Статья 'Структурно-семантические типы благопожеланий и проклятий в чамалинском языке ' - журнал 'Litera' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Litera
Правильная ссылка на статью:

Структурно-семантические типы благопожеланий и проклятий в чамалинском языке

Алиева Зайнаб Магомедовна

кандидат филологических наук

внс, Институт языка, литературы и искусства Дагестанского федерального исследовательского центра Российской академии наук; преподаватель, Северо-Кавказский институт (филиал) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России)

368025, Россия, республика Дагестан, г. Махачкала, ул. М. Гаджиева, 45, оф. ИЯЛИ ДФИЦ РАН; СКИ (ф) ВГУЮ (РПА Минюста России)

Alieva Zainab Magomedovna

PhD in Philology

Leading Scientific Associate, Institute of Language, Literature and Art named after Gamzat Tsadasa of Dagestan Federal Research Centre of the Russian Academy of Sciences; Educator, North Caucasus Institute (branch) of the All-Russian State University of Justice

368025, Russia, respublika Dagestan, g. Makhachkala, ul. M. Gadzhieva, 45, of. IYaLI DFITs RAN; SKI (f) VGUYu (RPA Minyusta Rossii)

alieva_zm@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8698.2020.2.29278

Дата направления статьи в редакцию:

19-03-2019


Дата публикации:

13-04-2020


Аннотация.

Автор рассматривает устно-поэтическое творчество чамалинцев, которое на сегодняшний день включает в себя складывавшиеся веками сказки и притчи, обрядовые и семейно-лирические песни, ритуальные плачи, пословицы, поговорки, считалки, загадки, эмоционально-экспрессивную лексику и т. д. Предметом исследования являются благопожелания и проклятия, составляющие малые жанры фольклора. Они могут быть объектами изучения языковедов, этнографов, историков, литературоведов, но в наибольшей мере они представляют интерес для фольклористики. Актуальность исследования благопожеланий и проклятий обусловлена уникальностью жанра, который наблюдается не в одинаковой степени в фольклоре разных народов, что определяет научную значимость выносимой на рассмотрение проблемы. Сегодня, когда идет необратимый процесс сокращения и унификации языковой палитры человечества, для ее сохранения необходимо создание, по возможности, полных описаний «живых» языков. В нашем исследовании, как основной, использован метод описания и анализ. Предлагаемая статья посвящена исследованию эмоционально-экспрессивной лексики, представленной благопожеланиями и проклятиями в различных ситуациях онтологии чамалинского социума. На основе имеющейся и впервые вводимой в научный оборот эмоционально-экспрессивной лексики изучаются структурно-семантические типы благопожеланий и проклятий в чамалинском языке. Анализируемые чамалинские благопожелания и проклятия как первичные жанры устно-речевого дискурса впервые становятся объектом лингвистического описания. В ходе рассмотрения эмоционально-экспрессивной лексики определены ее основные cтруктурно-cемантичеcкие типы, выявлена тенденция к переходу выражений со значением недоброго пожелания в разряд проклятий, экспрессивность острее выражена в сочетаниях со значением недоброго пожелания.

Ключевые слова: миноритарные этносы, бесписьменный чамалинский язык, малые жанры фольклора, благопожелания, проклятия, структура, этническая культура, традиция, метод описания, анализ

Abstract.

The author examines the folklore poetry of Chamalals, which includes the centuries-old tales and parables, ceremonial and family-lyrical songs, ritual lamentations, proverbs, sayings, counting-out rhymes, riddles, emotionally expressive lexicon, etc. The subject of this research is the good wishes and curses comprising the small folklore genres. The relevance of the selected topic is substantiated by uniqueness of the genre, which varies among the folklores of different nations. In order to preserve the language palette of humanity, in the conditions of currently ongoing irreversible process aimed at its reduction and unification, it is necessary to create full descriptions of the “living” languages. This article is dedicated to examination of the emotionally expressive lexicon presented by good wishes and curses in various situations on ontology of the Chamalal society. Based on the existing and newly introduced into the scientific discourse emotionally expressive vocabulary, the author explores the structural-semantic types of good wishes and curses in the Chamalal language. The analyzed Chamalal good wishes and curses as the primary genres of folklore discourse become the object of linguistic description for the first time. In the course of research, the author determines the main structural-semantic types of the emotionally expressive lexicon, trend towards passage of the sayings with unkind wishes into curses, and enhanced expressiveness in the phrases containing an unkind wish.

Keywords:

curses, good wishes, small genres of folklore, the unwritten Chamali language, minority ethnic groups, structure, ethnic culture, , tradition, method of description, analysis

Согласно концепции К. Лемана одна из первоочередных задач современной лингвистики – документация языков, находящихся под угрозой вымирания, предполагающая сбор, фиксацию, систематизацию и анализ лексики [1]. Особенно она актуальна применительно к бесписьменным дагестанским языкам, так как здесь немало нерешенных проблем по сбору и описанию лексического текстового и фольклорного материала. Восполняют этот пробел лишь отдельные публикации последнего десятилетия [2, 3, 4, 5, 6, 7, 8]. Поэтому в свете известного и все более расширяющегося этноморфоза дагестанцев, в том числе и чамалинцев, данный аспект предстает в виде безотлагательной задачи дагестанского языкознания и фольклористики.

Как известно, резкое или постепенное исчезновение языка происходит под влиянием разных факторов, и при этом утрачиваются духовные сокровища, создававшиеся в течение многих тысячелетий, и их невозможно восстановить. Глубина этой утраты заключается в том, что в мире не существует двух одинаковых языков. «Исчезновение языка – это не только утрата средства коммуникации, а целой системы символов, кодов, созданной на протяжении тысячелетий каждым этносом, который имеет полное право интерпретировать мир по-своему, это целый архив обычаев, нравов и традиций» [9].

Специфику языкового сознания и национального менталитета любого этноса демонстрирует языковой узус, характеризующий стереотипы национального сознания: конвенциональные метафоры, сравнения, перифразы, фразеологизмы, ярко проявляющиеся в таких жанрах, как пословицы, поговорки, благопожелания и проклятия, достаточно широко употребляющиеся в речи носителя. Благопожелания и проклятия в фольклорном творчестве народа стоят на особом месте, поскольку к ним обращаются в минуты возвышенного душевного напряжения, на гребне высоких эмоциональных переживаний как позитивных, так и негативных.

С данными жанрами в этом отношении можно сравнить разве что плачи, в которых оплакивающие находят утешение в моменты душевного переживания и напряжения, вызванные скорбью и отчаянием. Именно в такие моменты благопожелания и проклятия близки по духу к плачам и созвучны им, здесь нет необходимости в подборе подходящих слов: каждое из них в буквальном смысле вырывается из глубины души самопроизвольно.

Некоторая часть лексики посвящена человеку – его внутреннему миру, приятию внешнего мира, физической и интеллектуальной деятельности, его целям, отношениям с другими людьми, общению с ними, оценкам событий, положений и обстоятельств.

Общеизвестно, что этническая культура обладает специфическим для каждого этноса своеобразием, при этом её традиционные нормы, наиболее ярко проявляющиеся в быту, существуют в форме стереотипов восприятия, чувствования и поведения. И данные элементы обнаруживаются в речевой деятельности.

Традиционные «малые» речевые жанры, как справедливо отмечает Л. Н. Виноградова, призваны выполнять функцию так называемых «сопутствующих» текстов, включаемых в качестве вербального компонента в состав ритуальной практики [10], причем относятся они одновременно к таким смежным отраслям, как лингвистика, фольклористика и этнография. Эти дисциплины рассматривают формулы пожеланий и заклинаний, угроз и проклятий как традиционно воспроизводимые факты речевого поведения.

Из изданий, вышедших в последние годы, необходимо выделить работы Х. Г. Магомедсалихова [11] и М. Ш. Халилова [7]. В сборнике Х. Г. Магомедсалихова [11] даны тексты и переводы благопожеланий и проклятий, сопровождающиеся комментариями. В исследованиях М. Ш. Халилова [7] впервые в дагестановедении дано описание фразеологии, паремиологии, фольклорных изречений и этнографических реалий бесписьменного бежтинского языка.

«Проклятия и благопожелания – довольно распространенные жанры табасаранского устного народного творчества. Однако эти жанры практически не изучены» [12, с. 22].

Что касается изучения благопожеланий и проклятий чамалинского языка, то надо отметить, что некоторые из них представлены в качестве примеров в «Чамалинско-русском словаре» [13]. Однако специальных работ, посвященных благопожеланиям и проклятиям чамалинского языка, не имеется. Они впервые рассматриваются в настоящей статье.

Благопожелание – это текст, содержащий пожелание добра, а также и ритуал его произнесения, регламентирующий как взаимоотношения между людьми, так и предполагающиеся контакты человека со сверхъестественными силами, способными обеспечить его благополучие. Как отмечает Г. Н. Маллалиев, «в благопожеланиях и проклятиях отражаются важные элементы ценностной картины мира народа: его этнопсихологические особенности и религиозные верования, представления о нравственных нормах, общественных и личных взаимоотношениях, добре и зле, справедливости и бесчестии» [12, с. 22]. Об особом месте благопожеланий в фольклорном творчестве народа пишет и Б. М. Алиева, отмечая, что «народы Дагестана имеют благопожелания на все случаи жизни»: на случай приема пищи, отхода ко сну, высокого урожая зерновых, поздравления с рождением детей, напутствия молодоженов, посещения больного (выздоровевшего), выражения соболезнования и мн. др. [14, с. 116].

Чамалинские благопожелания можно классифицировать следующим образом:

1. Пожелания удачи и добра во всех начинаниях: Икъбал гудакьа! (чам.) – «Пусть удача сопутствует!»; Эшу гьадам микъичІдала данн ваххъалакьа! (чам.) – «Плохой человек пусть даже на дороге не встретится!»; ГьōбакIваби! (чам.) – «Счастливо оставаться! (форма пожелания при расставании)»; Гьōманаби (чам.) – «Счастливого пути»; Игьидаб данн билълъедбекьа! (чам.) – «Благополучия в делах!»; ЙакІвечІисс мурадбе тІубадбекьа! (чам.) – «Пусть исполнится все задуманное!»; Виххи ветабекьа, талих I гудакьа! (чам.) – «Радости и счастья тебе!»; Хиялди т I убадбекьа! (чам.) – «Чтоб исполнились все мечты!» и др.

2. Пожелания, связанные с семейно-брачными отношениями: ТалехІ гудакьа! (чам.) – «Желаю счастья!»; Ахир талехІчІанисс бисамекьа! (чам.) – букв. «Пусть конец брака будет отрадным!»; Ригьин гьōб саг I атлІан игьидахъисс бисамекьа! (чам.) – «Чтобы час заключения брака добрым был!»; ГІурми роххлачІ мунабекьа! (чам.) – «Пусть жизнь пройдет в радости!»; ГІурми баркатчІанисс букІабекьа! (чам.) – «Пусть жизнь будет полна благодатью!»; Сан бехалъбекьа! (чам.) – «Чтоб вместе до старости в согласии жили!» и др.

В корпусе благопожеланий встречаются и комплексы, передающие специфику мышления чамалинцев: ТутналIи сале йаквлō сан бехвамекьа ! (букв . «Чтобы остались вместе до тех пор, пока зубы не выпадут в кашу!») (чам.) – «Да проживут вместе до глубокой старости!» или ХъабачачIан йалухъ гьецIāлала йачӣлала хIал бетIлō сан бехвамекьа ! (букв . «Пусть будут вместе до тех пор, пока не будет сил поднимать и носить тулуп и платок!») – «Пусть до глубокой старости проживут вместе!». Прямой смысл пожелания долгой совместной жизни, по словам К. Г. Халикова, заменена «ментальной сущностью, метафорически вытекающей из немощности поднять и носить тулуп и платок» [6].

3. Пожелания беременной женщине: Аллагьассви сагъаб наслу бугъакьа! (чам.) – «Пусть Аллах даст здоровое наследство!»; ЙахелІ хвā бигьа гьикьа БетІергьанассви! (чам.) – «Пусть Всевышний облегчит родовые схватки!»; Илала мачІла сагъ-саламат борчІидбекьа! (чам.) – «Пусть мать с ребенком будут здоровы!»; ТалихIчІанисдвлъа иманчІанисс мачІи багъвакьа! (чам.) – «Счастливым (родителям) пусть (Всевышний) дает детей с иманом*!» и т. д.

Пожелание «иметь наследников, потомство» связывается с образом дома, где должны быть дети, ср.: МачIи икIидасс гьанкъв гьаъила хъвāд бисинхъалакьа ! (чам.) – «Да не будет суждено иметь дом без детей!»; «МачІдви лъасІсІв эгьийō бетІвхъалакьа! (чам.) – «Пусть детский шум не прекращается в доме!».

4. Пожелания по поводу рождения, как мальчика, так и девочки. Примеры демонстрируются с классными показателями – в- кл. м., й- кл. ж.: Ила-имуб х I урмат ц I инна в(й)исамекьа ! (чам.) – «Чтобы рос(ла) уважительным(ой) по отношения к родителям!»; Г I урми беххил-о(-е) в(й)исамекьа ! (чам.) – «Чтобы долгожителем(ьницей) был(а)!»; ИманчІанисс вулІбекьа / йилІбекьа ! (чам.) – «Чтобы с верой рос(ла), богобоязненный(ой) был(а)!» и др.

Вместе с тем имеются пожелания, которые используются только при рождении мальчика или девочки.

Пожелания по поводу рождения мальчика: Вагьа вахелІ роххил хадахъ ида (чам.) – «Радости от рождения сына желаю»; ГьекІубадучІṓ вигьада, эгьи вигъанна вижамекьа (чам.) – «Побеждающим чужих, побеждаемым дома пусть растет»; ТалихІчІанисс вулІбекьа (чам.) – «Чтоб счастливым был»; Лъеде идасс вулІбекьа! (чам.)– «Чтобы мужественным вырос!»; Ила-имлъа роххиллъа вугъудда висабекьа (чам.) – «Чтоб рос на радость родителям» и т. д.;

Пожелания по поводу рождения девочки: Йахан гьаъадакІа гоше йилІвила гьаъабекьа! (чам.) – «Как родилась, так и выросшей, чтоб увидели!»; ДжиджикІасс берцне йижамекьа! (чам.) – «Чтобы красивой, как цветок, росла!»; БосІсІла милълакІа гвангъидда йисамекьа! (чам.) – «Чтобы сияющей, словно солнце и луна была!»; Ч I оре ч I ир-ч I ирилалълъа хуйи йацІдаб йисамекьа! (букв. «В поле успевала раньше, чем птицы зачирикают») (чам.) – «Чтобы проворной, шустрой росла» и т. д.

В благопожеланиях по случаю рождения проявляется и разное отношение к будущим гражданам. Так, при рождении мальчика желали, чтобы он вырос уважительным по отношению к родителям – Ила-имуб адаб цIинна вижамекьа ! (чам.) – «Да вырастет уважительным к родителям!»; желали удачи в социальной жизни – СIсIē вунада вулIбекьа ! (чам.) – «Чтобы вырос известным, знаменитым!» и т. д. А при рождении девочки, в основном, желали, чтобы приносила радость – Ила-имлъа роххиллъа йижанна йисамекьа! (чам.) – «Чтобы выросла на радость родителям!»; Иман-гIакъулчIанисс йисамекьа ! (чам.) – «Пусть растет умной и благонравной!» и т. д.

Как видно из примеров, благопожелания при рождении ребенка касались и родителей. При этом родителям желали сил, здоровья, чтобы вырастить ребенка в полной семье, чтобы он не остался сиротой: Ила-имучІ в(й)акьан в(й)ижналІаб в(й)исамекьа! (букв. «Чтобы с отцом и матерью вместе росли») (чам.) – «Чтоб сиротой не остался!»; Ила-имлъа сагълъи гудакьа вагьа хьихьӣла (чам.) – «Родителям здоровья желаю, чтобы растить сына».

Как и другие горские народы, чамалинцы предпочитали рождение мальчиков. Так, после рождения дочери желали: Ахи баркатчIанисс вагье баханкьа ! (чам.) – «Следом пусть проворные мальчики родятся!». Сыновья рассматривались как опора благополучия и продолжения рода. Предпочтение отдавалось мальчикам еще и потому, что девочки, выходя замуж, становились членами другой семьи, хотя и не прерывали родственных отношений.

5. Напутствия в дорогу: Микъ битІилъбекьа! (чам.) – «Счастливого пути!»; ВуналІабсвлъа микъ битІилъбекьа, веххунабсвлъа гьанкъв битІилъбекьа (чам.) – «Путнику счастливого пути, а провожающим – счастливо оставаться!»; Илълъа манāдала Аллагьассви цІинакьа (чам.) – «Куда бы ни попали, чтобы Аллах сохранил!»; МикъичІ гІажал бисинхъалакьа, гьасІсІачІ балагь бисинхъалакьа! (чам.) – «Пусть в пути роковой час не наступит и бедствия не настигнут!» и др. Как видно из двух последних примеров, особое место в чамалинских пожеланиях занимает мысль о безопасности путешествия, что свидетельствует об опасности или о незащищенности на дорогах в былые времена. Настоящая реальность не меняет смысла пожелания, хотя экстралингвистическая реальность может быть иной, например, тому, кто отправляется в путь на автотранспорте желают: Микъ битIидда басамекьа ! (чам.) – «Пусть дорога будет прямой!»; Микъихъ къадар хъвадда гьадам даннилъхъалакьа ! (букв. «На дороге скончаться предначертанный путник пусть не встретится!») (чам.) – «Удачной, безопасной дороги!».

Своеобразна и семантика напутствия чамалинцев – Микъ битІилъи, мурад тІубāд, сагъ-саламат бехха ххарадбикьа! (букв. «Чтобы дорога была прямая, исполнились желания и здоровыми вернулись (домой) обратно»!) (чам.) – «Счастливого возвращения!»; Эгьи гьōлъхъа бацІабикьа ! (чам.) – «Чтобы домой благополучно добрались!». Уходящему желают радостного возвращения, акцентируя внимание не на расставании, а наоборот – на возвращении.

6. Пожелания при посещении больного. Кроме общепринятого пожелания скорейшего выздоровления ВитIилъбекьа ! (чам.) – «Выздоравливай!» и Щулалъбекьа ! (букв . «Пусть укрепится!») (чам.) – «Да укрепится здоровье!», у чамалинцев принято говорить: Мунегьбе чурӣла гудда йисамекьа ! (чам.) – «Пусть дана (болезнь) для смывания грехов!»; ЭрлIахам вухуддакIа бигьа игьакьа ! (букв . «(Пусть) облегчится состояние, как при удалении занозы!») (чам.) – «Да облегчится состояние!»; Кьихна бета бегьан гьайхъалакьа ! (букв . «(Желаю) ложиться чтобы только поспать!») (чам.) – «Чтобы лечь пришлось только для сна!»; Аллагьассви мунегьбе чурдалакьа ! (чам.) – «Пусть Аллах (болезнью) смоет грехи!» и т. д.

Как видно из пожеланий выздоровления, семема «болезнь» непосредственно не обозначена, что указывает на возможное табу упоминания болезни. Некоторые приведенные благопожелания указывают на то, что в сознании чамалинцев болезнь – это еще и наказание за грехи.

7. Выражение соболезнования: Зинв гІалджаналІан висамекьа! (чам.) – «Пусть он окажется в раю (об умершем)»; МачІуди ила-има бекІалакьа ини! (чам.) – «Пусть дети родителей хоронят!»; ВичІечІ виххалакьа! (чам.) – «Да возрадуется смерти!»; Мунегь чуридбекьа! (чам.) – «Чтобы грехи его простили!»; Бехъе беххванадлъа гІурми гудакьа! (чам.) – «Остальным родственникам долгой жизни!»; Манададвийела беххванадиела мунегьбе чІуридбекьа! (чам.) – «Да простят грехи и покойным, и здравствующим!»; БичІададвлъа гІалджан гудакьа, чІагвабедвлъа сабур гудакьа! (чам.) – «Пусть умершим достанется рай, а живым – терпение!» и др.

Из вышеприведенного материала следует, что основная суть чамалинских соболезнований – это, чтобы усопший был прощен Всевышним и оказался в раю. И это преобладающая суть-идея на уровне речи облекается в разнообразные оттенки смысла. В исламе считается, что судьба человека предначертана: и если письмо с судьбой вручается (виртуально) в правую руку усопшего, то он – праведный мусульманин, а в левую – то грешник.

В благопожеланиях желают достатка, материального благополучия, благодати, изобилия: Йагъардалла унскІōл йекьидалла диъабекьа! (чам.) – «Сколько земли тронуто (во время обработки), столько урожая пусть будет!»; Дāме йегъулъбекьа! (чам.) – «Да приумножатся овцы!» – пожелание чабану, который пасет овец; Идалла ōла бет I ергьамедвлъа г I урми гудакьа! (чам.) – «Долгих лет хозяевам, чтобы вдоволь питаться (со своих полей)»; Йегьнакьанō рахIмат гудакьа, унсулІанō барка билъакьа! (чам.) – «Да будет милосердие от Всевышнего (с небес), а благополучие – от земли!».

Благопожелания часто обращаются к высшим божественным силам: это прежде всего пожелания покровительства и благорасположения Бога, а также призыв к божествам языческого пантеона и ожидание от них помощи, с течением времени подвергшихся исламизации. К вышесказанным относятся своего рода благопожелания-молитвы, произносимые с чувством и интонацией, соответствующими ситуации.

Известно, что искренне верующие люди, создают себе особенную защиту. Народная словесность – благопожелания, клятвы, молитвы, песни – пропущенная через умы и чувства множества поколений чамалинского этноса и каждодневно присутствующая в их духовной жизни, перестает быть только словом. Так, общеизвестно, что слово, произнесенное сознательно, с концентрацией всех душевных сил, имеет колоссальное воздействие на человека, подвергаемого проклятию.

Для проклятий характерно обращение к явлениям и образам контрастным, антонимичным, имеющимся в благопожеланиях. Как правило, семантика проклятия выражает отрицательно маркированный член бинарных оппозиций, призванный ассоциироваться с вызываемыми ими психологическими ощущениями: бискино-бечедобедный-богатый, зāйлаб-сагъо – больной-здоровый, бечIатIуб-гьацIаб – черный-белый, талехIкъēда-талехIчIанисс – несчастливый-счастливый, захъуб-квануб – темный-светлый, бичIада-чIагваб – мертвый-живой . Ср.: «Пусть черный день настигнет тебя!» – БечIатIуб милъ биъабекьа духе ахи !, «Пусть кровавый дождь прольется на твою голову!» – ЭэлI сIсIā диъабекьа дуй унахе ахи ! и т. д.

Проклятие – словесная формула, содержащая пожелание зла в адрес кого-/чего-либо, ругательство. Большинство людей привыкли считать проклятие чем-то особенно мистическим, обязательно последствием магии, воздействием колдовских наговоров, наведением порчи. По народным поверьям, проклятие распространяется на семь поколений, результатом которого считаются трагические события в жизни, невозможность вступить в брак, бесплодие, рождение в семье уродов, смерть младенцев, болезни и пр.

По мнению Б. М. Алиевой, «проклятия – наименее собранный и соответственно малоизученный жанр устно-поэтического творчества народов Дагестана…» [15, с. 151].

Как нам кажется, наличие в чамалинском языке достаточного числа формул, выражающих различные проклятия, объясняется тяжелыми условиями, в которых жили чамалинцы: скалистая местность, недостаток пахотной земли, отсутствие оросительной системы и т. д. Нанесение небольшому хозяйству горца малейшего ущерба, приводило его в отчаяние, и в адрес виновника извергались фонтаны проклятий, в магическую силу которых люди верили. В них обычно призывали небесные силы или силы природы нанести ущерб кому-либо или чему-либо. Ср.: Дуб гIурми къокълъидда! (чам.) – «Да укоротится твоя жизнь!»; Дуйе ахвбахъ мисIсI бижанна! (чам.) – «Чтоб твои развалины заросли крапивой!»; Мӣ бацІуд одда ! (чам.) – «Чтоб ты достался волку (о животном)!»; Мӣ маката вичІада! (чам.) – «Чтоб ты с голоду помер!» и т. д.

Чамалинские проклятия можно классифицировать следующим образом:

1. Проклятия, адресованные взрослым: ЭлмисIсI сIсIорейдбекьа дуй! (чам.) – «Чтоб потерял дар речи (язык отнялся)!»; ЖужахIилI цIā дулъа! (чам.) – «Чтоб ты в адском огне сгорел!»; Мӣ тушманзабадви пана игьидда! (чам.) – «Чтоб тебя враги растерзали!»; Мӣ лъессад вунада! (чам.) – «Чтоб тебя течением (рекой) унесло!»; ДучІ машина сІсІадалла ! (чам.) – «Чтоб тебя машина сбила!»; ДучІ къаратІв йахада! (чам.) – «Чтобы тебя пуля сразила!»; ЖужахІлІан висамекьа о! (чам.) – «Чтоб он оказался в аду!»; Йелабе йекъулъбекьа дуе! (чам.) – «Чтоб у тебя руки отсохли!»; Гъабе гъуридбекьа дуе! (чам.) – «Чтоб ты ноги переломала!»; Капурда вичІабекьа мӣ! (чам.) – «Да пропади ты пропадом!» и т. д.

2. Проклятия, адресованные детям: Мӣ ила-има бетІви вехванна! (чам.) – «Чтобы ты осиротел (ребенку)!»; Ду има гьекІви тІанна! (чам.) – «Чтоб твоего отца убили чужаки!»; Малълъӣла гьадам бетІви веххунна! (чам.) – «Чтоб некому было уму-разуму учить!» и т. д.

3. Проклятия и заклинания направленные на поражение имущества и состояния адресата: Себда себ цІулилачІан вехха ххарадбекьа мӣ! (чам.) – «Чтобы ты с одним посохом вернулся!» – пожелание чабану; Дуб бутада магІишатичІ цІā вунада! (чам.) – «Чтоб все твое имущество сгорело!»; Ду имуб гьанкъв цІагьидда! (чам.) – «Пусть сгорит твой отчий дом!»; Дуе ахвабахъ чІоред къишвабе игьидда! (чам.) – «Чтоб в развалинах твоего дома птицы вили гнезда!»; БулІидасс басинабссучІ, басна мисІсІ бешушабекьа! (чам.) – «У того, кто повествует о несбыточном, пусть язык отнимется!»; Ам экутIдаб милъ бḗбекьа духе! (чам.) – «Чтоб твоя крыша протекла!»;

4. Проклятия, адресованные домашним животным: Мӣ капурда бичІада! (чам.) – «Чтоб ты сдох (о животном)!»; Мӣ йḗблІ бесхе бацІида беххванна ! (чам.) – «Чтоб ты до весенней травы не дошла (о корове)»;

5. Формулы пожелания смерти (или болезни, несчастья адресату). Иногда смерть желается иносказательно, метафорично и описательно; ср.: Мӣ тушманиб ничуд тІанна! (чам.) – «Чтоб тебя сразил вражеский кинжал!»; Дуб гьанкъулІ гьинсІсІв ишан йехунна! (чам.) – «Чтоб двери твоего дома навсегда остались запертыми»; Дуб гІурми зайлахъ мунада! (чам.) – «Чтоб ты всю жизнь болел!»; Дуб гІурми къокълъидда! (чам.) – «Да укоротится твоя жизнь!»; Дуб тухумлІан риж бетІудда! (чам.) – «Чтоб в твоем роду не осталось живой души!»; Мӣ бекІваначІ въинада ! (чам.) – «Чтоб ты на носилках вернулся!»; Дуе йакьбе бакьхубахъ хвадад сӣнна ! (чам.) – «Чтоб твои кости дворовые собаки подобрали!»; ГІурмилІ йакІва йахъан йехвмекьа мӣ! (чам.) – «Чтобы ты всю жизнь не знала радости!»; БисІсІидда гелчІан сисанна йела талехІ икІдасс бисамекьа дуб ! (чам.) – «Пусть каждый твой шаг, каждое движение руки будет неудачным!»; Йахиннама гІурми бетІвбекьа дуб! (чам.) – «Пусть жизнь твоя закончится при родах!»; Вехха ххарала хъвāд висинхъалакьа мӣ! (чам.) – «Пусть не суждено будет тебе вернуться!»; Виххида милъ гьайхъалакьа духе ! (чам.) – «Пусть в твоей жизни не будет радостного дня»; ГІурмилІ бегьнахъ веххвамекьа мӣ! (чам.) – «Чтобы ты на всю жизнь остался прикованным к постели!» и т. д.

Специфика проклятий налицо: краткость, нераспространенность, образность, идейно-смысловая значимость, яркость, поэтичность языка и образов. Глагол в чамалинских проклятиях стоит в повелительном наклонении и предложения оформлены в виде восклицательных.

Мы рассмотрели лишь небольшое число благопожеланий и проклятий чамалинцев. В чамалинских проклятиях и благопожеланиях ощущается стремление воздействовать на мир через посредство всевышних сил; однако известно, что в народе им уже давно не придается такого значения.

Необходимо, наконец, отметить, что ситуации, в которых этикет предписывает актуализацию соответствующих формул благопожеланий либо проклятий у чамалинцев, почти те же, что и у соседних дагестанских народов, особенно у аваро-андо-цезов [16], хотя имеются и некоторые расхождения. Это все говорит об общности материальной и духовной культуры дагестанцев, которая настолько тесно переплетена, что выделить отличительный признак, присущий тому или иному народу или языку, представляется маловероятным.

Таким образом, предпринятый нами анализ экспрессивно-эмоциональных выражений – благопожеланий и проклятий – чамалинского языка позволяет нам сделать следующие выводы: проведенный анализ позволил определить основные cтруктурно-cемантичеcкие типы благопожеланий и проклятий в современном чамалинском языке; в современной лексикологии чамалинского языка наблюдается тенденция к переходу небольшого числа выражений со значением недоброго пожелания в разряд проклятий (устоявшихся формул речи), о чем свидетельствует высокая частотность их использования в речи носителей языка. Экспрессивность – одна из характерных особенностей живой разговорной речи, которая, как показал анализ, острее выражена в сочетаниях со значением недоброго пожелания.

Библиография
1.
Леман К. Документация языков, находящихся под угрозой вымирания // Вопросы языкознания. 1996. №
2.
С. 180–191. 2.Алиева З. М. Дескриптивные слова в чамалинском языке // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов, 2016. № 5–2 (59). С. 43–35.
3.
Алиева З. М. Структурные особенности микротопонимов чамалинского языка (на материале сел Верхнее и Нижнее Гаквари) // Русский язык и ономастика в поликультурном образовательном пространстве Юга России и Северного Кавказа: проблемы и перспективы: Материалы междунар. конф. (Майкоп, 20–23 декабря 2017 г.). Майкоп, 2017. С. 24–28.
4.
Абдуллаев А. К., Абдуллаев И. К. Цезский фольклор. Лейпциг; Махачкала: Институт эволюционной антропологии им. Макса Планка, 2010. 600 с.
5.
Каримова Р. Ш. Хваршинский фольклор. Лейпциг; Махачкала: Институт эволюционной антропологии им. Макса Планка, 2014. 535 с.
6.
Халиков К. Г. Этнолингвистика багвалинских благопожеланий // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. Краснодар, 2014. № 11. Ч. 2. С. 22–25.
7.
Халилов М. Ш. Бежтинско-русский фразеологический и фольклорно-этнографический словарь. Лейпциг; Махачкала, 2014. 378 с.
8.
Халилов М. Ш. Язык, фольклор и этнография бежтинцев. М.: Институт перевода Библии, 2017. 604 с.
9.
Атаев Б. М. Миноритарные языки Дагестана: состояние и перспективы. Махачкала, 2012. С. 6.
10.
Виноградова Л. Н. Отражение древнеславянских мифологических представлений в «малых» формах фольклорных стереотипов // История, культура, этнография и фольклор славянских народов: X Международный съезд славистов. Доклады советской делегации. М.: Наука, 1988. С. 277–288.
11.
Магомедсалихов Х. Г. Благопожелания и проклятия аварцев: тексты, переводы, комментарии. Махачкала, 2007. 100 с.
12.
Маллалиев Г. Н. Образ Бога в табасаранских благопожеланиях и проклятиях // Литературное обозрение: история и современность. Махачкала, 2016. № 6. С. 22–25.
13.
Магомедова П. Т. Чамалинско-русский словарь. Махачкала, 1999. 437 с.
14.
Алиева Б. М. Структурно-семантический анализ гендерно-маркированных благопожеланий лакского языка // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: лингвистика и межкультурная коммуникация. Воронеж, 2017. С. 116–120.
15.
Алиева Б. М. Анализ выражений со значением недоброго пожелания в лакском языке: гендерный аспект // Вестник Дагестанского научного центра РАН, Махачкала, 2013. С. 150–154 .
16.
Алиханов З. А., Алиханов С. З. Авар кицаби ва абиял [Аварские пословицы и поговорки]. Махачкала: Эпоха, 2012. 583 с. На авар. яз.
References (transliterated)
1.
Leman K. Dokumentatsiya yazykov, nakhodyashchikhsya pod ugrozoi vymiraniya // Voprosy yazykoznaniya. 1996. №
2.
S. 180–191. 2.Alieva Z. M. Deskriptivnye slova v chamalinskom yazyke // Filologicheskie nauki. Voprosy teorii i praktiki. Tambov, 2016. № 5–2 (59). S. 43–35.
3.
Alieva Z. M. Strukturnye osobennosti mikrotoponimov chamalinskogo yazyka (na materiale sel Verkhnee i Nizhnee Gakvari) // Russkii yazyk i onomastika v polikul'turnom obrazovatel'nom prostranstve Yuga Rossii i Severnogo Kavkaza: problemy i perspektivy: Materialy mezhdunar. konf. (Maikop, 20–23 dekabrya 2017 g.). Maikop, 2017. S. 24–28.
4.
Abdullaev A. K., Abdullaev I. K. Tsezskii fol'klor. Leiptsig; Makhachkala: Institut evolyutsionnoi antropologii im. Maksa Planka, 2010. 600 s.
5.
Karimova R. Sh. Khvarshinskii fol'klor. Leiptsig; Makhachkala: Institut evolyutsionnoi antropologii im. Maksa Planka, 2014. 535 s.
6.
Khalikov K. G. Etnolingvistika bagvalinskikh blagopozhelanii // Gumanitarnye, sotsial'no-ekonomicheskie i obshchestvennye nauki. Krasnodar, 2014. № 11. Ch. 2. S. 22–25.
7.
Khalilov M. Sh. Bezhtinsko-russkii frazeologicheskii i fol'klorno-etnograficheskii slovar'. Leiptsig; Makhachkala, 2014. 378 s.
8.
Khalilov M. Sh. Yazyk, fol'klor i etnografiya bezhtintsev. M.: Institut perevoda Biblii, 2017. 604 s.
9.
Ataev B. M. Minoritarnye yazyki Dagestana: sostoyanie i perspektivy. Makhachkala, 2012. S. 6.
10.
Vinogradova L. N. Otrazhenie drevneslavyanskikh mifologicheskikh predstavlenii v «malykh» formakh fol'klornykh stereotipov // Istoriya, kul'tura, etnografiya i fol'klor slavyanskikh narodov: X Mezhdunarodnyi s''ezd slavistov. Doklady sovetskoi delegatsii. M.: Nauka, 1988. S. 277–288.
11.
Magomedsalikhov Kh. G. Blagopozhelaniya i proklyatiya avartsev: teksty, perevody, kommentarii. Makhachkala, 2007. 100 s.
12.
Mallaliev G. N. Obraz Boga v tabasaranskikh blagopozhelaniyakh i proklyatiyakh // Literaturnoe obozrenie: istoriya i sovremennost'. Makhachkala, 2016. № 6. S. 22–25.
13.
Magomedova P. T. Chamalinsko-russkii slovar'. Makhachkala, 1999. 437 s.
14.
Alieva B. M. Strukturno-semanticheskii analiz genderno-markirovannykh blagopozhelanii lakskogo yazyka // Vestnik Voronezhskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikatsiya. Voronezh, 2017. S. 116–120.
15.
Alieva B. M. Analiz vyrazhenii so znacheniem nedobrogo pozhelaniya v lakskom yazyke: gendernyi aspekt // Vestnik Dagestanskogo nauchnogo tsentra RAN, Makhachkala, 2013. S. 150–154 .
16.
Alikhanov Z. A., Alikhanov S. Z. Avar kitsabi va abiyal [Avarskie poslovitsy i pogovorki]. Makhachkala: Epokha, 2012. 583 s. Na avar. yaz.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Лингвистика текста/высказывания последнее время все чаще привлекает внимание исследователей. Принципиальная разность подходов заключается в выборе практического звена, а также конкретики того или иного языка. И все же типологически мнения сходятся в едином тезисе, что «специфику языкового сознания и национального менталитета любого этноса демонстрирует языковой узус, характеризующий стереотипы национального сознания». Употребление, использование языка на практике, в ходе разверстки коммуникации дает возможность объективно оценить языковой стандарт, проанализировать крайние точки/полюса принципиально изменяющиеся с течением исторического времени. Как видно из основного блока рецензируемой статьи, актуальность работы связана с тем, что «резкое или постепенное исчезновение языка происходит под влиянием разных факторов, и при этом утрачиваются духовные сокровища, создававшиеся в течение многих тысячелетий, и их невозможно восстановить». Обеспокоенность автора вполне оправдана, «исчезновение языка – это не только утрата средства коммуникации, а целой системы символов, кодов, созданной на протяжении тысячелетий каждым этносом, который имеет полное право интерпретировать мир…». Таким образом, предмет исследования, его структурная составляющая объективны и могут являться ориентиром для изучения. Мотивируя выбор, автор уточняет: «благопожелания и проклятия в фольклорном творчестве народа стоят на особом месте, поскольку к ним обращаются в минуты возвышенного душевного напряжения, на гребне высоких эмоциональных переживаний как позитивных, так и негативных». Интересна и вполне оправдана мысль о том, что «этническая культура обладает специфическим для каждого этноса своеобразием, при этом её традиционные нормы, наиболее ярко проявляющиеся в быту, существуют в форме стереотипов восприятия, чувствования и поведения. И данные элементы обнаруживаются в речевой деятельности». Двигаясь далее точечный анализ «благопожеланий» и «проклятий» делается методологически верно. Сравнительно-сопоставительный принцип, думается, более продуктивен в отличие от ряда других. Автор подходит к самостоятельной, собственно своей концепции, при этом отмечая: «специальных работ, посвященных благопожеланиям и проклятиям чамалинского языка не имеется; они рассматриваются впервые». Следовательно, актуальность статьи налицо, а наработанный материал может быть использован далее. Работа достаточно органично сформирована, логика повествования понятна и оправдана. По необходимости в статье приводятся купюры-комментарии, терминологические расшифровки. Удобен, что привлекает, формат манифестация и доказательств. В данном виде тексту может заинтересовать как профессионалов-филологов, лингвистов, так и неподготовленных читателей, школьников старших классов, студентов, магистрантов. Научная новизна работы заключается в предложении верифицированной типологии благопожеланий (см. дифференциацию на группы) чамалинского языка, а также типологии чамалинских проклятий. Считаю правильным, ориентир автора на социально-культурную ситуацию при оценке языковых явлений; блок рецепции/реагирования получают свою фиксацию именно в этих пределах. Тонкость языковой материи нуждается в сохранении, и это не только литературная, образцовая составляющая, это и естественный, живой, активный блок. Современная ситуация должна, по мнению автора работы, приблизиться к аккумулированию данных, т.к. язык есть общность материальной и духовной культуры, то, что определяет национальный психотип, ментальность, мировоззренческий комплекс. Следует отметить научно-выверенный на протяжении всей работы стиль донесения информации, точность и стройность структуры текста. Содержательный блок не противоречит названию и основному массиву. Специально текст не членим, но этого и не стоит делать, внутренняя логика – часть 1, часть 2 – очевидны из номинации в заголовке темы. Весьма удачны выводы по всей статье, в них обозначены не только итоги по оценке языкового материала, но и сказано о том, что «экспрессивность – одна из характерных особенностей живой разговорной речи, которая, как показал анализ, острее выражена в сочетаниях со значением недоброго пожелания». А это, ориентирует на дальнейший анализ, дальнейшее изучение специфика обозначенного явления. Библиография к тексту очень богата, она содержит работы последних лет, исследования фундаментального порядка. Техническая правка не требуется, серьезных нарушений по тексту не выявлено. Статья «Структурно-семантические типы благопожеланий и проклятий в чамалинском языке» может быть рекомендована к открытой публикации в журнале «Litera».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"