Статья 'К вопросу о создании Больших императорских корон в России в XVIII веке' - журнал 'Человек и культура' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Публикация за 72 часа: что это? > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

Публикация за 72 часа - теперь это реальность!
При необходимости издательство предоставляет авторам услугу сверхсрочной полноценной публикации. Уже через 72 часа статья появляется в числе опубликованных на сайте издательства с DOI и номерами страниц.
По первому требованию предоставляем все подтверждающие публикацию документы!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Человек и культура
Правильная ссылка на статью:

К вопросу о создании Больших императорских корон в России в XVIII веке

Быкова Юлия Игоревна

кандидат искусствоведения

научный сотрудник, ФГБУК "Государственный историко-культурный музей-заповедник "Московский Кремль"

101000, Россия, Москва область, г. Москва, ул. Кремль, -

Bykova Iuliia Igorevna

PhD in Art History

researcher at Moscow Kremlin Museums

101000, Russia, Moskva oblast', g. Moscow, ul. Kreml', -

jib78@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 

DOI:

10.25136/2409-8744.2020.5.33920

Дата направления статьи в редакцию:

18-09-2020


Дата публикации:

26-10-2020


Аннотация.

Объектом исследования являются Большие императорские короны российских монархов в XVIII веке. Целью исследования стало уточнение обстоятельств создания и бытования Больших императорских корон в России в этот период, а также выявление их художественных особенностей и анализ этих регалий как произведений ювелирного искусства с учетом стилистического развития. Для достижения обозначенной цели данного исследования автором был применен комплексный метод, основанный на сочетании искусствоведческого и историко-культурного подхода. Для этого автор обратился к разнообразным источникам: неопубликованным архивным документам, воспоминаниям современников, а также изобразительному материалу. Автором статьи впервые комплексно исследована проблема создания Больших корон в России. На основе архивных документов удалось уточнить имена мастеров, изготовивших эти регалии, многие из которых были впервые введены в научный оборот. Это позволило сделать анализ художественного образа Больших императорских корон. Исследование показало, что в XVIII в. этот образ изменялся под влиянием стилистических пристрастий в художественной культуре России, а также в связи со сменой придворных ювелиров, принадлежавших к различным художественным ювелирным школам. Вплоть до Павла I, сделавшего регалии наследственными, Большие короны обычно разбирались после церемонии коронации, для которой они изготавливались.

Ключевые слова: Большая императорская корона, коронация, российские императрицы, регалии, ювелирное искусство, Самсон Ларионов, российские императоры, Иоганн Генрих Царт, Жереми Позье, Георг Фридрих Экарт

Abstract.

The object of this research is the Great Imperial Crowns of the Russian monarchs in the XVIII century. The goal consists in clarification of the circumstances of creation and existence of the Great Imperial Crowns in Russia during this period, determination of their artistic peculiarities, and analysis these regalia as the works of jewelry art with consideration of stylistic evolution. For achieving the goal, the complex method based on the synthesis of art and historical-cultural approaches is applied. The author refers to a range of sources: unpublished archival documents, memoirs of the contemporaries, and visual material. This article presents a first comprehensive study on creation of the Great Imperial Crowns in Russia. The examines archival documents allow specifying names of the artists who created these regalia, many of which are introduced into the scientific discourse for the first time. The analysis of artistic image of Great Imperial Crowns is carried out. The research demonstrates that in the XVIII century this image transformed under the influence of stylistic preferences in the Russian art culture, as well as due to succession of the court jewelers who belonged to different jewelry schools. Up until Paul I of Russia, who made these regalia hereditary, the Great Imperial Crowns were usually taken apart after the coronation ceremony they were made for.

Keywords:

Russian emperors, Samson Larionov, the art of jewellery, regalia, Russian empresses, coronation, Great imperial crown, Johann Heinrich Zahrt, Jérémie Pauzié, Georg Friedrich Eckardt

В последнее время тема императорских регалий российских монархов в отечественной научной литературе все больше привлекает внимание исследователей. В XVIII–XIX вв. можно выделить три основных типа императорских корон: Большая, Малая и погребальная. И, несмотря на то, что именно Большим императорским коронам посвящено больше всего публикаций, многие проблемы, связанные с их изучением, недостаточно освещены.

Целью исследования является уточнение авторства и обстоятельств создания Больших императорских корон в России XVIII в. В статье планируется рассмотреть художественные особенности корон как произведений ювелирного искусства. Для достижения обозначенной цели данного исследования автором был применен комплексный метод, основанный на сочетании искусствоведческого и историко-культурного подхода.

Несмотря на свою государственную, историческую и художественную значимость, императорские регалии XVIII столетия долгое время не становились предметом специального исследования. Первые упоминания о них (и в частности, коронах) встречаются в литературе в начале XIX в. Связано это с получением Мастерской и Оружейной палатой 10 марта 1806 г. статуса музея. Уже через год в свет выходит издание А.Ф. Малиновского, посвященное этому музею, в котором впервые были опубликованы царские и императорские венцы [66]. В дальнейшем возникает ряд путеводителей по Оружейной палате и Московскому Кремлю [77],[54]. Чаще всего они содержат краткие аннотации, в которые порой вкрадываются и фактические ошибки. В 1884 г. публикуется «Опись московской Оружейной палаты» с подробным описанием двух Больших корон: Екатерины I и Анны Иоанновны [70, с. 39–40]. Последние две императорские коронации 1883 и 1896 гг. дали импульс для издания ряда трудов, в которых впервые возникла тема регалий русских царей и императоров. Среди них работа барона Б.В. Кёне «О регалиях Государей Всероссийских» 1882 г. [59]. После Октябрьской революции 1917 г. императорские инсигнии интересовали в основном в качестве возможного товара для продажи за границу. Так, в 1925 г. С.Н. Тройницкий, входивший в состав комиссии по экспертизе и отбору коронационных ценностей, публикует небольшую статью «Коронационные регалии» [79]. Авторы всех этих изданий не ставили перед собой научно-исследовательские цели по изучению императорских корон и обстоятельств их создания.

Первым крупным исследователем, в чьих трудах появились сведения об изготовлении императорских корон в России, стала Л.К. Кузнецова. В 1984 г. она защитила диссертацию «Искусство петербургских ювелиров второй половины XVIII столетия», в которой значительная часть отведена ювелирам Г.Ф. Экарту и Ж. Позье и их участию в создании в 1762 г. Большой императорской короны Екатерины II [63]. Эта тема была ею продолжена в статье «Георг-Фридрих Экарт и Алмазная мастерская. Его отношения с Позье и работа над короной Екатерины II» (1989) [61]. В ходе работы с архивными документами ей также удалось установить авторство Большой и Малой корон Елизаветы Петровны 1742 г. [62]. В 1998 г. первая Большая императорская корона 1724 г. привлекла внимание сотрудников Оружейной палаты И.А. Бобровницкой и С.А. Амелёхиной [40],[35]. Среди архивных документов по подготовке к коронации императрицы Анны Иоанновны нам удалось обнаружить информацию об авторстве и обстоятельстве создания Большой и Малой корон 1730 г., которая была в 2011 г. озвучена на коллоквиуме в Музеях Московского Кремля и опубликована в статьях 2013 и 2015 гг. [42],[44]. В них же впервые были введены в научный оборот новые сведения о короне Петра II, существование которой ранее в литературе ставилось под сомнение. В 2013 г. в свет вышел выставочный каталог «Венчание на царство и коронации в Московском Кремле» [55], где автор одной из статей упоминает императорские короны в контексте коронационных торжеств в XVIII–XIX вв. [36].

Несмотря на возникший в последнее время интерес к императорским регалиям, и в частности к Большим коронам, в научной литературе до сих пор не существует комплексного исследования, посвященного этим инсигниям. Обращение же к архивным документам позволило нам ввести в научный оборот новые сведения, касающиеся обстоятельств создания этих корон, уточнить имена ювелиров, их изготавливающих, а также во многом реконструировать внешний вид этих регалий.

Термин «Большая» императорская корона применим к венцам, созданным для обряда коронования монарха в Успенском соборе Московского Кремля. В XVIII в. таких регалий было пять: корона Екатерины I (1723–1724 гг., Музеи Московского Кремля), Петра II (1727), Анны Иоанновны (1730 г., Музеи Московского Кремля), Елизаветы Петровны (1742) и Екатерины II (1762 г., выставка «Алмазный фонд» Гохран РФ). Сам термин впервые появился лишь в 1730 г., по-видимому, в связи с тем, что для коронационных торжеств готовилось две короны: Большая и Малая («выходная») [50].

Как известно, в допетровское время в состав царских регалий входили венцы, «шапки». Но лишь одна из них бессменно использовалась во всех обрядах венчания государя на царство – начиная с 1498 г. и заканчивая 1682 г. – шапка Мономаха [41, с. 27]. Однако в начале XVIII в. на смену шапкам в придворном российском церемониале появляется корона. Впервые ее возникновение относится к 1710 г., когда состоялась свадьба племянницы Петра I царевны Анны Иоанновны с герцогом Фридрихом Вильгельмом Курляндским, сыгранная по новому церемониальному образцу. Фридрих Христиан Вебер пишет о венце, украшавшем невесту, – «владельческая корона» [53, с. 1685]. Также короны использовались и в траурном церемониале, созданном по новому западноевропейскому образцу: при погребении царицы Марфы Матвеевны (1716), сестры царя Петра I – царевны Натальи Алексеевны (1717), царицы Прасковьи Федоровны (1723) [48],[49]. Первое упоминание о «цесарской» короне, т.е. императорского типа с двумя полушариями, относится к 1 ноября 1721 г., когда спустя неделю после принятия Петром I титула императора Всероссийского царица Екатерина Алексеевна появилась на свадьбе князя Репнина «в головном уборе, в котором сияла императорская корона» [37, с. 236].

Таким образом, до коронации Екатерины I в 1724 г. придворными ювелирами уже создавался ряд корон.

В литературе упоминание о короне Екатерины I впервые появляется в 1807 г. при описании нового музея в Московском Кремле. Однако автор «Исторического описания…» А.Ф. Малиновский под названием «корона Екатерины I» ошибочно публикует венец Анны Иоанновны. (Сразу после коронации в 1724 г. корону разбирают, и с тех пор сохранился лишь каркас короны.) Возможно, Малиновский это делал специально, так как для концепции нового музея требовался знаковый экспонат – первая корона Российской империи [64]. В путеводителе по Оружейной палате, составленном А. Вельтманом в 1844 г., эта ошибка была уже исправлена [54, с. 57–58]. Однако в своей работе о российских регалиях 1882 г. барон Б.В. Кёне снова неверно пишет, что «эта корона из чистаго золота …украшенная драгоценными каменьями и увенчанная бриллиантовым крестом» [59, с. 16].

В XX в. корона Екатерины I не попадала в поле зрения исследователей. В 1998 г. С.А. Амелёхина, ссылаясь на архивные документы, впервые пишет, что ее создал русский ювелир Самсон Ларионов [35]. И только в статьях 2013–2016 гг. нам удалось реконструировать внешний образ этой короны, найти точный прототип, выяснить обстоятельства ее создания и выявить круг мастеров, ее изготавливающих [42],[43],[44],[46],[47].

Первое упоминание в архивных документах о короне Екатерины I относится к 24 июня 1723 г., когда в Санкт-Петербурге состоялось заседание коронационной комиссии. На него был приглашен Самсон Ларионов, так как «надобно в Кунст каморе сделать корону цесарскую» [8, л. 2]. Его спросили: «Может он тое корону делать и против показанного рисунка во сколько времени сделает, и чтоб он делал тое корону один не припуская к тому делу никого. И он сказал, что ежели ему одному делать, то надобно делать год, ежели ж одного из русских же своего товарища допустить ему будет позволено то и в полгода сделает и чтоб уже государыня императрица изволила его от своих дел уволить. По сем он отпущен и наказано ему, чтоб он о сем никому не объявлял, а содержал секретно ибо надобно так, что когда она корона будет сделана, тогда поставится в кунст каморе якобы старая а не вновь сделана, при том же изволила говорить, чтоб сперва корпус сделать отдать золотого дела мастеру иноземцу Рокенхину и о сем приосвещенному новгородскому переговорить с генералом фелтьцейхместеру господину Брюсу» [8, л. 2–3].

Однако идея сделать новый венец «под древность» была, по-видимому, не реализована. Он был изготовлен в течение нескольких месяцев в придворной мастерской, которую в это время и возглавлял Самсон Ларионов. Благодаря архивным документам нам удалось обнаружить как минимум десять имен ювелиров, принимавших участие в изготовлении короны для Екатерины I. Помимо самого Ларионова, из жалованных (т.е. находившихся в штате) мастеров были задействованы Никита Михайлович Милюков, Михаил Юрьевич Бельский и Григорий Осипов. Также в создании короны принимали участие «вольные» мастера: золотарь Афанасий Федоров (золотил венец), серебряник Андрей Житков (делал решетки каркаса короны), золотых дел мастера Степан Александров, Иван Индрик, Петр Самсонов и Андрей Григорьев (вставляли алмазы) [52].

В литературе возникали предположения о том, к каким иностранным регалиям могла восходить эта корона. Барон Кёне считал, что венец «соответствует короне последних византийских императоров» [59, с. 16]. В 1998 г. И.А. Бобровницкая предположила, что при ее создании ориентировались на венцы императоров Священно-Римской империи германской нации, в частности на сохранившуюся до наших дней корону императора Рудольфа II (1602) [40].

Однако обращение к изобразительным источникам и архивным документам позволило нам выявить прототип первой Большой императорской короны в России. Им стала личная («дворцовая») корона императора Священной Римской империи германской нации Леопольда I, изображения которой мы знаем по гравюрам 1680–1690-х гг. [42]. На одной из них четко видно, что навершием короны является не камень, а металлический шар, который украшают ободки из камней таким образом, чтобы сымитировать императорскую державу. И уже эту «державу» венчает крест. Известно, что при разработке церемонии коронования Екатерины I тщательно изучался материал, взятый из описаний западноевропейских коронаций (по большей части Священной Римской империи и с участием женщин), происходящих с 1690 по 1723 г. Данные документы сохранились в архиве. Среди них есть описание короны Леопольда I, которая была на нем во время церемонии коронации его супруги Элеоноры Магдалены Терезы фон Пфальц-Нойбург в императрицы Священной Римской империи в 1690 г. Так, «его цесарское величество имело на главе дворцовую корону золотую со многими алмазами и с жемчугом» [27, л. 7]. Эта запись также косвенно подтверждает отсутствие какого-либо большого камня в навершии короны императора.

Интересно, что первоначально корону Екатерины I венчал именно металлический шар, обрамленный бриллиантами, с крестом из этих же камней. Это (как и весь облик императорского венца) удалось установить по найденным нами архивным документам [29, л. 751–751об.].

Судя по описи, корону украшали крупные жемчужины и алмазы двух видов огранки. По подсчету, где-то одну половину составляли бриллианты (1 005 шт.), а вторую – «тафельштейны» (1 002 шт.). «Тафельштейн» – это плоский камень, на котором вышлифована одна, возможно бόльшая, площадка («тафель»), а вокруг нее – один или два ряда «граней». Различие в огранке алмазов позволяло создавать своеобразную игру света и тени, блеска бриллиантов и матовости (и зеркальности) крупных плоских камней. Особенно хорошо, например, это было заметно на центральной дуге, где посередине располагались жемчужины, а по бокам от них чередовались крупные «тафельштейны» в обрамлении мелких бриллиантов. Самые крупные алмазы находились в нижнем ободе, где четыре больших бриллианта овальной формы чередовались с четырьмя «острыми» (ромбовидными) бриллиантами. Эти восемь алмазов, в свою очередь, разделяли, как значится в описи, 32 бриллианта среднего размера (по 4 бриллианта в промежутке). Корону венчал крест, в котором было «девять бриалтов средних и девять тафельштейна малых» [29, л. 751–751об.]. Особое место в украшении короны занимал жемчуг (138 шт.), который располагался на всех дугах венца: на центральной – 34 жемчужины, на боковых – 37 и 38 «зерен», а на лентах посередине каждого полушария – по 14 и 15 жемчужин соответственно.

В таком виде корона прибыла в Москву в середине марта 1724 г. Однако уже 30 марта в Мастерской Московского Кремля приглашенным гостям, среди которых был и Ф.В. Берхгольц, кабинет-секретарь А.В. Макаров демонстрирует императорский венец, который венчает «очень дорогой и невероятной величины рубин длиною почти в палец» [38, с. 215]. В официальном описании коронации также значится: «Рубин, или Яхант весма чистои, величиною болше голубиного яица… поставлен был на верху диадима о средине Короны вместо Глобуса» [69, с. 25]. Таким образом, в марте металлический шар был заменен на драгоценный камень.

7 мая 1724 г. состоялась церемония коронации императрицы, а уже 9 июня в Мастерскую и Оружейную палату передается «корона всея Ея величества государыни императрицы коронована толко один корпус серебреной вызолочен. яблоко с крестом золотое наведено финифтью лазоревою. без алмазных вещей, во одном месте короночка переломлена и пристегнута ниткою, футляре бархотном малиновом к верху колцо серебреное» [3, л. 162]. Таким образом, корону разбирают уже через месяц после торжества. Алмазы, которые являлись собственностью царицы, попадают в Комнату императрицы (а после ее смерти достаются ее дочерям) [28]. В РГАДА хранятся три рисунка этой короны, выполненные, скорее всего, между серединой марта и началом июня 1724 г., поскольку на венце присутствует красный камень. Два рисунка черно-белых (за исключением красного камня под крестом) и один выполнен красками (цветными и золотой) [33, л. 33–35].

Так как рисунки хранятся среди документов, связанных с коронацией Петра II, долгое время в научной литературе они считались рисунками короны юного императора [78],[72],[55]. Однако благодаря найденным в архиве описаниям корон двух правителей – Екатерины I и Петра II – можно с уверенностью сказать, что эти рисунки запечатлели первую российскую Большую императорскую корону 1724 г. [43, с. 91–104].

С приходом к власти императора Петра II возникла необходимость в создании новой регалии для церемонии коронования. Поскольку корона Екатерины I к этому времени была уже давно разобрана, на заседании Верховного тайного совета 2 октября 1727 г. было принято решение «корону сделать вновь».

Долгое время в научной литературе о короне Петра II было ничего неизвестно. Почти все авторы, которые писали о российских регалиях в XIX–XX вв., начиная с Малиновского, считали, что собственного венца у Петра II не было, и он короновался короной Екатерины I [66, с. 36],[59, с. 17],[79, с. 11],[81, с. 363],[76, с. 123],[60, с. 95],[58, с. 55]. И только работа с архивными документами позволила определить имена мастеров, создавших регалию, и реконструировать ее внешний вид [43],[46].

Новую корону вновь изготовила группа придворных ювелиров, входящих в «команду надворного интенданта господина Мошкова» под руководством Самсона Ларионова. Именно он отвечал за создание короны для юного императора, получал материалы и заключал договоры с другими мастерами на выполнение работ по этому заказу.

Так, из записки от 24 октября 1727 г. становится известно, что модель к короне делал фонарного дела десятник Василий Братищев с двумя товарищами [19, л. 607]. В ноябре Самсон Ларионов подает список материалов и инструментов «на дело короны его императорскаго величества» и получает два фунта серебра выжеги на сумму 31 руб., купленного у купца Ивана Леонтьева [19, л. 616–616 об.]. 10 ноября 1727 г. мастера «чеканной работы» Никита Васильев и Илья Григорьев просят выдать им 10 руб. по договору за изготовление «двух лент чеканной работы сквозною» для короны Петра II [19, л. 622–622 об.]. За отдельную работу – «подзор серебреной чеканной работы» к короне – Никита Васильев также получил в декабре 15 руб. [19, л. 659–659 об.]. Имена этих мастеров ранее были неизвестны и в научной литературе не встречались. Сам каркас короны выполнил известный ювелир, с 1721 г. староста (олдерман) иностранного цеха петербургских серебряников Готфрид Гильдебранд (29 декабря 1727 г. он получает за эту работу 10 руб.) [19, л. 670–671]. Золотил корону Петра II уже упомянутый золотарь Афанасий Федоров. Для этого он использовал 12 «червонных», взятых 24 ноября 1727 г. у П.И. Мошкова, и в декабре 1727 г. просил 12 руб. вознаграждения (по 1 руб. за червонец) [19, л. 657, 673]. Однако ему выдали только 10 руб. на основании того, что по справке из «конторы интендантских дел» за аналогичную работу к короне императрицы Екатерины I он 18 февраля 1724 г. получил именно 10 руб. [19, л. 657–657 об.].

Благодаря описи камней, украшавших корону, которая была составлена при передаче венца на хранение в Мастерскую и Оружейную палату 28 марта 1728 г. (после коронации Петра II, которая состоялась 25 февраля 1728 г.), можно приблизительно реконструировать внешний вид этой регалии [4, л. 113–119об.],[20, л. 19–23об.],[2, л. 2–7].

В отличие от алмазной короны Екатерины I, в которой был только один красный камень, венчающий венец, корона Петра II была из «разных каменьев». Центральную дугу поочередно украшают красные камни («лалы водокшанские»), синие («яхонты лазоревые» – сапфиры) и белые (алмазы). В нижнем ободе в эту очередность вклиниваются еще и камни зеленого цвета – изумруды. Все эти цветные крупные камни разделяются двумя алмазами (пара состояла либо из бриллиантов, либо из «алмазов греческих четвероугольных»). Вокруг венца по очереди сменяли друг друга восемь больших чеканных листьев (с крупными изумрудами и «лалами» на каждом) и восемь малых листьев (с «четвероугольными» алмазами «греческой» огранки по центру). «Пукли» (полушарии) короны были украшены розетками с бриллиантами, на боковых дугах располагалось 73 жемчужины. Венчал корону крест из девяти алмазов «четвероугольных» греческой огранки на общую сумму 2 000 руб., закрепленный на огромном «лале» (красном камне) стоимостью 60 000 руб., окруженный по ободу 26 бриллиантами (еще два в закрепке). Вся корона была дорогой (за счет высокого качества камней) – 122 608 руб.

Из архивных документов становится известно, что огранкой драгоценных камней для короны занимался французский гранильщик Бенуа Граверо (у которого в течение семи лет учился Жереми Позье) [82, p. 353],[73]. Судя по документам, датируемым ноябрем 1727 г., для короны Петра II Граверо гранил один большой изумруд весом 28 каратов, 24 изумруда общим весом 32 карата и два сапфира («яхонта лазоревых») весом 40 каратов [19, л. 652–653].

По описи, на короне значатся только один крупный изумруд «штигранно граненой» очень высокой стоимости – 1 500 руб., который располагался «на переди на подзоре на первом листе против ленты» [4, л. 117],[20, л. 20 об.], и четыре крупных сапфира (по 150 или 200 руб. за камень) двух видов огранки: два – «осмигранных» и два – бриллиантовой огранки. Изумруды же разного достоинства, как упоминалось выше, украшали нижний обод короны и восемь больших чеканных листьев (вместе с «лалами» на каждом). За эту работу Граверо запросил 80 руб., однако получил лишь 50 руб. [19, л. 652–653].

Множество небольших бриллиантов располагалось на двух полушариях венца (в основном в «розетках» по несколько алмазов). Часть этих бриллиантов была куплена в ноябре 1727 г. у банкира и ювелира Исаака Липмана [65] за 589 руб. [19, л. 654], а часть – у «иноземца купца Мариота» за 344 руб. 25 коп. [19, л. 675].

По-видимому, эти камни использовались другими ювелирами для украшения «пуклей». Так, золотых дел мастера Степан Александров и Иван Индрик (которые ранее участвовали в создании короны Екатерины I) в декабре 1727 г. получили 29 руб. 20 коп. за «вставку» 146 алмазов в корону. Причем уточняется, что сделано «24 штуки в них по 4 алмаза, да 25 по 2 алмаза» с «каждого алмаза за работу по 20 копеек» [19, л. 660–661 об.]. Речь, скорее всего, идет об украшении камнями розеток на полушария венца. Аналогичную работу выполняли и золотари Семен Ульянов и Василий Иванов с еще 150 алмазами [19, л. 655–656]. Однако они вставляли «на пуклы одиноких гнезды», т.е. не в розетки (дробницы), а украшали саму решетку полушарий.

С февраля 1728 г. по конец декабря 1729 г. корона Петра II хранилась в Мастерской палате. Последнее упоминание короны датируется 31 декабря 1729 г., когда она была выдана из палаты гоф-интенданту Петру Мошкову для подготовки к свадьбе императора [7, л. 44–45],[5, л. 66 об.],[31, л. 4–4 об.]. Стоит отметить, что в начале января 1730 г. поступил указ вице-канцлера барона А.И. Остермана «зделать к браку Его императорского величества корону из алмазных вещей которые сняты с большой и малой корон» [10, л. 3]. Однако свадьба не состоялась из-за смерти императора 19 января 1730 г. В описании погребения Петра II значится использование императорской короны. На данный момент неизвестно, что это был за венец: то ли драгоценная Большая корона, созданная в 1727 г., то ли новая погребальная корона, поскольку корону Петра II уже успели разобрать.

Не ясным остается и то, куда пропали роскошные камни с этой короны, поскольку на Большую императорскую корону для новой правительницы использовались драгоценные камни значительно худшего качества. Возможно, при подготовке свадьбы (помимо брачных венцов) часть камней ушла на украшение для невесты. Так, шведский посланник И. фон Дитмер в письме к своему королю от 15 января 1730 г. пишет, что Петр II заболел и свадьба отложена, «между тем все ювелиры заняты приготовлением для Ея Величества невесты груднаго украшения, говорят весьма большой ценности» [1, л. 16].

Таким образом, к моменту восшествия на царство нового монарха – императрицы Анны Иоанновны короны предыдущего правителя снова не существовало.

В XX в. в научной литературе установилось мнение, что корону Анны Иоанновны, хранящуюся и сейчас в Оружейной палате, создал ювелир Готлиб Вильгельм Дункель. Пытаясь понять, откуда появилась подобная информация, мы обратились к небольшой статье С.Н. Тройницкого 1925 г. В ней он пишет: «Кто делал …корону Анны Иоанновны, мы не знаем, может быть, Готлиб Вильгельм Дункель, имя которого часто встречается в документах той эпохи в связи с ювелирными работами, исполнявшимися для двора» [79, с. 11]. Так, ничем не подкрепленное предположение об авторстве венца ввело в научный оборот имя Дункеля. После довольно продолжительного периода, когда данная тема не поднималась в научных кругах, в альбоме «Оружейная палата» 1988 г. была опубликована статья Э.П. Чернухи «Государственные регалии и предметы парадного церемониала». В ней автор (не делая ссылок) утвердительно пишет, что корону императрицы Анны Иоанновны создал в 1731 г. в Петербурге мастер Г.В. Дункель [81, с. 363], делая тем самым целый ряд фактических ошибок. Эта статья почти в неизменном виде перешла и в книгу «Оружейная палата Московского Кремля» 2006 г. [71, с. 21–43]. Эта же информация возникает и в книге И.Ф. Полыниной и Н.Н. Рахманова «Регалии Российской империи» 1994 г. [74]. Однако изучение архивных документов позволило нам в 2011 г. ввести в научный оборот новую атрибуцию короны Анны Иоанновны, и эта информация вошла в ряд изданий [42],[44],[55].

Погребение Петра II состоялось 11 февраля, а 15-го числа в Москву торжественно въехала новая императрица – царевна Анна Иоанновна, герцогиня Курляндская. Поэтому уже в марте в Москве началась активная работа по созданию регалий к новой коронации [42],[44]. Изготовление Большой и Малой корон было снова поручено Самсону Ларионову, возглавлявшему группу «штатных» ювелиров. По требованию Ларионова 13 марта были куплены четыре фунта «выжежного чистого серебра плавленного» (по два на каждую корону) [9, л. 43–44]. Также 16 марта он получил на создание Большой короны 2 355 бриллиантов, 3 больших «лала» и 14 «лалов» среднего размера, а также 105 «зерен бурмяцких», т.е. отборного крупного жемчуга [32, л. 1–2].

Помимо Ларионова, в изготовлении этих регалий принимали участие алмазных дел мастер Иван Шмит (Johann Schmint(y)), «штатные» золотых дел мастера Никита Милюков и Калина Афанасьев, серебряных дел мастер Петр Семенов, золотарь Лука Федоров и переплетчики Иван Матфеев и Вадим Алексеев. Футляр к короне за вознаграждение в 5 руб. выполнил футлярный мастер Федор Савельев. В работе были задействованы и московские мастера. Сохранились записки солдат, которые дважды запросили 25 коп. за собственные издержанные деньги на извозчиков «как собирали к делу короны ея императорскаго величества золотых дел мастеров серебреников и чеканчиков» [9, л. 53].

В правление Анны Иоанновны Большая корона несколько переделывалась – жемчуг был заменен алмазными дробницами. Так, на гравюре из коронационного альбома 1730 г. хорошо видны крупные жемчужины, украшающие венец. В таком же виде корона запечатлена на портрете Анны Иоанновны кисти Л. Каравакка (1730, ГТГ). И, как уже упоминалось выше, Мошков среди других камней получил на создание короны и «зерна бурмяцкие». Однако уже по описи января 1742 г. значится, что в отделке венца были использованы лишь алмазы, «лалы», «шпынари» и яхонты, «да сверх той окружности лал болшой водокшаской цена тысяча рублев» [7, л. 69–74 об.]. В 1732 г. по приказу императрицы Анны Иоанновны «лал», венчающий этот венец, стоимостью в 5 000 руб. был снят и заменен на более дешевый камень ценой в 1 000 руб. А дорогой красный камень «внесен в комнату» императрицы [21]. Тем не менее оба камня не имеют никакого отношения к «легендарному» красному камню, привезенному в 1676 г. Николаем Спафарием из Китая, о чем часто пишут в литературе, поскольку он весил в два раза меньше и стоил 2 672 руб. [47],[41].

Эта Большая корона участвовала в церемонии погребения императрицы Анны Иоанновны в 1740 г. в Санкт-Петербурге. (8 апреля 1741 г. она была принята обратно в Оружейную палату «с росписью» [2, л. 39–53 об.].)

После дворцового переворота на престол восходит императрица Елизавета Петровна. Для ее коронации в Петербурге в 1742 г. были изготовлены две императорские короны: Большая и Малая [12, л. 1–4 об.]. Большую корону делала команда мастеров (21 человек) во главе с Иоганном Генрихом Цартом (Johann Heinrich Zahrt). В основном это были иностранные ювелиры. Но в их число входила и группа «штатных» русских мастеров, возглавляемая Самсоном Ларионовым. Это была его последняя работа. За участие в изготовлении Большой короны царица повелела наградить Самсона Ларионова традиционной «премией» в 100 руб. Однако, поскольку 18 мая 1742 г. мастер скончался, эти деньги получила его вдова Матрена Васильевна [18, л. 191].

Примечательно, что 28 декабря 1741 г. в Москву пришел приказ срочно снова прислать две короны (Екатерины I и Анны Иоанновны) в Северную столицу [7, л. 67], и уже 3 января 1742 г. они были посланы к императорскому двору [7, л. 45]. Вероятно, они понадобились в качестве образца.

За работу придворных ювелиров при новой государыне лично отвечал ее камер-юнкер Никита Андрианович Возжинский (ему же напрямую подчинялась придворная «мастерская золотых дел», входящая в состав Камер-цалмейстерской конторы). 10 марта 1742 г. на покупку серебра и «на дачю мастерам и на протчия расходы» выдали 500 руб. [24, л. 63 об.] Вскоре выяснилось, что на отделку Большой императорской короны не хватает бриллиантов. Для решения этой проблемы были куплены камни у банкира Исаака Липмана. Возжинский писал в письме от 11 марта 1742 г.: «Вашему императорскому величеству предлагаю, которые короны у нас в санкт-петербурге делаются и надеямся оные работою окончать в скорости, при том же вашему императорскому величеству доношу недостало к большой короне бралиантов, а окроме решеток ста сорока камней, а окроме лимбана сыскать нигде не мог и я от него взял толикое число бралиантов а весом сорок шесть крат и одна четверть, а ценою за крату по сорок по семь рублев» [23, л. 2]. В ответ из Москвы, где уже находилась императрица, ему ответили, что «на дуги к короне то Ея Императорское Величество изволила опробовать а что выписали что надлежит крупные бриллиантов на решетки а сколько их и сколь велики надобно не пишите. Потому Ея Императорское Величество указала чтоб вы на короне делали что надлежит кроме решеток и как дойдете до решеток, то немедленно сюды ехали со всеми мастерами и с короною для доделки здесь…» [18, л. 50]. В это же время пришел приказ из императорского кабинета в новгородскую губернскую канцелярию обеспечить безопасный проезд Возжинскому, который должен был «с короною и мастерами ехал немедленно сюда в Москву» [18, л. 50].

После коронации императрица приказала создать альбом, посвященный этому событию, в котором были изображены и регалии. Гравюру с изображением Большой императорской короны в 1743 г. создал Х.А. Вортман. Однако, помимо черно-белых изображений, ограниченным тиражом (50 шт.) было «иллюминировано» (т.е. раскрашено акварелью) несколько альбомов [67]. Также сохранилось акварельное изображение венца, созданное И. Мичуриным, из уникального рукописного коронационного альбома императрицы Елизаветы Петровны 1743 г. (СПбФ АРАН) [80]. Благодаря этому сейчас можно узнать, как выглядела Большая корона и какие камни в ней использовались.

Помимо традиционных для подобных венцов XVIII столетия бриллиантов и жемчугов, в корону были добавлены и «лалы» (т.е. красные камни, такие как шпинели, турмалины и рубины). Подобный подбор камней повторял Большую корону Анны Иоанновны 1730 г. В отличие от корон предыдущих правителей венец Елизаветы был выполнен по новой моде, в стиле рококо. Например, если раньше листья вокруг венца представляли собой чеканные позолоченные листы, украшенные крупными камнями в кастах (небольшое количество, обычно 2–5 камней), то теперь вместо них были целые букеты цветов, все усыпанные мелкими бриллиантами.

После коронации регалии были выставлены на всеобщее обозрение. Очевидец этого малоросс Я. Маркович пишет о короне, что в ней «набольший алмаз внизу в 25 тыс. рублей, а под крестом лал красный в 60 тыс. рублей» [68, с. 309].

Большую императорскую корону, судя по всему, вскоре после коронации разобрали. Так, для создания новой Малой короны придворный ювелир Якоб Дублон 22 сентября 1743 г. получил 158 бриллиантов «из короны выломаныя» [30, л. 9–10]. Сохранилось упоминание ювелира Жереми Позье о короне Елизаветы Петровны: «Корона императрицы Елисаветы, стоющая чрезвычайно дорого, состоит, так же как и все ея уборы, из самоцветных камней: из рубинов, из сапфиров, из изумрудов. Все эти камни ни с чем не сравнятся по своей величине и красоте» [73, с. 87–88]. Мы считаем, что речь идет, скорее всего, об одной из Малых корон царицы, а не о Большой, как предполагают некоторые исследователи, например Л.К. Кузнецова [60, с. 100]. Во-первых, венец, которым короновалась Елизавета Петровна, был лишь из бриллиантов, рубинов и жемчуга; во-вторых, судя по воспоминаниям самого «бриллианщика», он не был на торжествах в Москве и не мог видеть корону. (Известно, что после коронации сразу была разобрана держава [39, с. 710–711], такая же судьба постигла, по-видимому, и Большую корону.)

Для церемонии коронации Екатерины II в 1762 г. необходимо было вновь сделать Большую императорскую корону и державу (скипетр традиционно взяли из Мастерской и Оружейной палаты).

В создании короны, как в свое время установила Л.К. Кузнецова, принимали непосредственное участие золотых дел мастер Георг Фридрих Экарт и «брильянщик» Жереми Позье [61, с. 379–391]. К заслугам Экарта, несомненно, стоит отнести общий рисунок короны. Как пишет мастер в своей челобитной, работал он «с усердием и ревностью, как довольно известно, ибо главное основание фигуры, как корона вид свой по изготовлении ныне имеет, положено мною, и я к тому по искусству моему приложил» [13, л. 2]. Однако обрамлять корону камнями поручили Позье.

Помимо этих двух ювелиров, в работе над короной принимали участие как «вольные», так и «штатные» мастера. На данный момент известны следующие имена. В помощь себе Позье привлек «хорошего и очень искусного оправщика (metteur en oeuvre), француза, по имени Ороте (Auoroté), который отлично сделал свое дело» [73, 112]. Изучение истории придворной «Алмазной мастерской» в последние годы позволило нам узнать почти обо всех золотых дел мастерах, находящихся на казенной службе (в штате Двора) в XVIII в. [52]. Однако упоминаемые Л.К. Кузнецовой «казенные золотарные мастера» Иван Липман и Иван Естифеев, принимавшие участие в создании короны, в числе придворных ювелиров не значатся. В этот период, по архивным документам, работал «золотарь Иван Липман» (саксонец Иоганн Липман) в ведомстве Канцелярий от строений (оно же упоминается в цитате, что приводит Кузнецова). Поэтому, вполне возможно, что петербургская исследовательница ошиблась и речь идет не о ювелирах (золотить они могли и различные деревянные и металлические конструкции), а об участниках строительных работ по коронационным торжествам.

Вместе с тем среди «штатных» мастеров нам удалось обнаружить одного ювелира, который согласно его челобитной принимал участие в создании венца. Это Иван Никифоров [22, л. 1],[6, л. 118],[17, л. 220–220 об.]. Прибыв из Москвы, в 1750-х гг. он работал в команде ювелиров при Петергофской гранильной мельнице. Причем там он получал самый высокий оклад (17,5 руб. в месяц). В 1759 г. «за неимением работ» на мельнице он уволился. Получив паспорт, работал в Петербурге «у вольных мастеров». Известно, что с конца июля 1762 г. Иван Никифоров трудился «при деле короны» Екатерины II, а «как оная уже сделана он находился без дела» [22, л. 7]. Вместе с ним с теми же кадровыми передвижениями работал и Григорий Никитич Подусцов. В 1764 г. их вновь взяли на мельницу с небольшим повышением оклада, а в 1767 г. Никифорова перевели в придворную алмазную мастерскую с самым большим среди мастеров годовым окладом в 220 руб. (поскольку, помимо мастерства, он знал немецкий язык). Вполне возможно предположить и его участие в работе над царской регалией [52].

В архивах (РГАДА и РГИА) сохранились записи о выдаче из Кабинета денег на дело короны. Так, 31 августа И.И. Бецкой, отвечающий за ее создание (в его подчинении также были все казенные ювелиры), получил «на заплату за корону» 2 000 руб., 11 ноября «на раздачу бывшим при деле короны» – 4 200 руб. и 10 декабря «еще для такой же раздачи» – 4 000 руб. [25, л. 3]. Бриллианты на венец в основном были взяты из «немодных» вещей, находившихся в Кабинете. Их разборку поручили Позье. Так, по его словам, Екатерина II «пору­чила камергеру Бецкому (Bezki) проверить казенныя вещи и приказала мне разломать все, что окажется не в современном вкусе, и употребить на новую корону, которую она желала иметь к коронации... Я выбрал между вещами все, что могло годиться на эту работу, и так как императрица ска­зала мне, что желает, чтобы эта корона осталась в том же виде после коронации, то я отобрал все самые большие камни, негодящиеся на модную отделку, отчасти бриллиантовые, отчасти цветные, что составило богатейшую вещь, какая только имеется в Европе» [73, с. 111–112].

Однако бриллиантов не хватило, и их докупили. Так, 1 сентября 1762 г. было выдано 1 773 руб. купцу армянину Шириману за 25 бриллиантов для короны [25, л. 3], а 12 мая 1763 г. – самому Позье 8 107 руб. за 185 бриллиантов общим весом 1471/32 карата [16, л. 8, 109]. В РГАДА удалось найти оригинальный счет за эти бриллианты, где расписаны все камни, с личной подписью и печатью Жереми Позье [11, л. 213].

Ювелир пишет: «Несмотря на все предосторожности, принятыя мною, чтобы сделать корону легкою и употребить только самые необходимые материалы, чтобы удержать камни, в ней оказалось пять фунтов весу. Я примерил корону ея величеству. Екатерина сказала, что очень ею довольна, и, в течение четырех или пяти часов во время церемонии, какъ-нибудь продержит эту тяжесть» [73, с. 111–112].

Среди архивных документов сохранилось «Описание бриллиантам, болшему лалу и жемчугу, которые находятца в короне числом весом и ценою со всеми росходами» от 22 сентября 1762 г. [26, л. 120]. В короне было 58 «самых больших бриллиантов», 4 878 бриллиантов «разной величины» общим весом 2 8585/32 карата, 1 «большой лал» 389½ карата, 75 штук «большого жемчуга» весом 745 каратов. Общая стоимость объявлена в 2 000 000 руб.

Большая корона Екатерины II по праву считается шедевром русского ювелирного искусства. Прозрачная сетка полушарий заткана повторяющимся узором из бриллиантовых цветков. Снизу полушария обхватывают лавровые ветви – символ власти и триумфа, а гирлянда между полушариями состоит из дубовых листьев и желудей, олицетворяет мощь, славу и процветание.

Среди архивных документов есть упоминание о том, что рассматривался вариант, когда Большая корона Екатерины II могла быть наряду с другими регалиями передана в Оружейную палату на хранение. Так, 10 мая 1763 г. статский советник Голубцов пришел в Головинский дворец забирать императорские инсигнии, однако ему отдали лишь скипетр, державу Петра II и три подушки, «а о короне и платье оная каморюнфора (Екатерина Шаргородская. – Ю.Б .) объявила что мне отдан не будут а отдадутся по приезде всемилостивейшей государыни из города Ростова» [84, л. 198–200]. В последствии корона осталось при владелице.

Пришедший к власти в 1796 г. Павел I сделал регалии наследственными. Таким образом, впервые за всю историю императорской России Большая корона не создавалась заново для коронации, а использовалась как постоянная государственная инсигния.

В научной литературе считается, что по приказу Павла I эту корону расширяет и слегка переделывает «собственный ювелир» императора Якоб Дюваль. Исследователи приводят в пример воспоминания учителя математики великих князей Шарля Франсуа Масона о торжественном перевозе короны из мастерской Дюваля во дворец [83, p. 293],[60, с. 451–452]. Также Л.К. Кузнецова со ссылкой на архивный документ [14, л. 185, 221] пишет, что за ее «сделание» 19 февраля 1797 г. Дюваль получил 10 000 руб. [60, с. 451]. Уже в следующем абзаце своей книги она отмечает, что Дюваль исполнил к коронации 1797 г. и Малую корону для императрицы Марии Федоровны [60, с. 452]. В этот раз исследовательница ссылается на статью Р.Р. Гафифуллина «Корона русских императриц» [56]. Однако в своей статье Гафифуллин пишет, что Дюваль «исполнил для императрицы Марии Федоровны корону из казенных бриллиантов и получил за работу 10 000 руб.», делая ссылку на тот же архивный документ, что и Кузнецова, писавшая о Большой императорской короне [56, с. 24]. Таким образом, упоминая один и тот же документ из РГИА, исследователи делают выводы о работе Дюваля над двумя разными коронами.

Нам ближе версия, где речь идет о Малой императорской короне. Вероятно, работа над Большой короной имела характер незначительной реставрации, закрепления камней и т.д. Сумма в 10 000 руб., которую Павел I повелел «заплатить из Кабинета» [14, л. 185, 221], была слишком значительной для реставрации. Скорее всего, она включала плату как за работу ювелиров (речь идет, конечно, о группе подмастерьев в мастерской Дюваля) над Малой короной, так и за добавленные бриллианты.

Важным аспектом проблемы изучения корон является вопрос об использовании регалий в императорских церемониалах. Стоит заметить, что Большие короны создавались именно для церемонии коронования в Успенском соборе Московского Кремля. Три короны из пяти были разобраны вскоре после церемонии. Известен прецедент, когда корона Анны Иоанновны участвовала в церемонии приема китайских послов в 1731 г. в Москве. Так, 26 января (при приеме послов) и 2 марта (при «отпуске» послов) в аудиенц-зале в Кремле императрица «изволила придти в …аудиенц-залу в императорской мантии и в меньшой короне и изволила на троне сесть» [34, с. 110, 115], а в это время «подле трона, на правой стороне, на уготовленном столе, положены были императорская корона, скипетр и держава» [34, с. 110, 115]. После переезда двора в 1732 г. в Санкт-Петербург, корона осталась на хранение в Мастерской и Оружейной палате и снова была задействована лишь в церемонии погребения императрицы Анны Иоанновны в 1740 г. Использование Большой короны как символа власти во время посольских церемоний продолжила лишь Екатерина II.

Павел I, придававший огромное значение придворному церемониалу, как уже упоминалось выше, сделал императорские регалии, созданные в период правления Екатерины II, наследственными. Таким образом, Большая корона перестала быть «личной» инсигнией монарха и приобрела статус «государственной». (Хотя такой термин применялся к регалиям и раньше.)

Данное исследование показало, что внешний облик Больших корон со временем видоизменяется. Первые короны, исполненные русскими мастерами под началом С. Ларионова, по своей эстетике близки к древнерусским традициям: наличие свободного пространства металлического фона, украшение драгоценными дробницами (накладками), использование декоративного элемента «алмазная дорожка» (когда касты с мелкими алмазами соединяются между собой, образуя ленточную линию) и т.д. Начиная с 1742 г., когда «главным мастером» короны становится иностранный мастер, художественный образ венцов меняется. Большая корона Елизаветы Петровны под влиянием стиля рококо становится изящнее и утонченнее. Увеличивается как само количество бриллиантов в отделке венца, так и уровень их огранки. Все это заставляет корону переливаться на свету и играть многочисленными оттенками. Вершиной ювелирного мастерства и работы с камнем явилась последняя Большая императорская корона 1762 г., полная символизма и торжества.

Как и в церемонии российской императорской коронации сплелись традиции венчания на царство и новые элементы, взятые из западноевропейских коронационных торжеств, так и в первых императорских коронах образы венца римского императора Леопольда I были переработаны на свой манер (например, добавлен камень в навершие) и получили дальнейшее развитие в коронах следующих монархов.

В процессе исследования удалось установить, что Большие императорские короны, создававшиеся специально для церемонии коронования, в большинстве случаев вскоре разбирались. Лишь в XIX в. в ходе формирования национального самосознания в контексте общеевропейской тенденции значимость любой регалии как уникального «древнего» предмета, связанного с историей предков и легитимностью власти монарха, значительно возросла.

Иллюстрации

Портрет императора Леопольда I. Гравировал Х. Каузе. Аугсбург, 1680-е гг. Деталь

Корона императрицы Екатерины I. 1724. Рисунок. РГАДА

Корона императора Петра II. Реконструкция Ю.И. Быковой

Большая корона императрицы Анны Иоанновны. Из книги «Описание коронации ее величества императрицы и самодержицы всероссийской Анны Иоанновны, торжественно отправленной в царствующем граде Москве, в апреле 1730 г.»

Большая корона императрицы Елизаветы Петровны. Из альбома к «Обстоятельному описанию священного коронования императрицы Елисаветы Петровны». СПб., 1744

Корона Екатерины II. 1762. Мастера: Г.Х. Экарт, Ж. Позье. Гохран РФ

Библиография
1.
Выписки из писем фон Дитмара шведскому королю о смерти и похоронах Петра II и вступлении на престол Анны Иоанновны. 1730 г. – РГИА. Ф. 1640. Оп. 1. Д. 24.
2.
Две книги с описанием вещей, поступивших в Мастерскую и Оружейную Палату в течение 1728–1742 годов – РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Ч. 3 Д. 1230.
3.
Дела бывшей в Москве комиссии коронации императрицы Екатерины Алексеевны, происходившей по совершении оной. 1724–1726 гг. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 78. Д. 34745.
4.
Дела по приему и отпуску вещей Мастерской и Оружейной палаты. 1728–1729 гг. – РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Ч. 3. Д. 1459.
5.
Дела по приему и отпуску вещей Мастерской и Оружейной палаты. 1730 г. – РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 1461.
6.
Дела, производившиеся в Кабинете Его Императорскаго Величества по Петергофской гранильной фабрике за 1755 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 32. Д. 917.
7.
Дело об учреждении комиссии и приготовлении для коронации драгоценностей, одежды, балдахинов и др. вещей. 1742 г. – РГАДА. Ф. 248. Оп. 110. Д. 315.
8.
Дело учрежденной в С.-Петербурге и в Москве комиссии о приготовлении к коронации государыни императрицы Екатерины Алексеевны. 1723 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 78. Д. 34739.
9.
Десять книг, две приходные, а остальные расходные Конторы интендантских дел о денежной казне, израсходованной во время коронации имп. Анны Иоанновны. 1730 г. – РГАДА. Ф. 156. Д. 68. Кн. 5.
10.
Докладная записка гоф-интенданта Мошкова по разным предметам. 1730 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 79. Д. 35071.
11.
Доклады и бумаги по императорскому кабинету. Части от I до IX. 1741–1797 гг. – РГАДА. Ф. 14. Оп. 1. Д. 47. Ч. Iа.
12.
Доклады с именными списками камер-юнкера Возжинскаго и бывших при коронах, отправленных из С. Петербурга в Москву, для смотрения и караула военных чинов и при деле тех корон мастеровых и о награждении первых за их службу. 1742 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 36. Д. 183.
13.
Документы по Алмазной мастерской за 1764–1773 гг. – РГИА. Ф. 467. Оп. 2. Д. 104.
14.
Изустные Высочайшие указы за 1797 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 1. Д. 4033.
15.
Именные и объявленные Высочайшие указы за 1736 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 1. Д. 3858.
16.
Именные и объявленные Высочайшие указы за 1763 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 1. Д. 3874.
17.
Книга в кожаном переплете с разными бумагами по Петергофской шлифовальной мануфактуре. 1744 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 36. Д. 187.
18.
Книга исходящим бумагам за 1741–1742 гг. – РГИА. Ф. 468. Оп. 36. Д. 122.
19.
Книга расхода денежных сумм за 1727 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 45. Д. 598.
20.
О вещах, отпущенных из Мастерской и Оружейной палаты и потом обратно принятых для церемонии погребения имп. Петра Великого и имп. Екатерины I. 1728 г. – РГАДА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 23.
21.
О взнесении в комнату императрицы в Анненгоф короны Петра I. 1731 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 79. Д. 35257.
22.
О золотарных подмастерьях Никифорове и других мастеровых, находящихся на Петергофской шлифовальной мельнице. 1774 г. – РГИА. Ф. 468. Оп. 37. Д. 408.
23.
О коронации императрицы Елизаветы. 1742 г. – РГАДА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 59.
24.
О распоряжениях и издержках по путешествию императрицы Елизаветы из С. Петербурга в Москву и обратно. 1742 г. – РГАДА. Ф. 14. Оп. 1. Д. 63.
25.
О сосудах и лампадах, деланных в Московский Успенский собор и в Александроневской монастырь; тут же и о коронах. 1801 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 115. Д. 62011.
26.
Описание вшествия имп. Екатерины II в Москву и коронации. 1762 г. – РГАДА. Ф. 2. Оп. 1. Д. 95.
27.
Описание церемонии в Авсбурхе при коронации римской цесаревны Элеоноры-Терезии, супруги Леопольда I. 1690 г. – РГАДА. Ф. 156. Оп. 1. Д. 103.
28.
Переписка комиссии, учрежденной для раздела оставшегося после Екатерины I движимого имущества между цесаревнами. Части I, II. 1727 г. – РГАДА. Ф. 14. Оп. 1. Д. 23.
29.
Письмо гоф-интенданта П.И. Мошкова от 13 марта 1724 г. – РГАДА. Ф. 9. Отд. II. Оп. 4. Кн. 67.
30.
По ведению в кабинет камер-юнкера Возжинскаго о забранных им для комнаты у разных людей бриллиантах, о делании из них вещей, выдача денег и прочем. 1744 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 114. Д. 61598.
31.
Протоколы Мастерской и Оружейной палаты. 1730 г. – РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Ч. 2. Д. 1348.
32.
Реестр о принятых из комнаты императрицы камнях в короны. 1730 г. – РГАДА. Ф. 1239. Оп. 3. Ч. 79. Д. 35051.
33.
Рисунки и надписи к триумфальным воротам по случаю коронации Петра II. Составлены с участием Феофана Прокоповича. 1728 г. – РГАДА. Ф. 156. Оп. 1. Д. 246.
34.
Акты, касательно китайского посольства в Россию, в 1731 году // Русский вестник. Том 4. 1841. С. 103–116.
35.
Амелёхина С.А. Коронация Екатерины I. 1724 // Петр Великий и Москва: каталог выставки. М., 1998. С. 169–171.
36.
Амелёхина С.А.Коронационные торжества в Российской империи в XVIII–XIX веках // Венчания на царство и коронации в Московском Кремле. Ч. 2. XVIII–XIX века: каталог выставки. М., 2013. С. 7–41.
37.
Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1725. Ч. 1 // Неистовый реформатор. М., 2000. С. 105–276.
38.
Берхгольц Ф.В. Дневник камер-юнкера Фридриха Вильгельма Берхгольца. 1721–1725. Ч. 3–5 // Юность державы. М., 2000. С. 9–324.
39.
Бильбасов В.А. История Екатерины Второй. Т. 2. Берлин, 1900. 830 с.
40.
Бобровницкая И.А. Первая императорская корона России // Мир музея. 1998. № 4. С. 44–52.
41.
Бобровницкая И.А., Мартынова М.В. Регалии российских государей и другие атрибуты великокняжеского и царского сана XIV–XVII веков: Каталог собрания ГИКМЗ «Московский Кремль». М., 2018. С. 27. 336 с.
42.
Быкова Ю.И. К вопросу об авторстве коронационных регалий императрицы Анны Иоанновны // Петровское время в лицах – 2013. К 400-летию Дома Романовых (1613–2013). Труды Государственного Эрмитажа. СПб., 2013. Т. LXX. С. 102–114.
43.
Быкова Ю.И. Коронационные венцы Екатерины I и Петра II. Сходство и различия // Петровское время в лицах – 2014. Труды Государственного Эрмитажа. Т. LXXIII. СПб., 2014. С. 91–104.
44.
Быкова Ю.И. Коронационные регалии императрицы Анны Иоанновны. К вопросу об авторстве и обстоятельствах создания // Материалы и исследования / ФГБУК «Гос. ист.-культ. музей “Московский Кремль”». Вып. 23. М., 2015. С. 118–141.
45.
Быкова Ю.И. Новые сведения о творчестве придворного ювелира Якоба Дублона (1702–1768) и его роль в создании Малых императорских корон // Культура и искусство. – 2018. – № 12. С. 29–44. – электронная публикация – https:// nbpublish.com/library_read_article.php?id=28356
46.
Быкова Ю.И. Новые сведения об авторстве короны императора Петра II // Петровское время в лицах – 2015. Труды Государственного Эрмитажа. СПб., 2015. Т. 78. С. 99–108.
47.
Быкова Ю.И. Придворный ювелир Самсон Ларионов и императорские короны первой половины XVIII века // Материалы и исследования / ФГБУК «Гос. ист.-культ. музей “Московский Кремль”». М., 2016. Вып. 27. С. 195–221.
48.
Быкова Ю.И. Регалии в погребальном церемониале дома Романовых в первой половине XVIII века // Петровское время в лицах – 2017. Труды Государственного Эрмитажа. СПб., 2017. Вып. XC. С. 81–92.
49.
Быкова Ю.И. Художественные особенности императорских погребальных корон в России XVIII – начала XIX века // Культура и искусство. – 2019. – № 9. – С. 28–46. DOI: 10.7256/2454-0625.2019.9.30726 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30726
50.
Быкова Ю.И. Художественные особенности Малых корон российских императриц в XVIII – первой половине XIX века // Культура и искусство. – 2020. – № 9 (в печати).
51.
Быкова Ю.И. Церемониалы обручения и бракосочетания представителей дома Романовых в первой половине XVIII века // Петровское время в лицах – 2018. Труды Государственного Эрмитажа. Вып. XCVII. СПб., 2018. С. 75–90.
52.
Быкова Ю.И. Ювелирная мастерская при русском императорском дворе в XVIII веке // Материалы и исследования: сборник статей / Гос. ист.-культур. музей-заповедник «Московский Кремль». Вып. 29. М., 2019. С. 244–267.
53.
Вебер Ф.Х. Записки Фридриха Вебера о Петре Великом и его преобразованиях // Русский архив. 1872. Вып. 7. С. 1057–1704.
54.
Вельтман А. Московская Оружейная палата. М., 1844. 74 с.
55.
Венчания на царство и коронации в Московском Кремле. Ч. 2. XVIII–XIX века: каталог выставки. М., 2013. 371 с.
56.
Гафифуллин Р.Р. Корона русских императриц // Русский антикваръ: Альманах для любителей искусства и старины. Вып. 1. М.–СПб., 2002. С. 21–28.
57.
Горева О.В. Сокровища Алмазного фонда России. М., 2008. 120 с.
58.
Зимин И.В. Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых. Повседневная жизнь Российского императорского двора. М., 2011. 686 с.
59.
Кёне Б.В. О регалиях Государей Всероссийских. СПб., 1882. 28 с.
60.
Кузнецова Л.К. Петербургские ювелиры. Век восемнадцатый, бриллиантовый… М., 2009. С. 100. 543 с.
61.
Кузнецова Л.К. Георг-Фридрих Экарт и Алмазная мастерская. Его отношения с Позье и работа над короной Екатерины II // Памятники культуры. Новые открытия: Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1989. М., 1990. С. 379–391.
62.
Кузнецова Л.К. Изготовление регалий императрицы Елизаветы Петровны // Ювелирное искусство и материальная культура: тезисы докладов. СПб., 2007. С. 41–46.
63.
Кузнецова Л.К. Искусство петербургских ювелиров второй половины XVIII столетия: дис. … канд. искусствоведения. Л., 1984. 275 с.
64.
Кузнецова Л.К. О «водокшанском лале» под крестом Большой короны Анны Иоанновны С. // Экспертиза и атрибуция произведений изобразительного искусства. Материалы 2001. М., 2003. С. 175–182.
65.
Курукин И.В. Бирон. ЖЗЛ. М., 2014. 432 с.
66.
Малиновский А.Ф. Историческое описание древнего российского музея под названием Мастерской и Оружейной палаты в Москве обретающегося. Б.м., 1807. Ч. 1.
67.
Маркова Н. Об истории создания коронационного альбома императрицы Елизаветы Петровны // Журнал «Третьяковская галерея». 2011. Вып. 1 (30). С. 4–21.
68.
Маркович Я. Малороссы на коронации императрицы Елизаветы // Русский быт в воспоминаниях современников. XVIII век. От Петра до Екатерины II (1697–1761). 2-е изд. М., 2015. С. 307–310.
69.
Описание коронации ея величества императрицы Екатерины Алексеевны, торжественно отправленной в царствующем граде Москве 7 мая 1724 году. СПб., 1724. 25 с.
70.
Опись Оружейной палаты. М., 1884. Ч. I. 344 с.
71.
Оружейная палата Московского Кремля. М., 2006. 424 с.
72.
Павленко Н.И. Петр II. М., 2006. 281 с.
73.
Позье И. Записки придворного бриллиантщика Позье о пребывании его в России. С 1729 по 1764 г. / сообщ. и пер. А.А. Куника // Русская старина. 1870. Т. 1. Изд. 2-е. СПб., 1871. С. 41–127.
74.
Полынина И.Ф., Рахманов Н.Н. Регалии Российской империи. М., 1994. 239 с.
75.
Пыляев М.И. Старая Москва. История былой жизни Первопрестольной столицы. М., 1990. 410 с.
76.
Российские императоры и Оружейная палата Московского Кремля. М., 2006. 275 с.
77.
Свиньин П. Указатель главнейших достопамятностей, сохраняющихся в мастерской Оружейной палаты. СПб.: В тип. А. Смирдина, 1826. 120 с.
78.
Старикова Л.М. Москва стародавняя: герои жизни и сцены. Калининград, 2000. 382 с.
79.
Тройницкий С.Н. Коронационные регалии // Алмазный фонд. М., 1925. Вып. 2. 26 с.
80.
Тункина И.В. Рукописный коронационный альбом императрицы Елизаветы Петровны в фондах академического архива в Санкт-Петербурге // Московский Кремль XVIII столетия. Древние святыни и исторические памятники. М., 2020. С. 407–423.
81.
Чернуха Э.П. Древние государственные регалии и предметы парадного придворного церемониала // Оружейная палата. М., 1988. С. 343–372.
82.
Anne Mézin, Vladislav s. Ržéuckij. Projet d’un dictionnaire des Français en Russie au XVIII siècle // Cahiers du monde russe, 43 / 2 et 3, Avril–Septembre 2002.
83.
Masson C.F.P. Mémoires secrets sur la Russie pendant les règnes de Catherine II et de Paul I. P.: Librairie de Firmin Didot, 1859. 464 р.
84.
Дело о царских регалиях и прочих вещах, употреблявшихся при церемонии коронации императрицы Екатерины II. 1762–1763 гг. – РГАДА. Ф. 396. Оп. 2. Д. 1483.
References (transliterated)
1.
Vypiski iz pisem fon Ditmara shvedskomu korolyu o smerti i pokhoronakh Petra II i vstuplenii na prestol Anny Ioannovny. 1730 g. – RGIA. F. 1640. Op. 1. D. 24.
2.
Dve knigi s opisaniem veshchei, postupivshikh v Masterskuyu i Oruzheinuyu Palatu v techenie 1728–1742 godov – RGADA. F. 396. Op. 2. Ch. 3 D. 1230.
3.
Dela byvshei v Moskve komissii koronatsii imperatritsy Ekateriny Alekseevny, proiskhodivshei po sovershenii onoi. 1724–1726 gg. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 78. D. 34745.
4.
Dela po priemu i otpusku veshchei Masterskoi i Oruzheinoi palaty. 1728–1729 gg. – RGADA. F. 396. Op. 2. Ch. 3. D. 1459.
5.
Dela po priemu i otpusku veshchei Masterskoi i Oruzheinoi palaty. 1730 g. – RGADA. F. 396. Op. 2. D. 1461.
6.
Dela, proizvodivshiesya v Kabinete Ego Imperatorskago Velichestva po Petergofskoi granil'noi fabrike za 1755 g. – RGIA. F. 468. Op. 32. D. 917.
7.
Delo ob uchrezhdenii komissii i prigotovlenii dlya koronatsii dragotsennostei, odezhdy, baldakhinov i dr. veshchei. 1742 g. – RGADA. F. 248. Op. 110. D. 315.
8.
Delo uchrezhdennoi v S.-Peterburge i v Moskve komissii o prigotovlenii k koronatsii gosudaryni imperatritsy Ekateriny Alekseevny. 1723 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 78. D. 34739.
9.
Desyat' knig, dve prikhodnye, a ostal'nye raskhodnye Kontory intendantskikh del o denezhnoi kazne, izraskhodovannoi vo vremya koronatsii imp. Anny Ioannovny. 1730 g. – RGADA. F. 156. D. 68. Kn. 5.
10.
Dokladnaya zapiska gof-intendanta Moshkova po raznym predmetam. 1730 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 79. D. 35071.
11.
Doklady i bumagi po imperatorskomu kabinetu. Chasti ot I do IX. 1741–1797 gg. – RGADA. F. 14. Op. 1. D. 47. Ch. Ia.
12.
Doklady s imennymi spiskami kamer-yunkera Vozzhinskago i byvshikh pri koronakh, otpravlennykh iz S. Peterburga v Moskvu, dlya smotreniya i karaula voennykh chinov i pri dele tekh koron masterovykh i o nagrazhdenii pervykh za ikh sluzhbu. 1742 g. – RGIA. F. 468. Op. 36. D. 183.
13.
Dokumenty po Almaznoi masterskoi za 1764–1773 gg. – RGIA. F. 467. Op. 2. D. 104.
14.
Izustnye Vysochaishie ukazy za 1797 g. – RGIA. F. 468. Op. 1. D. 4033.
15.
Imennye i ob''yavlennye Vysochaishie ukazy za 1736 g. – RGIA. F. 468. Op. 1. D. 3858.
16.
Imennye i ob''yavlennye Vysochaishie ukazy za 1763 g. – RGIA. F. 468. Op. 1. D. 3874.
17.
Kniga v kozhanom pereplete s raznymi bumagami po Petergofskoi shlifoval'noi manufakture. 1744 g. – RGIA. F. 468. Op. 36. D. 187.
18.
Kniga iskhodyashchim bumagam za 1741–1742 gg. – RGIA. F. 468. Op. 36. D. 122.
19.
Kniga raskhoda denezhnykh summ za 1727 g. – RGIA. F. 468. Op. 45. D. 598.
20.
O veshchakh, otpushchennykh iz Masterskoi i Oruzheinoi palaty i potom obratno prinyatykh dlya tseremonii pogrebeniya imp. Petra Velikogo i imp. Ekateriny I. 1728 g. – RGADA. F. 2. Op. 1. D. 23.
21.
O vznesenii v komnatu imperatritsy v Annengof korony Petra I. 1731 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 79. D. 35257.
22.
O zolotarnykh podmaster'yakh Nikiforove i drugikh masterovykh, nakhodyashchikhsya na Petergofskoi shlifoval'noi mel'nitse. 1774 g. – RGIA. F. 468. Op. 37. D. 408.
23.
O koronatsii imperatritsy Elizavety. 1742 g. – RGADA. F. 2. Op. 1. D. 59.
24.
O rasporyazheniyakh i izderzhkakh po puteshestviyu imperatritsy Elizavety iz S. Peterburga v Moskvu i obratno. 1742 g. – RGADA. F. 14. Op. 1. D. 63.
25.
O sosudakh i lampadakh, delannykh v Moskovskii Uspenskii sobor i v Aleksandronevskoi monastyr'; tut zhe i o koronakh. 1801 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 115. D. 62011.
26.
Opisanie vshestviya imp. Ekateriny II v Moskvu i koronatsii. 1762 g. – RGADA. F. 2. Op. 1. D. 95.
27.
Opisanie tseremonii v Avsburkhe pri koronatsii rimskoi tsesarevny Eleonory-Terezii, suprugi Leopol'da I. 1690 g. – RGADA. F. 156. Op. 1. D. 103.
28.
Perepiska komissii, uchrezhdennoi dlya razdela ostavshegosya posle Ekateriny I dvizhimogo imushchestva mezhdu tsesarevnami. Chasti I, II. 1727 g. – RGADA. F. 14. Op. 1. D. 23.
29.
Pis'mo gof-intendanta P.I. Moshkova ot 13 marta 1724 g. – RGADA. F. 9. Otd. II. Op. 4. Kn. 67.
30.
Po vedeniyu v kabinet kamer-yunkera Vozzhinskago o zabrannykh im dlya komnaty u raznykh lyudei brilliantakh, o delanii iz nikh veshchei, vydacha deneg i prochem. 1744 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 114. D. 61598.
31.
Protokoly Masterskoi i Oruzheinoi palaty. 1730 g. – RGADA. F. 396. Op. 2. Ch. 2. D. 1348.
32.
Reestr o prinyatykh iz komnaty imperatritsy kamnyakh v korony. 1730 g. – RGADA. F. 1239. Op. 3. Ch. 79. D. 35051.
33.
Risunki i nadpisi k triumfal'nym vorotam po sluchayu koronatsii Petra II. Sostavleny s uchastiem Feofana Prokopovicha. 1728 g. – RGADA. F. 156. Op. 1. D. 246.
34.
Akty, kasatel'no kitaiskogo posol'stva v Rossiyu, v 1731 godu // Russkii vestnik. Tom 4. 1841. S. 103–116.
35.
Amelekhina S.A. Koronatsiya Ekateriny I. 1724 // Petr Velikii i Moskva: katalog vystavki. M., 1998. S. 169–171.
36.
Amelekhina S.A.Koronatsionnye torzhestva v Rossiiskoi imperii v XVIII–XIX vekakh // Venchaniya na tsarstvo i koronatsii v Moskovskom Kremle. Ch. 2. XVIII–XIX veka: katalog vystavki. M., 2013. S. 7–41.
37.
Berkhgol'ts F.V. Dnevnik kamer-yunkera Fridrikha Vil'gel'ma Berkhgol'tsa. 1721–1725. Ch. 1 // Neistovyi reformator. M., 2000. S. 105–276.
38.
Berkhgol'ts F.V. Dnevnik kamer-yunkera Fridrikha Vil'gel'ma Berkhgol'tsa. 1721–1725. Ch. 3–5 // Yunost' derzhavy. M., 2000. S. 9–324.
39.
Bil'basov V.A. Istoriya Ekateriny Vtoroi. T. 2. Berlin, 1900. 830 s.
40.
Bobrovnitskaya I.A. Pervaya imperatorskaya korona Rossii // Mir muzeya. 1998. № 4. S. 44–52.
41.
Bobrovnitskaya I.A., Martynova M.V. Regalii rossiiskikh gosudarei i drugie atributy velikoknyazheskogo i tsarskogo sana XIV–XVII vekov: Katalog sobraniya GIKMZ «Moskovskii Kreml'». M., 2018. S. 27. 336 s.
42.
Bykova Yu.I. K voprosu ob avtorstve koronatsionnykh regalii imperatritsy Anny Ioannovny // Petrovskoe vremya v litsakh – 2013. K 400-letiyu Doma Romanovykh (1613–2013). Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. SPb., 2013. T. LXX. S. 102–114.
43.
Bykova Yu.I. Koronatsionnye ventsy Ekateriny I i Petra II. Skhodstvo i razlichiya // Petrovskoe vremya v litsakh – 2014. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. T. LXXIII. SPb., 2014. S. 91–104.
44.
Bykova Yu.I. Koronatsionnye regalii imperatritsy Anny Ioannovny. K voprosu ob avtorstve i obstoyatel'stvakh sozdaniya // Materialy i issledovaniya / FGBUK «Gos. ist.-kul't. muzei “Moskovskii Kreml'”». Vyp. 23. M., 2015. S. 118–141.
45.
Bykova Yu.I. Novye svedeniya o tvorchestve pridvornogo yuvelira Yakoba Dublona (1702–1768) i ego rol' v sozdanii Malykh imperatorskikh koron // Kul'tura i iskusstvo. – 2018. – № 12. S. 29–44. – elektronnaya publikatsiya – https:// nbpublish.com/library_read_article.php?id=28356
46.
Bykova Yu.I. Novye svedeniya ob avtorstve korony imperatora Petra II // Petrovskoe vremya v litsakh – 2015. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. SPb., 2015. T. 78. S. 99–108.
47.
Bykova Yu.I. Pridvornyi yuvelir Samson Larionov i imperatorskie korony pervoi poloviny XVIII veka // Materialy i issledovaniya / FGBUK «Gos. ist.-kul't. muzei “Moskovskii Kreml'”». M., 2016. Vyp. 27. S. 195–221.
48.
Bykova Yu.I. Regalii v pogrebal'nom tseremoniale doma Romanovykh v pervoi polovine XVIII veka // Petrovskoe vremya v litsakh – 2017. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. SPb., 2017. Vyp. XC. S. 81–92.
49.
Bykova Yu.I. Khudozhestvennye osobennosti imperatorskikh pogrebal'nykh koron v Rossii XVIII – nachala XIX veka // Kul'tura i iskusstvo. – 2019. – № 9. – S. 28–46. DOI: 10.7256/2454-0625.2019.9.30726 URL: https://nbpublish.com/library_read_article.php?id=30726
50.
Bykova Yu.I. Khudozhestvennye osobennosti Malykh koron rossiiskikh imperatrits v XVIII – pervoi polovine XIX veka // Kul'tura i iskusstvo. – 2020. – № 9 (v pechati).
51.
Bykova Yu.I. Tseremonialy obrucheniya i brakosochetaniya predstavitelei doma Romanovykh v pervoi polovine XVIII veka // Petrovskoe vremya v litsakh – 2018. Trudy Gosudarstvennogo Ermitazha. Vyp. XCVII. SPb., 2018. S. 75–90.
52.
Bykova Yu.I. Yuvelirnaya masterskaya pri russkom imperatorskom dvore v XVIII veke // Materialy i issledovaniya: sbornik statei / Gos. ist.-kul'tur. muzei-zapovednik «Moskovskii Kreml'». Vyp. 29. M., 2019. S. 244–267.
53.
Veber F.Kh. Zapiski Fridrikha Vebera o Petre Velikom i ego preobrazovaniyakh // Russkii arkhiv. 1872. Vyp. 7. S. 1057–1704.
54.
Vel'tman A. Moskovskaya Oruzheinaya palata. M., 1844. 74 s.
55.
Venchaniya na tsarstvo i koronatsii v Moskovskom Kremle. Ch. 2. XVIII–XIX veka: katalog vystavki. M., 2013. 371 s.
56.
Gafifullin R.R. Korona russkikh imperatrits // Russkii antikvar'': Al'manakh dlya lyubitelei iskusstva i stariny. Vyp. 1. M.–SPb., 2002. S. 21–28.
57.
Goreva O.V. Sokrovishcha Almaznogo fonda Rossii. M., 2008. 120 s.
58.
Zimin I.V. Tsarskie den'gi. Dokhody i raskhody Doma Romanovykh. Povsednevnaya zhizn' Rossiiskogo imperatorskogo dvora. M., 2011. 686 s.
59.
Kene B.V. O regaliyakh Gosudarei Vserossiiskikh. SPb., 1882. 28 s.
60.
Kuznetsova L.K. Peterburgskie yuveliry. Vek vosemnadtsatyi, brilliantovyi… M., 2009. S. 100. 543 s.
61.
Kuznetsova L.K. Georg-Fridrikh Ekart i Almaznaya masterskaya. Ego otnosheniya s Poz'e i rabota nad koronoi Ekateriny II // Pamyatniki kul'tury. Novye otkrytiya: Pis'mennost'. Iskusstvo. Arkheologiya. Ezhegodnik 1989. M., 1990. S. 379–391.
62.
Kuznetsova L.K. Izgotovlenie regalii imperatritsy Elizavety Petrovny // Yuvelirnoe iskusstvo i material'naya kul'tura: tezisy dokladov. SPb., 2007. S. 41–46.
63.
Kuznetsova L.K. Iskusstvo peterburgskikh yuvelirov vtoroi poloviny XVIII stoletiya: dis. … kand. iskusstvovedeniya. L., 1984. 275 s.
64.
Kuznetsova L.K. O «vodokshanskom lale» pod krestom Bol'shoi korony Anny Ioannovny S. // Ekspertiza i atributsiya proizvedenii izobrazitel'nogo iskusstva. Materialy 2001. M., 2003. S. 175–182.
65.
Kurukin I.V. Biron. ZhZL. M., 2014. 432 s.
66.
Malinovskii A.F. Istoricheskoe opisanie drevnego rossiiskogo muzeya pod nazvaniem Masterskoi i Oruzheinoi palaty v Moskve obretayushchegosya. B.m., 1807. Ch. 1.
67.
Markova N. Ob istorii sozdaniya koronatsionnogo al'boma imperatritsy Elizavety Petrovny // Zhurnal «Tret'yakovskaya galereya». 2011. Vyp. 1 (30). S. 4–21.
68.
Markovich Ya. Malorossy na koronatsii imperatritsy Elizavety // Russkii byt v vospominaniyakh sovremennikov. XVIII vek. Ot Petra do Ekateriny II (1697–1761). 2-e izd. M., 2015. S. 307–310.
69.
Opisanie koronatsii eya velichestva imperatritsy Ekateriny Alekseevny, torzhestvenno otpravlennoi v tsarstvuyushchem grade Moskve 7 maya 1724 godu. SPb., 1724. 25 s.
70.
Opis' Oruzheinoi palaty. M., 1884. Ch. I. 344 s.
71.
Oruzheinaya palata Moskovskogo Kremlya. M., 2006. 424 s.
72.
Pavlenko N.I. Petr II. M., 2006. 281 s.
73.
Poz'e I. Zapiski pridvornogo brilliantshchika Poz'e o prebyvanii ego v Rossii. S 1729 po 1764 g. / soobshch. i per. A.A. Kunika // Russkaya starina. 1870. T. 1. Izd. 2-e. SPb., 1871. S. 41–127.
74.
Polynina I.F., Rakhmanov N.N. Regalii Rossiiskoi imperii. M., 1994. 239 s.
75.
Pylyaev M.I. Staraya Moskva. Istoriya byloi zhizni Pervoprestol'noi stolitsy. M., 1990. 410 s.
76.
Rossiiskie imperatory i Oruzheinaya palata Moskovskogo Kremlya. M., 2006. 275 s.
77.
Svin'in P. Ukazatel' glavneishikh dostopamyatnostei, sokhranyayushchikhsya v masterskoi Oruzheinoi palaty. SPb.: V tip. A. Smirdina, 1826. 120 s.
78.
Starikova L.M. Moskva starodavnyaya: geroi zhizni i stseny. Kaliningrad, 2000. 382 s.
79.
Troinitskii S.N. Koronatsionnye regalii // Almaznyi fond. M., 1925. Vyp. 2. 26 s.
80.
Tunkina I.V. Rukopisnyi koronatsionnyi al'bom imperatritsy Elizavety Petrovny v fondakh akademicheskogo arkhiva v Sankt-Peterburge // Moskovskii Kreml' XVIII stoletiya. Drevnie svyatyni i istoricheskie pamyatniki. M., 2020. S. 407–423.
81.
Chernukha E.P. Drevnie gosudarstvennye regalii i predmety paradnogo pridvornogo tseremoniala // Oruzheinaya palata. M., 1988. S. 343–372.
82.
Anne Mézin, Vladislav s. Ržéuckij. Projet d’un dictionnaire des Français en Russie au XVIII siècle // Cahiers du monde russe, 43 / 2 et 3, Avril–Septembre 2002.
83.
Masson C.F.P. Mémoires secrets sur la Russie pendant les règnes de Catherine II et de Paul I. P.: Librairie de Firmin Didot, 1859. 464 r.
84.
Delo o tsarskikh regaliyakh i prochikh veshchakh, upotreblyavshikhsya pri tseremonii koronatsii imperatritsy Ekateriny II. 1762–1763 gg. – RGADA. F. 396. Op. 2. D. 1483.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В эпоху Перестройки наряду с социально-экономическими изменениями происходили и глубокие идеологические перемены. На фоне усилившегося кризиса господствовавшей на протяжении семидесяти лет официальной коммунистической идеологии наблюдался активный духовный поиск: помимо прочего это привело к росту влияния религии. К примеру на увеличении авторитета православной церкви особенно важную роль имело торжественное празднование в 1988 г. тысячелетия крещения Руси, после которого с полок книжных магазинов практически исчезла атеистическая литература. Одновременно усилился интерес и к монархической России, в том числе и к некоторым императорским атрибутам, о которых большинство жителей нашей страны знало только по фильму «Корона Российской империи, или Снова неуловимые». И сегодня это представляется интерес и с точки зрения искусства, и с точки зрения истории. Указанные обстоятельства определяют актуальность представленной на рецензирование статьи, предметом которой являются Большие императорские короны в России. Автор ставит своими задачами выявить авторство корон, а также рассмотреть художественные особенности как произведений ювелирного искусства. Работа основана на принципах историзма, достоверности, объективности, методологической базой исследования выступает системный подход, в основе которого находится рассмотрение объекта как целостного комплекса взаимосвязанных элементов. Научная новизна исследования заключается в самой постановке темы: автор стремится охарактеризовать императорские регалии XVIII в., которые несмотря на историческую и культурную значимость «долгое время не становились предметом специального исследования». Научная новизна определяется также привлечением архивных материалов. Рассматривая библиографический список статьи, как позитивный момент следует отметить его масштабность и разносторонность: всего список литературы включает в себя более 80 различных источников и исследований, что уже свидетельствует о масштабной работе, проделанной ее автором. Источниковую базу статьи можно разделить на две группы: опубликованные источники (дневниковые записи, опубликованные документы) и неопубликованные материалы из фондов Российского государственного архива древних актов и Российского государственного исторического архива. Из привлекаемых автором исследований укажем на труды С.А. Амелехиной, И.А. Бобровницкой и Ю.И. Быковой, в центре внимания которых придворный церемониал XVIII в. Добавим от себя, что библиография обладает важностью как с научной, так и с просветительской точки зрения: после прочтения текста читатели могут обратиться к другим материалам по ее теме. В целом, на наш взгляд, комплексное изучение различных источников и исследований позволило автору должным образом раскрыть поставленную тему. Стиль написания статьи можно отнести к научному, вместе с тем доступному для понимания не только специалистам, но и широкому кругу читателей, всех, кто интересуется как историей России, в целом, так и созданием императорских корон, в частности. Аппеляция к оппонентам представлена на уровне собранной информации, полученной автором в ходе работы над темой статьи. Структура работы отличается определенной логичностью и последовательностью, в ней можно выделить введение, основную часть и заключение. В начале автор определяет актуальность темы, дает обзор литературы, показывает, что «Термин «Большая» императорская корона применим к венцам, созданным для обряда коронования монарха в Успенском соборе Московского Кремля». Примечательно, что как показывается в статье, в XVIII в. таких регалий было пять, а «саи термин впервые появился лишь в 1730 г., по-видимому, в связи с тем, что для коронационных торжеств готовилось две короны: Большая и Малая («выходная»). В рецензируемой работе обращается внимание, что только при Павле I «Большая корона перестала быть «личной» инсигнией монарха и приобрела статус «государственной». Главным выводом статьи является то, что «как и в церемонии российской императорской коронации сплелись традиции венчания на царство и новые элементы, взятые из западноевропейских коронационных торжеств, так и в первых императорских коронах образы венца римского императора Леопольда I были переработаны на свой манер (например, добавлен камень в навершие) и получили дальнейшее развитие в коронах следующих монархов». Представленная на рецензирование статья посвящена актуальной теме, вызовет читательский интерес, снабжена 6 иллюстрациями, а ее материалы могут быть использованы как в курсах лекций по истории России, так и в различных спецкурсах. На наш взгляд, статья может быть рекомендована для публикации в журнале «Человек и культура».
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"