Litera
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Рецензенты > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Правовая информация
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Журнал "Litera" > Рубрика "Литературоведение"
Литературоведение
Цендровский О.Ю. - Философия Антуана де Сент-Экзюпери: опыт реконструкции c. 1-33

DOI:
10.7256/2306-1596.2013.4.10651

Аннотация: В статье рассматривается недооцененное и совершенно нераскрытое в исследовательской литературе философское содержание творчества Антуана де Сент-Экзюпери. На основании анализа его неоконченного труда «Цитадель» и других более известных текстов автор показывает цельность учения Экзюпери, остроту гуманистической, экзистенциальной, нравственной проблематики его философии и подчеркивает ее принадлежность к западноевропейской мысли позднего модерна в ее программных темах переоценки ценностей, осмысления места человека после смерти Бога и борьбы с нигилизмом. В ходе последовательного разбора и с позиций систематической интерпретации выясняется отношение Экзюпери к ряду ключевых философских вопросов: бытие Бога и смысл жизни, критерий ценности и существо истины. Основной акцент в работе сделан на этический пафос творчества Экзюпери. Подробному анализу подвергается предложенный им «героический» идеал, выдвинутая система ценностей и базовых этических позиций, выводимых теперь не из вневременной божественной реальности, а из существа смертного человека. Итогом работы является воссоздание цельной мировоззренческой картины Экзюпери, что не имеет и отдаленных аналогов в отечественной литературе и широком круге изученных западных источников. Выясняется предельная близость мировоззрения писателя к учению Ф. Ницше, тяготение к правой радикальной политике, излагается любопытный комплекс его психологических и культурологических взглядов.
Науменко Г.А. - Странник c. 1-49

DOI:
10.7256/2306-1596.2014.1.12170

Аннотация: Объектом исследования является стихотворение А. С. Пушкина «Странник». Предметом исследования – «мицкевичский подтекст» как ключ к прочтению стихотворения. Цель исследования состоит в попытке обосновать гипотезу, что стихотворение «Cтранник» было создано в диалоге с польским поэтом Адамом Мицкевичем, в выявлении «мицкевичского подтекста» и в литературоведческом анализе пушкинского стихотворения при сопоставлении его с шестым стихотворением «Отрывка» из поэмы «Дзяды» III, а также с фрагментом из «Пути паломника» Беньяна, на который опирался Пушкин. (Стихотворение «Олешкевич» и «мицкевичский подтекст» – это источник и импульс для пушкинского слова, а первая часть повести Беньяна – канва, язык общепринятых религиозных схем). В основе исследования положен метод "пристального чтения" «Странника» в контексте творчества Пушкина 1833-1836 гг. и интертекстуальный анализ текстов Пушкина, Мицкевича и Беньяна. Исследование включает в себя обращение к известным анализам-интерпретациям пушкинского стихотворения. Диалог Пушкина с Мицкевичем, и шире – с Западом, повлиял на то, что христианская тема в творчестве Пушкина последних лет оказалась укорененной в конфликте Запада и Востока (России), сформулированного Мицкевичем в «Отрывке» с карательно-христианских позиций. Стихотворение «Странник» (1835) является поэтическим ответом на тему «чтения книги» (Священного Писания) у Мицкевича и первой частью пушкинского «чтения книги» о пути из рабства к Свободе. Пушкин показал не «верный путь» к Свободе, противоречащий его пониманию Нового Завета. что подтверждает конструктивный принцип деления стихотворения на пять частей (модель «пятикнижия»). «Верный путь» он показал в «евангельском» Каменноостровском цикле (1836), созданном в тесном соприкосновении со «Странником». В «Страннике» поэт не был «готов» «к суду», а в стихотворении под цифрой VI «Из Пиндемонти» он предстает на «суд» со своей искренней речью.
Ростовцева Ю.А. - Рецепция законов Екатерины Второй в литературной утопии В. А. Левшина "Новейшее путешествие, сочиненное в городе Белеве" c. 1-21

DOI:
10.7256/2409-8698.2014.2.13631

Аннотация: Статья посвящена утопии В. А. Левшина «Новейшее путешествие, сочиненное в городе Белеве» (1784). Произведение было опубликовано в XIII - XVI частях журнала "Собеседник любителей российского слова". Исследователи, как правило, сосредотачивали интерес на первой его части, изображающей идеальный город на Луне. Город-государство имеет примитивное политическое устройство, в нем отсутствуют письменные законы. Жизнь лунатистов сравнивается с легендарным "златым веком". Сочинение Левшина рассматривалось в научной литературе, прежде всего, в контексте темы масонства, мотивов воздушных путешествий. В первом ключе написаны исследования Н. К. Пиксанова, В. И. Сахарова, Л. В. Омелько, в исследованиях Дж. Брейллара, Т.В. Артемьевой освящена тема воздухоплавания. Законы утопического государства были описаны в работах С. Л. Баэра и ряда других ученых, однако предметом отдельного исследования не становился. Между тем, окончание "Новейшего путешествия" представляет собой панегирик екатерининской России, в котором первостепенное место отведено мудрым законам "великия Государыни". Следует отметить, что не только рецепция законов Екатерины II, но и сам образ екатерининской России в утопии Левшина ранее предметом изучения не становился. Автор статьи рассматривает литературную утопию в необычном контексте законодательных реформ Екатерины Второй. Основу научного метода составляют текстологические сопоставления и мотивные связи между сочинением Левшина и группой текстов екатерининского законодательства.На основании "Большого наказа императрицы" (1767), "Устава благочиния, или полицейского" (1782) и целого ряда манифестов, уставов и сентенций разных лет делается попытка выявить, насколько описанные в "Новейшем путешествии" законы идеального государства соответствуют современной ему действительности.
Симуш П.И. - Гении и Россия: взаимное познание c. 1-44

DOI:
10.7256/2409-8698.2014.4.14832

Аннотация: Автор статьи рассматривает творчество Гоголя через призму феномена гениальности. Он показывает, что православие оказало огромное воздействие на личность писателя. Оно во многом преобразила его внутренний мир, оказало влияние на литературное творчество. По мысли писателя, православие способно реформировать российскую действительность. В частности, он осознал огромный ресурс свободы. Однако Гоголь понимал, что свобода способна не только обогатить человека, но также и «зачаровать» возможностью обогащения, прильнуть к партикулярной религии и утратить веру в креативность свободного творчества. Автор отмечает также всеобъемлющее воздействие православия на реформаторство русской жизни. Одновременно он обращается и к современным реалиям, раскрывая провидческий дар писателя. Автор опирается на традиционные методы литературоведения. Он использует метод компаративистики для того, чтобы показать влияние традиции на творчество Гоголя. Вместе с тем берутся на вооружение философские методы анализа литературных текстов. Статья раскрывает творчество Гоголя как родоначальника иронического повествования. Писатель постоянно использует смех и иронию как способы, позволяющие раскрыть абсурдизм социальных проектов. Писатель видит в России страну невиданных парадоксов. Гоголь поставил вопрос, который обращается нас к философским раздумьям о человеческой природе. Он пытается противостоять зачарованности богатством. Особое внимание писателя обращено на мещанство. Впоследствии в русской литературе эта тема увлечёт многих авторов. А. Герцен даст в этой связи трактовку «мещанства»; К. Леонтьев установит связь «пошлости» и «мещанства»; Д. Мережковский отождествит пошлость с серостью, банальностью, заурядностью; М. Горький яростно обрушится на самодовольное мещанство. Имея в виду противоположности между добром и злом, между любовью и ненавистью, А.П. Чехов, как показывает автор, избирает этическую мудрость, которая силою любви способна противодействовать злу.
Фаритов В.Т. - Философские аспекты времени и пространства в творчестве А.С. Пушкина c. 1-30

DOI:
10.7256/2409-8698.2015.1.15098

Аннотация: В предлагаемой статье рассматриваются философские аспекты пространства и времени в поэзии А.С. Пушкина. На материале анализа отдельных стихотворений поэта автор эксплицирует направление динамики лирического хронотопа Пушкина. Выявляется связь художественного представления пространства и времени в пушкинской поэзии с фундаментальными проблемами метафизики. Проводится сопоставительный анализ лирического хронотопа Пушкина с хронотопами Ф.И. Тютчева и М. Волошина. Раскрывается близость поэтического миросезерцания Пушкина с философскими идеями Ф. Ницше. В статье используются методы сравнительного литературоведения и методологические установки метафизики русской литературы. Частично используются принципы герменевтики и деконструктивизма. Основным результатом исследования является выявление двух типов художественной организации пространства и времени в поэзии Пушкина и экспликация их философских аспектов. Показано, что лирический хронотоп Пушкина тяготеет к выходу за пределы классических метафизических оппозиций в направлении предвосхищения концептуальных разработок неклассической философии.
Перевалов В.П. - История в образах «Станционного смотрителя» А.С. Пушкина c. 1-61

DOI:
10.7256/2409-8698.2015.3.17259

Аннотация: В статье разрабатываются проблемы истории, воплощённой в художественных образах. Непосредственным предметом анализа избрана повесть А.С. Пушкина «Станционный смотритель», представляющая собой образцово-показательный пример в этом роде. В огромном, продолжающем расти числе разнообразных интерпретаций пушкинского произведения по истории жизни смотрителя Самсона Вырина, как ни странно, недостаточно изучен феномен времени. Удивление тем, в имеющихся трактовках доминирует представление абстрактного времени (одинаково общая для всех и каждого нечто схема: прошлое – настоящее – будущее), вызвало потребность перехода к представлениям конкретного времени, специфически присущего именно вот этому «есть», его своеобразной динамике. Такова исходная задача предлагаемых в статье наблюдений и размышлений. Для её решения применяется метод «вдумчивого медленного чтения» и сравнительного анализа разных контекстов. В силу иного «зрительного разрешения» исчезающее при обычном восприятии временнáя мелочь, рассыпанная автором как бы невзначай, мимоходом, достигла критической концентрации для чёткого проявления единой связности. В статье реконструировано точное время событий повести и общая продолжительность описанной в ней истории. «Расчисленное по календарю время» совмещается с биографическими данными Пушкина и его (близких) знакомых, а так же играет роль надёжного компаса в установлении непростых соотношений между местами развёртывания сюжета и реальным эмпирическим пространством.Выстроенный, по возможности максимально точно, хронотоп служит прочным мостом между образной тканью пушкинского произведения и послужившей ему источником реальностью. Фактически биографическим прообразом "Станционного смотрителя" выступают взаимоотношения между Пушкиным, Карамзиным и "молодыми якобинцами" (декабристами) в 1816-1826/27 годах.Важнейшим результатом рассмотрения художественного текста повести в зеркале точного – волшебного у Пушкина – времени является открытие парадоксальной запечатлённости (следовательно, и запечатанности) в образе главного героя творчества и личности Н.М. Карамзина, любившего парадоксы.Открытие неизвестного Карамзина в известной повести Пушкина обогащает возможности углублённого понимания исторической преемственности между ними в развитии российской духовной культуры.
Нилогов А.С., Варава В.В. - Русская литература versus русская философия (беседа А. С. Нилогова и В. В. Варавы) c. 1-10

DOI:
10.7256/2409-8698.2016.2.18943

Аннотация: Феномен русской классической литературы считается международно-признанным. Однако в последнее время даже внутри самой России он неоднократно ставился под вопрос, в том числе с учётом постоянно падающего интереса к чтению как таковому. Альтернативные взгляды на русскую классику постепенно проникают в отечественное литературоведение, тесня сложившиеся представления. Современная русская литература вряд ли уже может претендовать на «властительницу дум», как в старые добрые времена. Многочисленные духовные и интеллектуальные традиции теснят её по всем фронтам, предлагая взамен не менее содержательные практики. Одной из них выступает актуальная русская философия, два представителя которой решили обсудить литературную тему. В беседе используются такие методы, как: аналитический, герменевтический, интервью, критический, литературоведческий, синтетический, сравнительный, философский, эвристический. По словам В. В. Варавы, современная русская литература нуждается в новом экзистенциальном рывке, чтобы показать действенные альтернативы из духовного кризиса, охватившего страну. Однако, по мнению А. С. Нилогова, сегодня литература во всём мире как письменная форма словесности технологически замещается электронной формой - сетературой, существующей исключительно в интернете.
Тэтик К. - В. Брюсов и городские «тексты» в русской литературе («московский» и «петербургский» тексты) c. 1-11

DOI:
10.25136/2409-8698.2017.4.24326

Аннотация: В статье рассматриваются городские, «московский» и «петербургский», текст в поэзии В. Брюсова. Данному вопросу посвящено немало исследований литературоведов. В данной статье образ города связан с двумя столицами Москвой и Петербургом. Объектом исследование выступает корпус текстов, в которых полно репрезентирован образ двух столиц. Поэт описывает город с точек зрения исторической и метафизической действительности. Также при обращении к образу Петербурга символист большое внимание уделяет архитектуре города, что позволяет поставить вопрос о приеме экфразиса в поэтике. Методология нашего исследования предполагает сравнительно-сопоставительный анализ московских и петербургских стихотворений В.Я. Брюсова, а также использование историко-функционального, историко-генетического методов анализа. Итак, в урбанистических стихотворениях Брюсова достаточно полно представлен «московский» и «петербургский» тексты. Между их репрезентацией есть несколько важных отличий: образ Москвы включен в метаисторический контекст, но поэт постоянно обращается к современной ему эпохе. Москва и древняя, времен смуты, наполеоновской войны, и Москва Советская, которую только еще пытается поэтически осмыслить символист. Образ Петербурга (иногда он называется Петроградом) дан исключительно в ретроспективе и связано это с важной для поэта фигурой Петра. В стихотворениях, включающих в себя северный столичный текст, много отсылок к архитектуре города, памятникам искусства, что позволяет говорить о приеме экфразиса. Однако оба города преподносятся поэтом с позиций и исторических, метафизических, что свидетельствует об онтологизме произведений.
Парамонова М.К. - Жанр надгробного слова в русской ораторской прозе второй половины XVIII в. c. 17-23

DOI:
10.7256/2409-8698.2016.4.20020

Аннотация: Объектом исследования является жанр надгробного слова – один из самых древних риторических жанров, который был распространен в русской ораторской прозе XVIII в. Надгробное слово активно разрабатывалось в Петровское время, в этот период жанр нес не только религиозные, но и политические функции. Во второй половине столетия надгробное слово приобрело нравственно-дидактический характер. Также подвергся изменению стиль слова: на смену долгим периодам и многочисленным цитатам из Священного писания пришли небольшой объем и простая понятная лексика. Основным методом исследования является сравнительно-исторический: жанр рассматривается в литературном, культурном и историческом контексте эпохи. В качестве примера надгробного слова екатерининского времени приводится «Слово на погребение великой княгини Наталии Алексеевны» митрополита Платона (Левшина), которое подвергается филологическому анализу. Надгробные слова второй половины XVIII в. не становились ранее объектом отдельного исследования: вниманием ученых обычно пользуются подобные произведения Петровского времени. Однако именно вторая половина XVIII в. является для жанра периодом расцвета: в это время надгробные слова активно создаются и публикуются, расширяется круг лиц, которым посвящаются произведения, жанр окончательно утверждается в церковной ораторской прозе.
Анисимова О.В. - Аллюзии в «Хрониках Эмбера» Роджера Желязны (цикл Корвина) c. 18-30

DOI:
10.7256/2409-8698.2017.1.22216

Аннотация: В качестве объекта исследования выступает интертекст цикла Корвина. Предметом исследования являются аллюзии в первых пяти частях романа "Хроники Эмбера" Роджера Желязны. В частности, речь идет о многочисленных отсылках к различным художественным и мифологическим текстам, среди которых произведения классиков английской литературы, а также кельтские и библейские легенды. Материал исследования составляют такие части цикла, как: «Девять принцев в Янтаре», «Ружья Авалона», «Знак Единорога», «Рука Оберона» и «Дворы Хаоса». Методологию исследования составляет использование таких методов, как метод интертекстуального анализа, а также метод текстологического и компаративистского анализа. Научная новизна исследования заключается в ранее никем не предпринятой попытке выявить закономерности в использовании Желязны аллюзий и реминисценций в своем творчестве и, в частности, в самом известном произведении - романе "Хроники Эмбера"; понять, как функционирует интертекст в корпусе текстов американского фантаста. Основными выводами проведенного анализа являются следующие положения. Согласно первому, каждая книга цикла Корвина может быть соотнесена с определенным памятником мировой литературы или рассмотрена в контексте той или иной мифологической системы. Согласно второму тезису, используемые Желязны отсылки к мифологии, выполняют сюжетообразующую функцию, помогая автору создать фэнтезийную основу вторичного мира цикла; узнаваемые литературные аллюзии призваны раскрыть внутренний мир центрального персонажа, продемонстрировать его психологическую эволюцию, а также сделать фантастических героев романа понятными современному читателю; в свою очередь, отсылки к Откровению Иоанна Богослова необходимы писателю для создания ключевого образа всего цикла - образа Апокалипсиса.
Семенова А.В. - Историческая основа поэмы М. М. Хераскова «Владимир» c. 23-37

DOI:
10.25136/2409-8698.2017.3.23947

Аннотация: В статье рассматривается историческая составляющая поэмы М. М. Хераскова «Владимир». Произведение на тему российской истории предполагает опору автора на исторические источники, переработку исторического материала. Вместе с тем поэма не должна быть достоверной, автор волен трактовать исторические события в соответствии с замыслом произведения. Необходимо также принимать во внимание жанровые признаки эпической поэмы, которые требовали от автора следовать традиции: подчеркивать размах и значимость описываемых событий. В статье предпринята попытка выявить соотношение истории и вымысла в поэме Хераскова. Сопоставление поэмы Хераскова с историческими источниками позволяет определить, в каких случаях поэт более или менее вольно интерпретирует исторический материал либо вносит в произведение вымышленные подробности. Херасков во «Владимире» выдерживает героический пафос, создает образ сильного врага, акцентирует подвиги главного героя, сгущает краски, создавая полноценное батальное полотно, заполняет имеющиеся в свидетельствах историков пробелы яркими деталями. Историчность в поэме отступает на второй план, но остается фундаментом, на котором строится сюжет произведения. Поэме «Владимир» посвящено немного работ, историческая основа произведения не изучена, что определяет актуальность нашего исследования.
Кротовская Н.Г. - Набоков В. Лекции о зарубежной литературе. Роберт Луис Стивенсон. (Сокр. перевод) c. 24-66

DOI:
10.7256/2306-1596.2013.2.132

Аннотация: Лекционный курс «Мастера европейской прозы», подготовленный для студентов Корнеллского университета и составивший основу книги, представляет Владимира Набокова как вдумчивого, проницательного и при этом весьма пристрастного исследователя, давшего своей аудитории превосходный урок «пристального чтения», для которого характерно исключительное внимание к художественным деталям повествовательных миров великих писателей. На примере известной повести «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» Владимир Набоков анализирует блестящий стиль и художественные приемы Стивенсона, с помощью которых фантастическая история обретает убедительность и правдоподобие. Значительное место уделяется проблеме сложных взаимоотношений между добром и злом, их борьбе и взаимопроникновению.
Воробьёва О. - История сотрудничества Ф.М. Достоевского с журналом «Русское Слово» (на материале переписки с современниками) c. 36-44

DOI:
10.25136/2409-8698.2017.2.22744

Аннотация: Объектом настоящего исследования является журнал графа Г.А. Кушелева-Безбородко – «Русское Слово». Предмет исследования – участие Ф.М. Достоевского в этом журнальном предприятии. На эпистолярном материале, принадлежащем писателю и его современникам, пошагово воссоздается история сотрудничества Ф.М. Достоевского с журналом «Русское Слово». В статье уделяется внимание предпринятым попыткам писателя вернуться в литературу: Достоевский, с одной стороны, отдает свою первую послекаторжную повесть «Дядюшкин сон» в малоперспективный журнал «Русское Слово», с другой стороны, несмотря на свое затруднительное положение, диктует условия главам редакций. В работе используется психобиографический метод, позволяющий определить, по каким причинам и каким образом Ф.М. Достоевский пытался влиять на окружавших его людей, от которых зависела его писательская судьба. Историко-сравнительный метод, применяемый в статье, помогает сопоставить отношение писателей к журналу «Русское Слово», а также обозначить различия в принципах работы редакторов журнала. Основными выводами проведенного исследования являются следующие: редакция «Русского Слова», предложив опубликовать произведение Достоевского, оказала помощь писателю в тяжелое для него время, а не наоборот, как это ранее трактовали отечественные исследователи. Несмотря на то, что участие в этом журнале было вынужденным шагом, а публикация повести «Дядюшкин сон» не нашла отклика у критиков, сотрудничество с «Русским Словом» дало импульс к возвращению Ф.М. Достоевского в литературный Петербург. Особый вклад автора в исследование темы заключается в том, что он прибегает к историческим реконструкциям, которые позволяют обнаружить отсутствующую информацию в череде имеющихся фактов. При таком подходе реконструкции неминуемо приобретают гипотетический характер, однако именно они позволяют представить историю сотрудничества писателя с журналом «Русское Слово» намного шире, то есть не ограничиваться комментариями Полного собрания сочинений Ф.М. Достоевского в 30-ти томах. В работе используются материалы Российского государственного исторического архива (РГИА) и Отдела рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ).
Ерёмина Е.А. - Мигель де Унамуно и его трагическое чувство жизни c. 50-67

DOI:
10.7256/2306-1596.2014.1.11281

Аннотация: Данная статья посвящена исследованию «агонической» философии испанского писателя, формирование которой обусловлено влиянием историко-социального контекста и личной биографией автора. Все произведения Мигеля де Унамуно, написанные после кризиса 1897 г., проникнуты раздумьями о вере и неверии, смерти и бессмертии, во всем творчестве писателя присутствует трагическая нота. Для Унамуно жизнь – это «агония», постоянное сомнение и борьба со смертью. В душе человека борются чувство, разум, вера и наука, и лишь это состояние «агонии» можно назвать истинной жизнью. Философские поиски Унамуно выходят за рамки его эссе и принимают форму нарратологических экспериментов с романной формой. Его философская система выстраивается вокруг вопроса о личном бессмертии. Желание жить вечно и разум, который говорит ему о неисполнимости этого желания, буквально раздирают Унамуно, но именно в борьбе этих непримиримых начал: чувства и разума, — он видит истинную жизнь — «агонию». Стремясь познать природу отношений человека и его Творца, Унамуно прибегает к воображению, как к последнему средству познания, и пользуется романом как макетом реальности.
Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"