEU Press, 1998. 240 r.
31.
Zelenchuk V.S. Naselenie Bessarabii i Podnestrov'ya v XIX v. Etnicheskie i sotsial'no-demograficheskie protsessy. Kishinev: Shtinitsa, 1979. 287 s.
32.
Antsupov I.A. Kazachestvo rossiiskoe mezhdu Bugom i Dunaem (istoricheskii ocherk). Kishinev: I.P.F. «Tsentral'naya tipografiya», 2000. 286 s.
33.
Egunov A. O tsyganakh v Bessarabii // Zapiski Bessarabskogo oblastnogo statisticheskogo Komiteta. T.1 / Red. A.N. Egunov. Kishinev: pechatano v tipografii Oblastnogo Pravleniya, 1864. S. 109-123.
34.
Zashchuk A. Etnografiya Bessarabskoi oblasti, 1861 // Zapiski Odesskogo obshchestva istorii i drevnostei. T. 5. Odessa: V gorodskoi tipografii sod. Kh. Aleksoma, 1863. S. 491-586.
35.
Gertsen A.I. Byloe i dumy. T.1. M.-L.: Gosudarstvennoe izdatel'stvo, 1931. 536 s.
36.
Voenno-statisticheskoe obozrenie Rossiiskoi Imperii. V 17 tt. SPb.: v tipografii Departamenta General'nogo Shtaba, 1837-1854.
37.
Funduklei I. Statisticheskoe opisanie Kievskoi gubernii. Ch.1. SPb.: V tipografii Ministerstva vnutrennikh del, 1852. 549, 18 s.
38.
A.A. Tsygany // Samarskie gubernskie vedomosti, 19 sentyabrya 1853 g.
39.
Gosudarstvennyi arkhiv Krasnodarskogo kraya.
40.
Kirei N.I., Serdyuk O.A. Izuchenie tsygan evropeiskoi chasti Rossii i Kavkaza v dorevolyutsionnoi otechestvennoi istoriografii // Arkheologo-etnograficheskie issledovaniya Severnogo Kavkaza / Sost. N.I. Kirei. Krasnodar: Kubanskii gosuniversitet, 1984. S. 107-131.
41.
Bachin'ska O. Tsigani-kozaki: perebuvannya tsigan Bessarabії v Dunais'komu kozats'komu vіis'ku // Naukovi zapiski. T. 15 / Otv. red. P. Sokhan'. Kiїv: Institut ukraїn'skoї arkheografiї ta dzhereloznavstva im. M.S. Grushevs'kogo NAN Ukraїni, 2008. S. 16-23.
42.
Svod zakonov Rossiiskoi imperii. T. 4. Kn. 1. Ustavy rekrutskie. SPb.: V Tipografii Vtorogo Otdeleniya Sobstvennogo Ego Imperatorskogo Velichestva Kantselyarii, 1857. 495 s.
43.
Ustav o pasportakh / Sost. L.M. Rogovin. Ot 1903 g. s izmeneniyami, vnesennymi po 1912 g. SPb.: Izdanie Yuridicheskogo knizhnogo magazina I.I. Zubkova, 1913. 328 s.
44.
Novoe polozhenie o pasportakh, Vysochaishe utverzhdennoe 3 iyunya 1894 g. Odessa: [izd. I.A. Khmel'nitskogo] Tip. Sokolovskogo i Pappadato, 1894. XXVI, 39 s.
45.
Polevye materialy G.N. Tsvetkova (dannye ustnoi istorii, poluchennye ot starshikh chlenov sem'i v 1960-1970-e gg.). Nakhodyatsya v arkhive sobiratelya.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"