Статья 'Художественно-документальный нарратив в вымышленном автобиографическом романе П. Теру «Моя тайная история»' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по

 

 

Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Художественно-документальный нарратив в вымышленном автобиографическом романе П. Теру «Моя тайная история»

Горелова Ольга Олеговна

аспирант кафедры иностранной филологии и методики преподавания Гуманитарно-педагогической академии (филиал) ФГАОУ ВО «Крымский федеральный университет имени В. И. Вернадского» в г. Ялте

298635, Россия, республика Крым, г. Ялта, ул. Севастопольская, 2, А

Gorelova Olga Olegovna

Postgraduate student, the department of Foreign Philology and Teaching Technique, Humanities and Education Science Academy (Branch) of V. I. Vernadsky Crimean Federal University in Yalta

298635, Russia, respublika Krym, g. Yalta, ul. Sevastopol'skaya, 2, A

z_olga_o@rambler.ru

DOI:

10.25136/2409-8698.2020.5.32908

Дата направления статьи в редакцию:

11-05-2020


Дата публикации:

18-05-2020


Аннотация.

В статье поднимается проблема дифференциации фактологической информации и авторской фикции в вымышленной автобиографической прозе, интерферирующих друг с другом. Объектом исследования выступает вымышленная автобиографическая проза как особый тип текста, в структуре которого взаимодействуют коды систем разной нарративной природы. Предметом статьи являются признаки и особенности художественно-документального нарратива в вымышленном автобиографическом тексте. Цель работы состоит в том, чтобы показать двойственную природу вымышленной автобиографической прозы на примере художественно-документального романа П. Теру «Моя тайная история» (1989). В работе использовались следующие методы: биографический — для рассмотрения биографии и личности автора, герменевтический — для интерпретации особенностей художественно-документального текста и рецептивный — для установления предполагаемой реакции воспринимающего сознания. Основные результаты исследования отражены в следующих положениях: (1) вымышленный автобиографический нарратив как разновидность художественно-документального повествования характеризуется признаками описательности и подверженности имитации объективности при исследовании личности персонажа; (2) в указанном тексте присутствуют признаки реализации парадигм художественности и документальности. Научная новизна работы связана с применением нарратологического подхода к анализу текста, демонстрирующего специфические конституирующие сферы, ассоциируемые с симультанной реализацией стратегий беллетризации и документальной стилизации материала. Выявлено, что вымышленный автобиографический материал характеризуется субъективной обработкой репрезентуемых данных, значит, необходимо интерпретировать исследуемую прозу на основе доступной читателю контекстуальной информации (предлагаемый авторский контекст и исторический контекст).

Ключевые слова: американская литература, вымышленная автобиографическая проза, художественно-документальный нарратив, нарратор, герменевтика, автофикшн, жизнеописание, автобиографическая личность, биографические исследования, литературный двойник

Abstract.

This article raises the problem of differentiation between authorial fiction and factual information in the fictional autobiographic prose that interfere with each other. The object of this research is the fictional autobiographic prose as a peculiar type of text with structure containing system codes of diverse narrative nature. The subject of this research is the characteristics and features of the literary-documental narrative in a fictional autobiographical text. The goal consists in demonstrating the dual nature of the fictional biographic prose on the example of literary-documental novel “My Secret History” (1989) by Paul Theroux. The following conclusions were formulated: 1) fictional autobiographic narrative as a variety of literary-documental narration is characterized with descriptiveness and aptitude to imitation of objectivity studying the personality of the hero; 2) the text in question contains the signs of realization of paradigms of fiction and actuality. The scientific novelty is consists in application of narratological approach towards analysis of the text, which demonstrates the specific constituting spheres associated with simultaneous implementation of the strategies of fictionalization and documental stylization of the material. It is determines that the fictional autobiographic material is characterized with subjective processing of represented data, and thus, it is essential to interpret the prose in question based on the accessible to audience contextual information (suggested authorial context and historical context).

Keywords:

autofiction, hermeneutics, narrator, artistic and documentary narrative, fictional autobiographical prose, American literature, life narrative, autobiographical personality, biographical research, literary double

Постановка проблемы

Увеличение роли информационных процессов в современном мире и поиск средств понимания межкультурных контактов привели к необходимости изучения элементов материальной и духовной культуры. Одним из ключевых элементов культуры является вымышленная автобиографическая проза. Изучение фикциональных текстов автобиографической природы с позиции художественно-документального нарратива и биографического метода позволяет сформировать представление об их типологии, содержательном наполнении, языковых характеристиках и прагматическом потенциале как типа текста и культурно-значимого феномена (о чем пишут А. П. Вардомацкий [1], Е. А. Здравомыслова [2], Е. Ю. Рождественская [3], др.).

Согласно Ю. М. Лотману, «если нехудожественный сюжет однолинеен и графически может быть изображен в виде траектории движущейся точки, то художественный — переплетение линий, получающих смысл лишь в сложном динамическом контексте. Сюжетный текст обязательно представляет собой повествование. <…> Связь между элементами, построение на основе этой связи структурной цепочки, образующей текст, составляет основу всякого повествования. <…>» [4, с. 94]. Ф. Джеймисон считает, что нарратив «творит реальность», несмотря на его относительность и «независимость» от смысла [5], а Р. Барт дополняет, что повествование идет, прежде всего, ради рассказа и вне каких-либо функций [6, с. 384]. М. Постер полагает, что смысл понимается в процессе наррации и мыслится как лишенный онтологического обеспечения в акте субъективного усилия [7, с. 136], а, по И. Кальвино, нарративное воображение может вдохнуть легкость в тяжеловесную действительность [8]. Автору близка позиция Й. Брокмейера и Р. Харре, которые называют нарратив «инструкцией» и средством «вызова к существованию», создающим иллюзию описания процесса [9].

Художественно-документальное повествование представляет собой межстилевое языковое образование, описание концептов личности, особых фактов и событий, особенностей и подробностей на фоне экспрессивных и эмоциональных характеристик.

В рамках данной статьи выдвигается предположение о том, что художественно-документальный нарратив, сближающий две соответствующие модели повествования (художественную и документальную) и объединяющий их признаки, предполагает создание идеи, следующей концепции вымышленной автобиографической прозы.

Сообразно доказанным в науке положениям [10, c. 6], в построении семиотически осложненного текста участвуют различные коды (Е. Е. Анисимова, Н. С. Валгина, Ю. М. Лотман, А. Г. Сонин), как и в случае с вымышленной автобиографической прозой, отражающей непринужденные жизненные события и факты, и характеризующейся отвлеченной выраженностью, относительной информативностью, антропоцентричностью, связностью и целостностью, подчиняющейся закономерностям речевого произведения в его завершенности (Н. С. Валгина, И. Р. Гальперин, Г. В. Колшанский, Ю. М. Лотман, Г. Г. Молчанова, В. П. Руднев).

Г. И. Лушникова, Т. Ю. Осадчая [11] подчеркивают особую роль взаимодействия кодов различных систем как знаковой тенденции в современном литературном процессе.

Согласно идее Б. Г. Ананьева [12, 13] о жизненном пути как специфически человеческом способе индивидуального развития , где личность — продукт автобиографии и «ее субъект, т. е. активный творец», концепция жизненного пути раскрывает движение «от индивида к личности» [14, c. 133].

А. П. Вардомацкий говорит о ценностях жизненного пути человека на больших отрезках автобиографии как стратегических детерминантах поведения во времени и ценностном пространстве [1, c. 81].

Е. Ю. Здравомыслова выявляет социализационные факторы формирования идентичности человека посредством биографического метода [2, c. 33].

Е. Ю. Рождественская в целях биографического исследования проводит изучение субъективного опыта, поведения и действий человека [3, c. 5].

В исследовании художественно-документального нарратива в вымышленной автобиографической прозе имеет важное значение применение биографического метода для изучения человека как субъекта деятельности, индивида и личности [15], что также актуально в системе становления человекознания и психологического анализа личности (Б. Г. Ананьев, Н. М. Владимирова, Л. А. Головлева, Н. В. Логинова; в гуманистической психологии — А. Маслоу, Г. Олпорт, К. Роджерс, В. Франкл, др.).

Целью статьи является исследование природы непринужденно-вымышленного жизнеописания в художественно-документальном повествовании романа П. Теру (P. Theroux ) «Моя тайная история» (My S ecret H istory [16]).

Основная часть

Талант П. Теру и его популярность за рубежом давно отмечены исследователями, о творчестве писателя высоко отзываются как об одной из наиболее примечательных страниц XX века. Вымышленный автобиографический роман «Моя тайная история» рассматривают как «ключевое произведение для понимания непростых извивов писательской и человеческой судьбы П. Теру» [17, с. 102]. Данное произведение суммирует личные успехи и катастрофы автора, а также его творческие свершения. Оно рассказывает о жизни Адре (Энди) Пэрента, о том, как он растет и развивается как личность, и о том, каким человеком он становится благодаря полученному опыту, опыту, который, как утверждают некоторые, представляется чрезвычайно автобиографическим, но, как заявляет сам автор, только некоторые из описанных событий имеют отношение к его собственной жизни, не уточняя, какие именно .

Понятие «вымышленной автобиографии» используется в разных и неоднозначных смыслах, которые нередко частично совпадают с терминами «автобиографический роман» или «автофикшн». Вымышленная автобиография представляет собой повествование, которое имитирует автобиографический дискурс и при этом не предполагает идентичности нарратора / протагониста и автора книги . Она имитирует условные нормы автобиографии. В силу того, что она симулирует подлинное жизнеописание, используются альтернативные термины, такие как «псевдоавтобиография», «квазиавтобиография», «квазиавтобиографический Я-роман» (Ф. К. Штанцель, цит. по: [18, c. 13]). Альтернативное обозначение, такое как «роман в автобиографической форме» (А. Пойер-Бернхард, цит. по: [18, c. 13]), подчеркивает вымышленность жанра, который представляет собой сочетание автобиографической формы с вымышленным наполением [19, c. 17]. Можно сказать, что и вымышленная автобиография, и автобиографический роман это романы , однако в первом случае автобиографический характер текста относится к его репрезентативной структуре ; повествование излагает события чьей-то жизни и рассказывает о психологическом, социальном и нравственном развитии главного героя. Во втором случае автобиографический аспект относится к содержанию повествования, которое в большей или меньшей степени референциально связано с жизнью автора.

Психологический аспект исследования личности играет большую роль в интерпретации текста вымышленной автобиографии , а также близкой к ней прозы автофикшн . Принципиальным отличием между ними является то, что в вымышленной автобиографии нарратор — фиктивное лицо, а в произведении автофикшн фигуры автора и нарратора / протагониста неразрывно связаны друг с другом в сознании читателя как реципиента текста.

В «Моей тайной истории» П. Теру как автор является носителем знания о финале своего художественно-документального романа, и благодаря этому отличается от своего «героя», который, существуя в центре событий, не имеет этого знания, в силу чего достигается обособление реальной фигуры автора и вымышленной фигуры его героя.

Следуя концепции вымышленного автобиографического повествования, автор в предисловии к роману прямо указывает на его фиктивность: «Несмотря на то, что некоторые события и места, изображенные в этом романе, имеют сходство с событиями в моей собственной жизни, все персонажи вышли из моего воображения. Моя жена Энн, к примеру, совсем не похожа на супругу Андре Пэрента. Как Ивлин Во писал в аналогичном контексте, Я это не я ; ты это не он и не она ; они не они » («Although some of the events and places depicted in this novel bear a similarity to those in my own life, the characters all strolled out of my imagination. My wife Anne, for example, does not in the least resemble Andre Parent’s spouse. As Evelyn Waugh wrote in a similar context, I am not I: thou art not he or she: they are not they » [16] здесь и далее перевод построчный).

Является ли автор прототипом Андре Пэрента? В какой-то мере, безусловно, является. «Моя тайная история» содержит ряд примечательных моментов (описание сцен из детства в Бостоне, например, получилось довольно выразительным), этим мы обязаны личному опыту П. Теру. Однако П. Теру так старается дистанцироваться от Пэрента, что практически превращает его в своего антипода, мысли которого (в том числе и мысли о его собственном источнике вдохновения) крайне эгоцентричны. Ведение двойной жизни доставляет Пэренту удовольствие: на публике он один — более или менее обычный человек, а в своей «тайной» жизни он совершенно другой — порочный и «испорченный» тип. П. Теру, показывая, каким поверхностным и эгоистичным может быть Пэрент, создает контрастную альтернативу собственному сознанию, по отношению к которой оценивает этого неудавшегося писателя.

Если допустить, что большая часть романа относится к самому П. Теру, то «Моя тайная история» предстанет перед нами в свете ловко замаскированного романа с ключом (roman á clef) , поучительного и вместе с тем откровенного. Этот роман может быть назван автобиографическим постольку, поскольку в нем видят искусное переплетение творческой и человеческой биографии писателя.

Книга П. Теру вызвала значительный интерес (наряду с чередой интервью и тематических статей) благодаря тому, что сюжет в какой-то мере повторяет этапы жизни самого П. Теру, начиная с детства, проведенного в Бостоне, и заканчивая службой в Корпусе мира в Африке и спокойной жизнью литератора на другом берегу Атлантики. Как и П. Теру, главный персонаж романа по имени Андре Пэрент пишет книги о путешествиях и, как и автор, дружит со знаменитым эксцентричным писателем с индийской фамилией, живущим в Лондоне. И все же П. Теру настаивает, что читателям не стоит слишком увлекаться этими параллелями. По его словам, автобиографические мотивы здесь используются лишь для того, чтобы расширить границы воображения и нарисовать реальность, отличную от той жизни, которую он на самом деле вел. Исходя из этого, становится очевидно, что перед нами основанное на реальных фактах вымышленное повествование, и что роман включает признаки как художественного нарратива (вымысел), так и документального (автобиографические сведения), но посвящен он все-таки в первую очередь влиянию тайных желаний писателя на его способность творить — а эта тема, как можно не без оснований предположить, весьма интересует П. Теру.

Важным фактором здесь выступает то, что, если следовать позиции У. Шумакера именно причина написания отличает автобиографию от романа. Когда автор дает себе реальное имя и хочет, чтобы его работу понимали как истинное описание его персонажа и действий, по словам У. Шумакера, такая работа является автобиографией вне зависимости от наличия в ней некоторых «неистинных» деталей; если же он наделяет себя вымышленным именем и пишет работу как художественное произведение, то такая работа считается художественной вне зависимости от наличия в ней автобиографических фактов [20, c. 140].

Развитие и функционирование автобиографической памяти опосредствуются культурными практиками (нарратив, жизненный сценарий, фотография и др.), при этом они не передают готовый характер, а выстраивают его от жизненного пути к биографии (см. у Е. Ю. Рождественской [3]), от воспоминаний к роману, повышая эстетическую структурность создаваемой ими реальности.

Эстетической структурностью был обусловлен наш интерес к художественно-документальному нарративу в романе «Моя тайная история», ориентированному на раскрытие смысла нравственных исканий героя. Автор романа воссоздает художественными средствами процесс духовного существования персонажа и раскрывает сложность его личности. Кроме того, передача информации о личности подростка с обостренным чувственным переживанием жизни посредством демонстрации трудности принятия героем своей судьбы способствует драматизации повествования, достигающей аффектации:

«Происходило нечто ожидаемое и неизбежное, когда мальчику исполнялось одиннадцать. Это было частью жизни католического мальчика — честь и долг. А стать священником было также возможностью. — “У тебя должно быть призвание”, — говаривала мама. Я надеялся, что у меня нет призвания; я не верил, что у меня есть выбор. Я представлял себе что-то вроде приказа на марш — подзывающий знак указательным пальцем, строгий вызов — и дорога мне быть священником, нравилось мне это, или нет» («It was something that was expected and inevitable when a boy turned eleven. It was part of being a Catholic boy — an honor and a duty. And becoming a priest was also a possibility. “You might have a vocation,” my mother used to say. I hoped I did not have a vocation; I did not believe I had a choice. I imagined something like marching orders — a beckoning finger, a stern summons — and off I’d go to be a priest, whether I liked it or not» [16]).

Ключ к пониманию механизмов определенного характера для создания эмоционального воздействия на читателя открывает перспективу для процесса осознания соотношения вымысла и правды в нарративе вымышленной автобиографии.

Выводы

Результаты проведенного исследования дают основание полагать, что признаками художественно-документального нарратива в вымышленном автобиографическом произведении «Моя тайная история» П. Теру являются описательность и подверженность вымыслу, имитирующие объективность при исследовании процесса конструирования личности персонажа. Следовательно, можно сделать заключение о том, что вымышленный автобиографический нарратив осуществляет реконструкцию субъекта, прототипом которого может выступать сам автор в определенный период его жизни (как в исследуемом произведении) или другое вполне реальное лицо, которая не исключает существования вероятности смещений в стремлении мотивировать некоторые поступки своего героя с точки зрения присущего автору мироощущения и необходимости придать повествованию художественно-документальную форму, и, можно сделать допущение, что это достигается за счет умышленного сокрытия информации, субъективизма в изложении материала. Вымышленное автобиографическое представление фактов действительности не обеспечивает передачу объективной картины, вследствие чего восстановление устойчивых структур действительности и фактов становится здесь методологической проблемой. Эта проблема носит герменевтический характер и не может быть решена однозначно, а автобиографический материал такого плана, соответственно, не может претендовать на то, что его будут оценивать как объективное восстановление реальности в неизменном виде. В романе П. Теру «Моя тайная история» художественно-документальный нарратив представлен художественной презентацией его литературного двойника, Андре Пэрента, и подачей вымышленного автобиографического материала — нарративной симуляции некоторых этапов жизни автора, без уточнения, каких именно. Художественная презентация вымышленного автобиографического материала отражает идеологические и общественно-культурные взаимоотношения, воздействуя на разум и чувства. Экспрессивность и стандартизированность в ориентации на биографичность в анализируемом романе П. Теру тенденциозно сочетаются посредством информационно-содержательной обусловленности присутствующих трудно дифференцируемых элементов фактов и вымысла, реализуемых на фоне художественно-документального нарратива. Убеждения автора проникают в нарратив романа и выстраивают процесс интерпретации автобиографической личности путешественника, способствующий расширению лингвокультурного диапазона читателя. Рассмотренные аспекты указывают на то, что вымышленный автобиографический роман «Моя тайная история» П. Теру вызывает особый интерес, так как он высоко психологичен и сближает две модели повествования — документальную и художественную — объединяя их признаки. Они сближаются, свободно созидаемые нарратором этого художественно-документального текста, но не отождествляются. Действительность и опыт являются источником и той и другой модели нарратива в указанном произведении: в документальном нарративе опыт создает базу для вымысла и формирует структурное начало; в художественном нарративе опыт освоения действительности дает материал для свободной работы над креативным замыслом.

Библиография
1.
Вардомацкий, А. П. Аксио-биографическая методика [Текст] / А. П. Вардомацкий // Социологические исследования. — 1991. — № 7. — С. 80–84.
2.
Здравомыслова, Е. А. Коллективная биография современных российских феминисток [Текст] / Е. А. Здравомыслова // Гендерное измерение социальной и политической активности в переходный период (сборник научных статей) / Центр независимых социальных исследований. — СПб, 1996. — С. 33–60.
3.
Рождественская, Е. Ю. Биографический метод в социологии [Текст] / Е. Ю. Рождественская ; Высш. шк. Экономики — Нац. исслед. ун-т. — Москва : Издательский дом Высшей школы экономики, 2012. — 380 с.
4.
Лотман, Ю. М. Семиотика кино и проблемы киноэстетики [Текст] / Ю. М. Лотман. — Таллин : Ээсти раамат, 1973. — 135 с.
5.
Jameson, F. The political Unconscious: Narrative as a socially symbolic Act / F. Jameson. — L., 1981. — 296 p.
6.
Барт, Р. Смерть автора [Текст] / Р. Барт // Барт Р. Избранные работы. Семиотика. Поэтика. — М. :Прогресс, 1989. — С. 384–391.
7.
Poster, M. The Mode of Information. Post-Structuralism & Social Context / M. Poster. — Cambridge, 1996. — 136 p.
8.
Calvino, I. Six memos for the next millennium / I. Calvino. —Cambridge, Mass. : Harvard University Press, 1988. — 124 p.
9.
Брокмейер, Й. Нарратив: проблемы и обещания одной альтернативной парадигмы [Электронный ресурс] / Й. Брокмейер, Р. Харре. — Режим доступа : http://galapsy.narod.ru/PsyNarrative/Brockmeier.htm. — (Дата обращения : 31.03.2020).
10.
Протченко, А. В. Типологические и функционально-стилистические характеристики англоязычного путеводителя [Текст] : диссертация ... кандидата филологических наук : 10.02.04 / А. В. Протченко. — Самара, 2006. — 229 с.
11.
Lushnikova, Galina I. Modern Existentialist Novel: Code-Mixing / Galina I. Lushnikova, Tatiana Iu. Osadchaia // Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences. — 2018. — Vol. 11, № 1. — P. 106–119.
12.
Ананьев, Б. Г. О проблемах современного человекознания [Текст] / Б. Г. Ананьев ; АН СССР, Ин-т психологии. — Москва : Наука, 1977. — 380 с.
13.
Ананьев, Б. Г. Избранные психологические труды [Текст] : В 2 т. / Б. Г. Ананьев ; под ред. A. A. Бодалева, Б. Ф. Ломова. — М. : Педагогика, 1980. — Т. 1. — 232 с. ; Т. 2. — 288 с.
14.
Мошкова, Г. Ю. Биографический метод и проблема психологии личности ученого [Текст] / Г. Ю. Мошкова // Вопросы психологии : издается с января 1955 года. — 1994. — №2 март-апрель 1994. — C. 131–142.
15.
Грищенко, Н. А. Исследование личности биографическим методом [Текст] / Н. А. Грищенко // Практикум по экспериментальной и прикладной психологии / ЛГУ; [В. К. Гайда и др.]; Под ред. А. А. Крылова. — Л. : Изд-во ЛГУ, 1990. — С. 61–65.
16.
Theroux, P. My Secret History [Electronic Resource] / P. Theroux. — Available at : https://www.rulit.me/books/my-secret-history-read-362777-1.html. — (accessed 31.03.2020).
17.
Осовский, О. Е. [Рецензия] / О. Е. Осовский // Диапазон. — 1992. — № 1. — С. 102–105. — Рец. на кн. : Моя тайная история / П. Теру. — Нью-Йорк : Путнэмс, 1989. — 511 с.
18.
Löschnigg, M. Die englische fiktionale Autobiographie : Erzähltheoretische Grundlagen und historische Prägnanzformen von den Anfängen bis zur Mitte des neunzehnten Jahrhunderts : Diss / Martin Löschnigg. –Trier : Wissenschaftlicher Verlag Trier, 2006. – 373 p.
19.
Hampel, R. «I Write Therefore I Am?» Fictional Autobiography and the Idea of Selfhood in the Postmodern Age / R. Hampel. – Bern : Lang, 2001. – 270 s.
20.
Shumaker, W. English Autobiography: Its Emergence, Materials, and Form / W. Shumaker. — Berkeley ; Los Angeles : Univ. of California Press, 1954. — 262 p.
References (transliterated)
1.
Vardomatskii, A. P. Aksio-biograficheskaya metodika [Tekst] / A. P. Vardomatskii // Sotsiologicheskie issledovaniya. — 1991. — № 7. — S. 80–84.
2.
Zdravomyslova, E. A. Kollektivnaya biografiya sovremennykh rossiiskikh feministok [Tekst] / E. A. Zdravomyslova // Gendernoe izmerenie sotsial'noi i politicheskoi aktivnosti v perekhodnyi period (sbornik nauchnykh statei) / Tsentr nezavisimykh sotsial'nykh issledovanii. — SPb, 1996. — S. 33–60.
3.
Rozhdestvenskaya, E. Yu. Biograficheskii metod v sotsiologii [Tekst] / E. Yu. Rozhdestvenskaya ; Vyssh. shk. Ekonomiki — Nats. issled. un-t. — Moskva : Izdatel'skii dom Vysshei shkoly ekonomiki, 2012. — 380 s.
4.
Lotman, Yu. M. Semiotika kino i problemy kinoestetiki [Tekst] / Yu. M. Lotman. — Tallin : Eesti raamat, 1973. — 135 s.
5.
Jameson, F. The political Unconscious: Narrative as a socially symbolic Act / F. Jameson. — L., 1981. — 296 p.
6.
Bart, R. Smert' avtora [Tekst] / R. Bart // Bart R. Izbrannye raboty. Semiotika. Poetika. — M. :Progress, 1989. — S. 384–391.
7.
Poster, M. The Mode of Information. Post-Structuralism & Social Context / M. Poster. — Cambridge, 1996. — 136 p.
8.
Calvino, I. Six memos for the next millennium / I. Calvino. —Cambridge, Mass. : Harvard University Press, 1988. — 124 p.
9.
Brokmeier, I. Narrativ: problemy i obeshchaniya odnoi al'ternativnoi paradigmy [Elektronnyi resurs] / I. Brokmeier, R. Kharre. — Rezhim dostupa : http://galapsy.narod.ru/PsyNarrative/Brockmeier.htm. — (Data obrashcheniya : 31.03.2020).
10.
Protchenko, A. V. Tipologicheskie i funktsional'no-stilisticheskie kharakteristiki angloyazychnogo putevoditelya [Tekst] : dissertatsiya ... kandidata filologicheskikh nauk : 10.02.04 / A. V. Protchenko. — Samara, 2006. — 229 s.
11.
Lushnikova, Galina I. Modern Existentialist Novel: Code-Mixing / Galina I. Lushnikova, Tatiana Iu. Osadchaia // Journal of Siberian Federal University. Humanities & Social Sciences. — 2018. — Vol. 11, № 1. — P. 106–119.
12.
Anan'ev, B. G. O problemakh sovremennogo chelovekoznaniya [Tekst] / B. G. Anan'ev ; AN SSSR, In-t psikhologii. — Moskva : Nauka, 1977. — 380 s.
13.
Anan'ev, B. G. Izbrannye psikhologicheskie trudy [Tekst] : V 2 t. / B. G. Anan'ev ; pod red. A. A. Bodaleva, B. F. Lomova. — M. : Pedagogika, 1980. — T. 1. — 232 s. ; T. 2. — 288 s.
14.
Moshkova, G. Yu. Biograficheskii metod i problema psikhologii lichnosti uchenogo [Tekst] / G. Yu. Moshkova // Voprosy psikhologii : izdaetsya s yanvarya 1955 goda. — 1994. — №2 mart-aprel' 1994. — C. 131–142.
15.
Grishchenko, N. A. Issledovanie lichnosti biograficheskim metodom [Tekst] / N. A. Grishchenko // Praktikum po eksperimental'noi i prikladnoi psikhologii / LGU; [V. K. Gaida i dr.]; Pod red. A. A. Krylova. — L. : Izd-vo LGU, 1990. — S. 61–65.
16.
Theroux, P. My Secret History [Electronic Resource] / P. Theroux. — Available at : https://www.rulit.me/books/my-secret-history-read-362777-1.html. — (accessed 31.03.2020).
17.
Osovskii, O. E. [Retsenziya] / O. E. Osovskii // Diapazon. — 1992. — № 1. — S. 102–105. — Rets. na kn. : Moya tainaya istoriya / P. Teru. — N'yu-Iork : Putnems, 1989. — 511 s.
18.
Löschnigg, M. Die englische fiktionale Autobiographie : Erzähltheoretische Grundlagen und historische Prägnanzformen von den Anfängen bis zur Mitte des neunzehnten Jahrhunderts : Diss / Martin Löschnigg. –Trier : Wissenschaftlicher Verlag Trier, 2006. – 373 p.
19.
Hampel, R. «I Write Therefore I Am?» Fictional Autobiography and the Idea of Selfhood in the Postmodern Age / R. Hampel. – Bern : Lang, 2001. – 270 s.
20.
Shumaker, W. English Autobiography: Its Emergence, Materials, and Form / W. Shumaker. — Berkeley ; Los Angeles : Univ. of California Press, 1954. — 262 p.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В своем исследовании автор изучается художественно-документальный нарратив в автобиографической прозе на материале конкретного произведения. Заявленная тема является актуальной в наши дни и заслуживающей пристального изучения филологов. Хочется отметить, что, как правило, любое научное исследование зиждется на теоретических работах, при упоминании которых важны точные ссылки, дабы у читающего была возможность обратиться к источнику, избегая тем самым авторских интерпретаций. Кроме того, немаловажным является включение отечественной науки в общемировую науку, обращения к трудам современных исследователей как российских, так и зарубежных. Немного обескураживает опора на труды, изданные в 1920-1930 г. (13, 14,15), в связи с чем хотелось бы задать глубокоуважаемому автору вопросы: были ли изменения за прошедшие 100лет в данном научном направлении, актуальны ли труды начала прошлого века в современных реалиях. К сожалению, в тексте статьи отсутствует цитация данных работ, а даны ссылки на всю книгу, которая, видимо, содержит тезис, что изучение (авто)биографических текстов, как истории развития «психофизиологических, психических и социально-психологических свойств», вскрывает «общие и непреложные закономерности духовного развития человека». Думается, что данный тезис подтверждения, ввиде ссылки на 3 работы, не требует, а является очевидным. Вызывает вопросы хаотично выстроенная библиография, наличие в ней словаря, по которому дается английский слова «нарратив», известный любому филологу и без ссылки на словарь. Выводы слабо коррелируются с темой, заявленной в заглавии статьи. Так, автор исследует одно произведение, а делает обобщенные выводы, в которых можно усомниться, так как выделенные особенности, возможно, присущи только этому конкретному произведению, e.g. Результаты проведенного исследования дают основание полагать, что признаками художественно-документального нарратива в вымышленной автобиографической прозе являются описательность и подверженность вымыслу, имитирующие объективность при исследовании процесса конструирования личности персонажа. Это общие особенности исследуемого жанра (тогда в каких произведениях сходной эпохи и жанра их выделил автор?) или частного произведения? В общем и целом, статья представляет собой перечисление работ и фамилий, однако не прослеживается авторский анализ приводимых положений, немногочисленны примеры и подтверждения приводимых постулатов, автор динамично развивает повествование, не останавливаясь на деталях, которые могут быть существенными при филологическом анализе. Несомненно, материал статьи будет интересен и полезен как филологам, так и лингвистам, после усиления теоретической и методологической базы исследования или конкретизации темы. Статья производит положительное впечатление, но требует небольшой доработки и уточнения.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Интерес к изучению вымышленной автобиографической прозе периодически возникает в научном мире. Стоит признать, что основное внимание авторов касается дешифровки специфики и способов художественной наррации. Рецензируемая статья посвящена анализу романа Пола Теру «Моя тайная история». Автор статьи со ссылкой на А. Вардомацкого, Е. Здравомыслову, Е. Рождественскую справедливо констатирует, что «одним из ключевых элементов культуры является вымышленная автобиографическая проза. Изучение фикциональных текстов автобиографической природы с позиции художественно-документального нарратива и биографического метода позволяет сформировать представление об их типологии, содержательном наполнении, языковых характеристиках и прагматическом потенциале как типа текста и культурно-значимого феномена». Следовательно, предмет исследования обозначен достаточно точно, а потенциал наработанного может органично дополнить уже имеющийся базис работ смежной направленности. Научная новизна статьи заключается в том, что роман Пола Теру «Моя тайная история» еще не рассматривался с позиций конкретизации в нем магистралей художественно-документального нарратива. Методология работы может быть взята за основу аналитических статей, предметом изучения которых становится художественный конструкт, ориентированный на факторы претворения в нем элементов автобиографии. В начале текста дан хороший теоретический блок с систематизаций работ Р. Барта, Ю. Лотмана, Ф. Джеймисона, М. Постера, И. Кальвио, Й. Брокмейера, Р. Харре. Органика сочетаний концептуальных исследований и частного художественного эксперимента, на мой взгляд, является самой удачной формой. Она позволяет воссоздать т.н. эффект диалога: собственно дискуссия имеет отношение и к автору художественного объекта, и к ряду исследователей уже сформировавших/высказавших собственную точку зрения относительно эстетического конструкта. В работе все основные формулировки даются в строго номинации логики: «в рамках данной статьи выдвигается предположение о том, что художественно-документальный нарратив, сближающий две соответствующие модели повествования (художественную и документальную) и объединяющий их признаки, предполагает создание идеи, следующей концепции вымышленной автобиографической прозы». Рецепция романа П. Теру осуществлена с помощью структуралистских методов, отсылки к работам инвариантной направленности подтверждают это. Исследование имеет явно выраженный синкретический характер, ибо автор ориентирован как на литературоведческий (Ю. Лотман, В. Руднев…), так и лингвистический (Н. Валгина, И. Гальперин…) анализ текста. Критическая масса источников по проблемам автобиографической прозы концептуальна переосмыслена, следовательно, роман «Моя тайная история» Пола Теру верифицируется с правильных, грамотно выстроенных позиций. Работа имеет четко дифференцированную структуру – введение, основная часть, заключение. Это, думается, позволяет поддерживать строгую логику научного повествования. Тема работы является интересной в разных методологических планах – здесь и собственно наррация, и претворение авторской мысли/идеи, и сюжетика текста, и языковой строй. Основной блок статьи в содержательном плане полностью посвящен анализу романа «Моя тайная история». Автор отмечает, что «вымышленный автобиографический роман «Моя тайная история» рассматривают как «ключевое произведение для понимания непростых извивов писательской и человеческой судьбы П. Теру», «понятие «вымышленной автобиографии» используется в разных и неоднозначных смыслах, которые нередко частично совпадают с терминами «автобиографический роман» или «автофикшн». Вымышленная автобиография представляет собой повествование, которое имитирует автобиографический дискурс и при этом не предполагает идентичности нарратора / протагониста и автора книги. Она имитирует условные нормы автобиографии». Точка зрения манифестирована предельно объективно, потенциальный читатель (даже не профессионал), думается, с интересом может познакомиться с материалами рецензируемого труда. Привлекает в сочинение умения использовать собственно аналитические языковые формулы: «можно сказать», «принципиальным отличием между ними является», «следуя концепции», «если допустить», «важным фактором здесь выступает», «эстетической структурностью был», «ключ к пониманию» и т.д. По ходу разверстки основной части тема исследования достаточно точно раскрывается и гипотетическая мысль автора подтверждается яркими примерами из текста П. Теру. Примечательно, что романный конструкт показан многоаспектно: «если допустить, что большая часть романа относится к самому П. Теру, то «Моя тайная история» предстанет перед нами в свете ловко замаскированного романа с ключом (roman á clef) , поучительного и вместе с тем откровенного. Этот роман может быть назван автобиографическим постольку, поскольку в нем видят искусное переплетение творческой и человеческой биографии писателя», «автор романа воссоздает художественными средствами процесс духовного существования персонажа и раскрывает сложность его личности. Кроме того, передача информации о личности подростка с обостренным чувственным переживанием жизни посредством демонстрации трудности принятия героем своей судьбы способствует драматизации повествования, достигающей аффектации…». Выводы свидетельствуют, что цель исследования достигнута: «вымышленный автобиографический нарратив осуществляет реконструкцию субъекта, прототипом которого может выступать сам автор в определенный период его жизни (как в исследуемом произведении) или другое вполне реальное лицо, которая не исключает существования вероятности смещений в стремлении мотивировать некоторые поступки своего героя с точки зрения присущего автору мироощущения и необходимости придать повествованию художественно-документальную форму, и, можно сделать допущение, что это достигается за счет умышленного сокрытия информации, субъективизма в изложении материала», «экспрессивность и стандартизированность в ориентации на биографичность в анализируемом романе П. Теру тенденциозно сочетаются посредством информационно-содержательной обусловленности присутствующих трудно дифференцируемых элементов фактов и вымысла, реализуемых на фоне художественно-документального нарратива. Убеждения автора проникают в нарратив романа и выстраивают процесс интерпретации автобиографической личности путешественника, способствующий расширению лингвокультурного диапазона читателя». Стиль статьи можно соотнести с собственно научным типом, язык работы точен, терминологически верен. Материал имеет ярко выраженный самостоятельный характер. Библиография полностью отображена в основном текстовом массиве. Автор внимателен к оформительскому цензу, правки не требуется. Статья «Художественно-документальный нарратив в вымышленном автобиографическом романе П. Теру «Моя тайная история» может быть рекомендована к открытой публикации в журнале «Litera».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"