по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакционный совет > Редакция > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

В погоне за двумя зайцами поймай обоих сразу!
34 журнала издательства NOTA BENE входят одновременно и в ERIH PLUS, и в перечень изданий ВАК
При необходимости автору может быть предоставлена услуга срочной или сверхсрочной публикации!
ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Село Ворзогоры – историческое поселение Онежского Поморья, Арктической зоны РФ
Жигальцова Татьяна Валентиновна

кандидат философских наук

старший научный сотрудник ФГБУН Федерального исследовательского центра комплексного изучения Арктики им. академика Н.П. Лаверова Российской академии наук.

163000, Россия, Архангельская область, г. Архангельск, ул. Набережная, 23

Zhigaltsova Tatiana

PhD in Philosophy

Senior Scientific Associate, N. P. Laverov Federal Center for Integrated Arctic Research of the Russian Academy of Sciences

163000, Russia, Arkhangel'skaya oblast', g. Arkhangel'sk, ul. Naberezhnaya, 23

zhitava@gmail.com
Другие публикации этого автора
 

 

Аннотация.

В статье рассматривается историческое поселение – с. Ворзогоры Онежского района, Архангельской области как объект историко-культурного наследия Европейского Севера и Арктики в процессе формирования социума и традиционной культуры русского субэтноса – поморов. Работа выполнена в рамках научного проекта «Комплексное исследование формирования и трансформации историко-культурного наследия в этно-социальной динамике Европейского Севера и Арктики» на основе архивного и экспедиционного материалов. Теоретико-методологические основанием исследования в соответствии с его междисциплинарным характером, послужил ряд методов: системный, историко-типологический, культурно-исторический, социокультурный, этно-культурологический, архитектурно-искусствоведческий, историко-архивный; метод архитектурно-этнографического обследования исторических поселений Онежского района (обследование рядовой застройки; проведение схематических обмеров; выявление датировки памятников; этнографическое анкетирование и запись устной традиции; фотофиксация памятников традиционной культуры, сельского культурного ландшафта с. Ворзогоры Онежского района). В результате проведенных работ выполнены: а) теоретические исследования: выявлены особенности пространственной организации, типологии – «погост с деревнями», топонимической и планировочной структуры исторического поселения с. Ворзогоры, Онежский район; раскрыты историко-архитектурные свойства культовой, жилой архитектуры с. Ворзогоры, Онежский район; б) практические исследования: проанализированы и обработаны материалы специально организованной экспедиции в Онежский район Архангельской области (2018 год); собраны и проанализированы новые архивные источники Государственного Архива Архангельской Области, Научно-производственного центра по охране памятников истории и культуры Архангельской области.

Ключевые слова: традиционная культура, народная архитектура, исторические поселения, ансамбль, планировка, деревянный храм, культурное наследие, культурный ландшафт, Онежское Поморье, Арктика

DOI:

10.25136/2409-8744.2018.5.27570

Дата направления в редакцию:

09-10-2018


Дата рецензирования:

10-10-2018


Дата публикации:

29-10-2018


Издание выполнено при финансовой поддержке Минобрнауки РФ в рамках государственного задания по научной теме № 0409-2018-0147 «Комплексное исследование формирования и трансформации историко-культурного наследия в этно-социальной динамике Европейского Севера и Арктики».

Abstract.

This article examines the historical settlement Vorzogory of Onezhsky District in Arkhangelsk Oblast as a subject of historical-cultural heritage of the European North and Arctic during the process of formation of the community and traditional culture of the Russian subethnos – the Pomors. The work is conducted within the framework of scientific project “Comprehensive Research of Establishment and Transformation of the Historical-Cultural Heritage in Ethno-Social Dynamics of the European North and Arctic” based on the archival and expeditionary material. The theoretical-methodological foundation of the study in accordance with its interdisciplinary character contains a set of methods: systemic, historical-typological, cultural-historical, sociocultural, ethno-culturological, architectural-art, historical-archive, architectural-ethnographic exploration of the historical settlements of Onezhsky District. As a result of this study the author determines the peculiarities of spatial organization, typology “pogost with villages”, toponymic and planning structure of the historical settlement Vorzogory of Onezhsky District; describes the historical-architectural attributes of the cult and housing architecture of the village of Vorzogory; analyzes and adapts the materials of special expedition to Onezhsky District in Arkhangelsk Oblast (2018);  collects and analyzes the new archival sources from the State Archive of Arkhangelsk Oblast and Research and Development Center of Preservation of Historical Monuments and Culture of Arkhangelsk Oblast.

Keywords:

cultural heritage, wooden church, spatial planning, architectural ensemble, historical settlements, vernacular architecture, traditional culture, cultural landscape, Onezhskoye Pomorie, the Arctic

Введение

Автор исходит из концепта культурного ландшафта и исторического поселения, введенного в научный оборот д. культ. А.Б. Пермиловской [17]. Культурный ландшафт – это «система, которая включает в себя поселение, природный ландшафт, планировочную и топонимическую структуру, народную архитектуру, а также этнос, хозяйственную деятельность, язык, духовную культуру» [17, с. 55]. В Архангельской области до настоящего времени сохранился ряд традиционных поселений, являющихся объектами культурного наследия, но не поставленными на государственную охрану. В качестве case study в данной работе выбрано поселение и культурный ландшафт Арктической зоны РФ (Онежсское Поморье) – с. Ворзогоры, Онежский район, как русский вариант морской культуры в Арктике [17].

С целью изучения сельского культурного ландшафта с. Ворзогоры были рассмотрены следующие элементы: история поселения, топонимическая и планировочная структура, культовые постройки, жилая архитектура, хозяйственные постройки.

История поселения и топонимическая структура

Село Ворзогоры — историческое поселение, сохранившее своеобразие и красоту северной народной архитектуры, расположено на Поморском берегу (территория берега от г. Онеги до г. Кеми) на вытянутом с востока на запад мысе Белого моря на расстоянии в 4 км от реки Нименьга и в 15 км от устья реки Онеги. Село состоит из двух деревень Кондратьевская и Яковлевская. В Переписи населения 1640 года упомянута деревня Колобова гора, месторасположение которой неизвестно [19]. В настоящий момент с. Ворзогоры входят в состав Нименьгского муниципального образования и расположены в 21 км от районного центра г. Онеги.

Петербуржский почтовый тракт связывал с. Ворзогоры с Архангельском, Онегой, Кемью, Колой и другими поселениями берега Белого Моря. Путешественники XIX века отмечали, что как таковой дороги от Онеги до Ворзогор не было: «Из лесу дорога вывела на берег моря. Едва держала грязь эта ноги лошади, едва заметно выделялось на ней полотно дороги» [12, с. 378]; «до села Варзогоры шла самая ужасная дорога, и только во время отливов моря по отмелям, представляющим собой твёрдый слой песку, можно было ехать довольно спокойно» [27, с. 42].

Существует несколько легенд о заселении с. Ворзогор. С. В. Максимов пишет, что согласно народному преданию с. Ворзогоры раньше назывались «Ворогоры» по причине того, что «первое заселение этого места начало ворами, теми же паньками, основавшими здесь свой главный притон» [12, с. 362-363]. Воров звали Яков (Яковлевская) и Кондратий (Кондратьевская). По данным С. В. Максимова, паньки (литовские люди) грабили и другие поселения на берегу Белого моря. В Малашуйском селе, узнав о скором набеге и «тяжёлом времени паньщины», собрали все ценное и спрятали в трех цренах [котел для выпаривания соли – Т.Ж.], покрыли их сырыми кожами и засыпали землей. Курган этот откроется только тогда, когда «явятся сюда семь Иванов, все семь Ивановичей, все одного отца дети» [12, с. 362].

В. Н. Матонин зафиксировал среди местных жителей устойчивую топонимическую легенду: в село Загоры (за горой) в поисках места для строительства порта приехал царь Петр I. Ночью у его лошади пропали стремена. Обнаружив пропажу, государь закричал: “Да это не Загоры, а Вор — за горы!”» [15]. Возникшая поговорка «Ворзогоры-воры» объясняется тем, что в начале XVII века здесь был воровской притон у заселивших эту местность литовских и русских беглецов [9]. Экспедиция 2018 года [20] подтвердила существование устойчивой легенды о появлении названия «Ворзогоры», зафиксированную В. Н. Матониным, с изменением предмета кражи — рукавицы либо кафтан. В исторической памяти жителей села сохранилось предание о связи распространенной ворзогорской фамилии Панчины с паньками [21].

Высокий песчано-глинистый утес в высоту до 140 футов [14] [около 42,7 метров — Т. Ж.] позволял просматривать проходящие по морю судна и был удобен в оборонном значении. Земли были пригодны для пахоты. По данным 1897 года, в селах Малошуйка, Кушерека, Унежма, Ворзогоры, Нименга, Онежского уезда, приходилось пашни на душу 928 кв. сажень [примерно 4225 кв. м — Т. Ж.], сена на душу 128 пудов [около 2100 кг — Т. Ж.], что является средним показателем [26]. Кроме земледелия и скотоводства, местные жители выполняли разного рода работы и промыслы: ловля трески на Мурманском берегу, сельди и наваги в Белом море; бурлачество в Санкт-Петербург, Олонецкую, Новгородскую губернии для выгонки и сплава леса; строительство морских судов; охота, солеварение [10, с. 2].

Местные жители являлись потомками древних новгородцев, православными: «Вообще Онежский уезд едва ли не единственный в Архангельской губернии, в котором почти нет раскольников» [10, с. 3]. В 1881 году в Ворзогорах была открыта церковно-приходская школа в доме псаломщика, где обучались, по данным на 1894 год, 26 мальчиков и 2 девочки [10, с. 13-14]. Согласно «Ведомости о небывших на исповеди и святые тайны причастия от 3-х лет и больше Онежского уезда I благочиния по Ворзогорскому приходу за 1881 год» [2] жители отсутствовали «попущению», «за отлучкою». В большинстве случаев срок отлучки не превышает 10 лет. Однако в документе за 1888 год указывается гораздо больший срок – до 30 лет, что может свидетельствовать об уклонении в раскол [6, с. 98]. По данным архива ГААО в конце XIX века распространенными именами и фамилиями крестьян Ворзогорского прихода Онежского уезда были: военные – Никон Марков Крысанов, Иван Иванов Рогачев, Иван Алек[и]ев Гунин; крестьяне деревни Кондратьевская – Семен Осипов Попов, Василий Курицын, Алексий Денисов, Онисим Власов, Василий Комов, Иван Денисов, Павел Васильев Вол[ю]гин, Василий Федоров Алексиев, Михаил Калинин; крестьяне деревни Яковлевской – Александр Васильев Коряков, Никифор Лукин Гунин, Григорий Ефимов Панчин, Леонтий Долматов, Стефан Григорьев Кимарев, Кирил Артемьев Ко[л]обин, Лука Артемьев Голяшев, Константин Евсигнеев и другие [2]. Ворзогорские фамилии XX века: Мелеховы, Власовы, Михеевы, Панчины, Калинины, Елисеевы, Курицыны, Гунины и другие [20].

Топонимика характеризует культуру и историю конкретной местности, «меняясь по форме и часто по содержанию, распространяясь в зависимости от конкретных исторических событий» [16, с. 76]. Топонимическая структура с. Ворзогор исторически устойчива и разнообразна. Названия частей деревни Кондратьевской: «коне́чина» (окраина деревни), «моги́льники» (старое кладбище), «ко́нская ля́га» (водопой для лошадей), «волчи́ха» (ближе к лесу, волки ходили), «высочи́ха» (высокое место), «глубощи́ха» (впадина в землю) и название отдельных построек по фамилиям или прозвищам владельцев: «евку́ра» или «Евко́в колодец» (колодец, построенный прадедом В.В. Захаровой), «Ко́мов амбар» (амбар Михаила Комова, не сохранился). В д. Яковлевская разделения древни на части происходило не по географическим признакам (за исключением — «у болота»), а по кличкам («деревенским фамилиям»), например, «Меляхины», «Кирины»: «Однажды старик послал сына за табаком, а тот не знал, что Меляхин это кличка и говорит: «Меляхин, дай табаку», а тот отвечает: «Иди к Каюку, у Меляхина нет табаку» — тоже назвал старика по кличке» [22]. Клички, прозвища помогали выделять семью внутри рода [1, c. 310].

Особенностью данного культурного ландшафта является устойчивая историческая память на географические названия полей, сенокосов, особенностей местностей, находящихся далеко за пределами физических границ деревень, что подтверждается указанием и описанием месторасположения исторических топонимов из архива ГААО начала-середины XIX века [4]: «тю́тевщина» (болото), «маткозе́рье» (озеро), «маткозе́рский наволо́к», «хо́лмновало́к» (поля, которые в сер. XX использовались как сенокосы), Ивановщина, Васильевщина, Петровщина (поля по имени владельца), «красный бор» (красивый сосновый бор), «извоз» (съезд к морю), «колачница» («каргополы ездили тогровать новогодних куличей, баранок, короба ставили в сарае и однажды мальчик спрятался в коробе, а его закрыли крышкой и поехали, а когда доехали до той горы, он закричал, его выпустили и с тех пор так гора и называется, может лет двести» [23]), «юдмовщина» (сенокосные участки), «поповки», «попов ру́чей» и «попо́ва гора» (пахотные и сенокосные земли принадлежащие в XIX веке местному священнику), «под Нико́лой» (территория под Никольской церковью), «о́бод» (территория 1 х 1 км), «кабала́» (поле, где «камни и кочки, тяжело картошку копать, жито жать» [23], расположено между деревень), «подлемо́шье» (сенокосы и поля у мха), «гли́ненки» (поля на глиняных почвах), «олёшник» (болотистый сенокос, на котором растет ольха), «косого́ры» (поля на холмах), «при́гор» (часть горы, которая упирается в море), «ша́лга» (сухое место на болоте, на котором не растет лес), «треста́» (место вдоль моря, где растет высокий камыш на сырых местах), «ста́йки» (сенокос). Топонимы не указанные в документах архива ГААО: «чищини́на» (место, где вырубался лес и кустарник, а затем окапывалось канавами для отвода воды), «кули́шка» (лужа), «ко́рги» (территория, с которой ушла вода) [20]. Из обихода вышли термины «маховщина», «матвеевщина», «надлешомье».

Границы ансамбля с. Ворзогоры определяются географическими особенностями местности и границами сельско-хозяйственных угодий: «до конца болота», «берег моря», «сосно́вочный ру́чей», «реки Рочево и Андозёрка», «где заканчиваются сенокосы», «где поля заканчиваются», «граница — лес», «родник» [20]. Данные маркеры не наделены сакральным, мистическим или иным другим смыслами или символами.

Планировочная структура, культовые постройки, жилая архитектура с. Ворзогоры.

Планировочная структура с. Ворзогоры обусловлена изолированностью поселения: с северной стороны его окружает Белое море, с южной — болото, образовавшееся на месте морского залива; поблизости нет реки, как в большинстве других поселений Онежского Поморья, вдоль которой были бы выстроены дома, сенокосных угодий, хорошей пашенной земли, качественного строевого леса. Протяженность деревень порядка 2 км.

Село Ворзогоры представляет собой тип поселения «погост с деревнями» в значениях термина «погост» как «сельский приход, несколько деревень под общим управлением и одного прихода; волость; отдельно стоящая на церковной земле церковь, с домами попа и притча, с кладбищем» [16, с. 85]. Ворзогорский приход существует с 1578 года [10, с. 13]. Триада погоста (зимняя, летняя церкви и отдельно стоящая колокольня) сформировались в XVII веке [28, c. 95]. Трехчастная композиция ворзогорского погоста (Рис. 1) представляет собой в плане «треугольник» и является градообразующей доминантой в ансамблевой организации д. Кондратьевской — фасады домов направлены на тройник, состоящий из зимней Введенской церкви (1793), летней Никольской (1636), колокольни (1862). К погосту также относятся дом священнослужителя (не сохранился), дом псаломщика (сохранился), церковная ограда (не сохранилась), церковно-приходское кладбище (не сохранилось). Во Введенской церкви было три престола – в честь Введения во храм Пресвятой девы Марии, святого Василия Великого и великомученника Георгия. В Никольской церкви один престол. Церкви содержались за счет кружечно-кошелькового сбора [10, c. 13-14].

_2

Рис. 1 Ворзогорский тройник (вид с юга-запада и севера), д. Кондратьевская, с. Ворзогоры, Онежский район. Фото Т. Жигальцовой, 2018.

Никольская церковь (1636) представляет собой четверик с пятиглавым завершением, главы восстановлены. С западной стороны прирублен притвор с крыльцом. С восточной стороны пятигранный алтарь с бочковым завершением и прирубленной пономарней с северной стороны. Главка над бочкой утрачена. Фундамент из валунов. Церковь обшита тесом. В XX веке использовалась как склад для хранения зерна. В настоящее время интерьер церкви восстановлен. Первая литургия состоялась в 2013 г.

Введенская церковь (1793) – четверик с пятиглавым завершением, главки утрачены. С восточной стороны алтарь с бочковым завершением. Главка над бочкой утрачена. С северной стороны два крыльца, одно восстановлено, второе утрачено. Фундамент на валунах. Церковь обшита тесом. В XX веке использовалась как клуб, позже как склад для хранения запчастей. В настоящее время интерьер церкви восстановлен.

Колокольня (1862) двухъярусная, тип «восьмерик на четверике», с открытой площадкой звона, завершена куполом. Шпиль и крест утрачены. Фундамент на валунах, обшита тесом. Во время Великой Отечественной Войны (1941-1945) использовалась как дозорная башня. В настоящее время восстановлено крыльцо.

С 2008 года противоаварийные и частично реставрационные работы проводятся усилиями местных жителей и участников проекта «Общее дело. Возрождение деревянных храмов Севера».

Ворзогорский тройник хорошо просматривается со всех сторон селения и является композиционным ядром. В ансамбль погоста, в его архитектурно-планировочную структуру включены дома церковного притча. Это дом псаломщика (1871), расположенный на северо-западе в стороне от тройника. Дом представляет собой прямоугольный одноэтажный деревянный сруб, обшит тесом, крыша четырехскатная. По данным ГААО в 50 саженях [1 сажень равна 2,1 м. ­– Т. Ж.] от Введенской церкви находился дом священника Василия Дмитриева, после которого священником стал его сын Яков [3, л. 14]: «В нем [в доме - Т.Ж.] одни двери, одна печка, шесть окон в них окончины стеклянные… при сем доме двор во дворе пять хлевов скотинных, всё прописанное строение покрыто крышей деревянной. Близ сего дома имеется амбар, погреб, баня; Все эти постройки под крышей деревянной» [5, л. 6]. Более подробное архивное описание ворзогорского погоста представлено в другой работе автора [8].

До 1982 года с. Ворзогоры имело пожарные колокола. Они располагались в центре поселения на небольшой открытой площадке. На центральной улице в д. Яковлевской сохранился столб от пожарного колокола XVII века [22].

Таким образом, сельский культурный ландшафт представляет трехчастную модель окружающего мира: «храмы как символы мира небесного господствуют в жилом пространстве, жилище человека составляет второй план, а хозяйственные постройки – третий» [28, с. 95].

Жилые дома представлены поздними постройками конца XIX – первой половины XX века. В 1833 году дворов было 111 [5, л. 1], а в 1917 – 206 [6, c. 98]. В настоящее время жилые дома с. Ворзогор представлены четырех и пятистенками на высоком подклете с 4-5 окнами по главному фасаду, крыши двускатные со светелками и без. Дома выстроены из сосны, способ рубки в «лапу» без остатка. Способ соединения жилой части и двора по типу «брус». Встречаются двухэтажные дома, например, дом-двор Э.Н. Мартын, кон. XIX в. [18]. Традиционный цвет для покраски домов – желтый и голубой, использовался для компенсации цветовой и сенсорной недостаточности, в условиях длительной зимы.

На окраинах д. Кондратьевская дома расположены главными фасадами от моря, образуя защиту от морского ветра. Фасады домов ориентированы на юго-восток. Форма поселения смешанная («круговая» в центре деревни и «рядовая» на окраинах). За годы советской власти в деревне было утеряно 80 домов: часть перевезли хозяева на новое место жительства, часть заброшена и разобрана на «дро́ва», погибла от пожара, при этом на месте пожара: «плохом месте» новый дом не строили [20].

Планировка д. Кондратьевская в XIX веке имела более плотную застройку: «у нас были такие межутки [промежутки — Т. Ж.], что на телеге было тесно ехать» [24]. Название улиц: Никольская, Родниковая, Северная, Павловский бор («эту улицу когда-то освоил Павел Елисеев, а бор — это горка») [23]. Современная планировка представлена на рис. 2.

__07

Рис. 2. Схема деревни Кондратьевская, с. Ворзогоры, Онежский район, 2018. Руководитель научного проекта, д. культ. А.Б. Пермиловская. Научная информация Т.В. Жигальцовой. Обмеры Н.А. Подобиной с использованием архивных материалов Отдела архитектуры и строительства администрации МО «Онежский муниципальный район», г. Онега, 2018.

На планировку второй деревни Яковлевская оказал определяющее значение Петербуржский почтовый тракт. Почтовый тракт шел от г. Онеги по берегу моря по местам отлива — «по взморью», сохранился в д. Яковлевской и до сих пор является ее центральной улицей. Название улиц: братьев Гуниных, Центральная, Поморская. На улице Центральной располагался дом, где происходила смена ямщиков и почтовых лошадей [22]. В настоящее время сохранились канавки от верстовых столбов. Тракт огибал д. Кондратьевскую на Пригоре, далее шел по берегу моря в сторону деревень Тапшеньги и Нименьги. Кроме этого, на форму д. Яковлевской оказал влияние природно-географический фактор — первый ряд домов направлен в сторону болота (улица братьев Гуниных), а последний «спиной» от моря из-за сильных ветров (улица Поморская).Таким образом, форма поселения д. Яковлевской (рис. 3) является смешанной: «прибрежно-рядовая» (вдоль болота) и «уличная» (по центральной улице).

__08

Рис. 3. Схема деревни Яковлевская, с. Ворзогоры, Онежский район, 2018. Руководитель научного проекта, д. культ. А.Б. Пермиловская. Научная информация Т.В. Жигальцовой. Обмеры Н.А. Подобиной с использованием архивных материалов Отдела архитектуры и строительства администрации МО «Онежский муниципальный район», г. Онега, 2018.

Разную планировку в деревнях Яковлевская и Кондратьевская жители объясняют следующими причинами: в д. Яковлевской — «местность такая, у нас более отлогое место вдоль моря, а там-то угор, то низина»; в д. Кондратьевской — «здесь одни горбы, горбы [холмы – Т. Ж.] и нет возможности рядами, а в той деревне целее улицы» [20]. Планировка деревень отличается теснотой застройки и малым количествомдеревьев в населенном пункте: «Экономия пахотной земли заставляла крестьян ставить дома так, что между ними оставались лишь неширокие промежутки <…> на улице почти нет деревьев: важно, чтобы поменьше было тени, а солнце не такой уж частый гость на Севере…» [14, с. 42].

Между деревнями Кондратьевская и Яковлевская существовали крепкие родственные, культурно-бытовые, производственные связи. На церковные праздники ходили или ездили всей деревней в соседние — Нименьгу, Малошуйку: «а они потом в какой-то день к нам могли ездить» [22]. В зимнее время проходил торговый обмен: «с Каргополем — обменивали селедку, ловили из-подо льда, на хлеб, зерно; с Соловецким монастырем — обменивали рыбу на посуду» [20].

Среди местных жителей 160 человек ловили на продажу навагу, камбалу, корюху, 10 мужчин и 5 детей ходили на Мурман [7, c. 100]. Дети за работу юнгой получали в конце промыслового сезона пай хлебом или зерном [23]. Кроме мурманских промыслов, жители занимались ловлей сельди в прибрежных водах [13, c. 100-101].

Жители плели короба и корзины, из кожи тюленя шили сапоги с длинными голенищами [20]. Для личных нужд в д. Кондратьевской делали кирпичи из местной глины: «делали точно по формам, кирпичи сохли на солнце, а когда накапливалась тысяча-две кирпичей (сырец), из них выкладывали временную печку и хорошо прокалывали, так кирпич прожигали, затем использовали при постройке печи» [23]. Кирпичи использовали при строительстве печей в жилых домах и банях.

Крестьяне с. Ворзогор выращивали ячмень, озимую рожь («осенью садили под плуг, весной она всходила и следующей осенью урожай» [23]), овес, горох. Картофельные и зерновые поля были обнесены косыми, прямыми изгородями – «огоро́дами».

Село Ворзогоры не имело в непосредственной близости сенокосных участков («у нас ни одного сенокоса не было при родителях, все сенокосы на отдаленных участках – Тапшеньга, Олёшник», «сенокосов поблизости не было, на болоте косили» [19; 43]) вынуждало жителей косить траву на болотистой местности и там же сушить сено. Существовали «улицы» длиной 3 км для прогона скота на пастбище на берегу Белого моря. Из живности держали лошадей, коров, овец. По данным Архангельского статистического комитета в 1897/98 годах в с. Ворзогоры держали 6 быков, 300 коров, 20 телят, 184 лошади, 12 жеребят, 1200 овец [25, c. 99]. Нехватка кормовой базы вынуждала жителей ежегодно вывозить овец в летнее время на остров Осинки [19].

Заключение

Выработанные веками строительные традиции, адаптированные под конкретные природно-климатические и социокультурные условия, определяют не только функциональную типологию строительства, но и позволяют выделить такую градоформирующую черту северной деревянной архитектуры как «ансамблевость». В результате исследования выявлены следующие характеристики северного ансамбля - с. Ворзогоры, Онежский район, АЗ РФ:

– сохранение исторической планировки поседения - «погост с деревнями»;

– сохранение традиционной деревянной архитектуры XVII – нач. XX веков (культовой, жилой, хозяйственной);

­– связь с местами исторических событий (прохождением колонизационных волоковых путей, Петербуржского почтового тракта, торговых морских путей, военных событий в период Великой Отечественной войны);

– сохранение устойчивой исторической памяти местного населения и топонимической структуры поселения.

Таким образом, сельский культурный ландшафт с. Ворзогоры, Онежский район, трансформируясь под влиянием природно-географических, культурно-исторических, социо-экономичских факторов, сохранил в значительной степени архитектурный облик исторического поселения XVII – нач. XX веков. Это дает возможность рекомендовать с. Ворзогоры Онежского района для постановки на муниципальную охрану как объекта культурного наследия АЗ РФ. Сбор и систематизация исследованного материала позволяет говорить о наличии факторов для включения объектов этнокультурного наследия с. Ворзогоры в повседневную жизнь местного населения, формирования благоприятной предметно-пространственной среды их существования через развитие гостевого туризма, малого бизнеса.

Список сокращений

ГААО - Государственный архив Архангельской области;

НПЦ - Научно-производственный центр по охране памятников истории и культуры

Архангельской области;

ПМА - Полевые материалы автора;

АЗ РФ - Арктическая зона Российской Федерации.

Библиография
1.
Ведерникова Н. М. Фольклор как способ отражения культурного ландшафта (по материалам экспедиционных выездов 2000-2002) // Культурный ландшафт как объект наследия. Под ред. Ю. А. Веденина, М. Е. Кулешовой. М.: Институт Наследия; СПб.: Дмитрий Буланин. 2004. 620 с.
2.
ГААО. Ведомость о небывших на исповеди и святые тайны причастия от 3-х лет и больше Онежского уезда I благочиния по Ворзогорскому приходу, 1881. Ф. 462 Оп. 1 Д. 26. Л. 1-2.
3.
ГААО. Клировая Ведомость о Церквях Архангельской Епархии, Онежского уезда, 1-го Благочинского округа, по Ворзогорскому приходу, 1878 г. Ф 29, О. 31, Д.1141. Л. 1-16.
4.
ГААО. Опись имуществ и угодий церквей Ворзогорского прихода 1833. Ф. 462, О. 1, Д. 27. Л. 3-4; ГААО. Опись имуществ и угодий церквей Ворзогорского прихода 1842. Ф. 29, О. 31, Д. 459. Л. 3-4; ГААО. Главная опись церковного и ризничного имущества церквей Ворзогорского прихода Онежского уезда за 1912-1913 г. Ф 29, О 31, Д 289. Л. 107-108.
5.
ГААО. Опись имуществ и угодий церквей Ворзогорского прихода, 1833 г. Ф. 462, О. 1, Д. 27. Л. 1-6.
6.
ГААО. Ф. 462. Оп. 1. Д. 34. Л. 5-10. Цит. по: Матонин В. Н. «Наше море – наше поле». Социокультурное пространство северной деревни: генезис, структура, семантика. Архангельск: САФУ. 334 с.
7.
ГААО. Ф. 6. Оп. 2. Д. 274. Л. 40-41. Цит. по: Матонин В. Н. «Наше море – наше поле». Социокультурное пространство северной деревни: генезис, структура, семантика. Архангельск: САФУ. 334 с.
8.
Жигальцова Т.В. Село Ворзогоры: пространственная организация и памятники культового деревянного зодчества // Человек и культура. 2018. № 4. С. 57-66.
9.
Иллюстров И. И. Сборник российских пословиц и поговорок. М.: Типография С. В. Кульженко. 1904. 480 с.
10.
Краткое историческое описание приходов и церквей Архангельской епархии. Вып. 3 : Уезды Онежский, Кемский и Кольский. Архангельск: Типография Д. Горяйнова, 1896. 267 с.
11.
Культурный ландшафт как объект наследия. Под ред. Ю. А. Веденина, М. Е. Кулешовой. М.: Институт Наследия; СПб.: Дмитрий Буланин. 2004. 620 с.
12.
Максимов С. В. Год на Севере. СПб.: Типография А. Траншеля, 1871. 690 с.
13.
Матонин В. Н. «Наше море – наше поле». Социокультурное пространство северной деревни: генезис, структура, семантика. Архангельск: САФУ. 334 с.
14.
Мильчик М. И. По берегам Пинеги и Мезени. Ленинград: Искусство. Ленингр. отд-ние, 1971. 159 с.
15.
Не век жить — век вспоминать. Народная культура Поонежья и Онежского Поморья: по материалам онежских экспедиций : 1987-2001 гг. / редкол.: А. А. Крысанов, В. Н. Матонин, С. В. Рапенкова и др. Онега, Архангельск, Москва: Товарищество Сев. Мореходства, 2011. 383 с.
16.
Пермиловская А. Б. Культурные смыслы народной архитектуры Русского Севера. Екатеринбург: УрО РАН; Архангельск: ОАО «ИПП «Правда Севера»; Ярославль: ЯГПУ им. К.Д. Ушинского, 2013. 608 с.
17.
Пермиловская А.Б. Русский Север как особая территория наследия. Архангельск: ОАО «Правда Севера»; Екатеринбург: УрО РАН, 2010. 552 с.
18.
ПМА Усова А.А. Отчет об экспедиции в с. Ворзогоры, Онежский район, 2018.
19.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информант: Гунин Н.А., 1968 г. р., запись 2018.
20.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информанты: Слепинин А.П., 1933 г.р., м.р. и м.п. — д. Кондратьевская; Захарова В.В., 1939? г.р., м.р. Онега, м.п. — д. Кондратьевская; Рогачева Н.П., 1929 г.р., м.р. и м.п. — д. Кондратьевская; Гостев М.А., 1958 г.р., м.р. — д. Нименьга, м.п. — д. Кондратьевская; Гунин Н.А., 1968 г. р., м.р. и м.п. — д. Яковлевская; Рогачев М.С., 1992 г.р., м.р. и м.п. — г. Онега; Долматова Н.В., 1950 г. р., м.р. — г. Вельск, м.п. — д. Яковлевская; Долматов А.Н., 1947 г.р., м.р. и м.п. — д. Яковлевская; Гунина Г.А., 1934 г.р., м.р. и м.п. — д. Яковлевская, запись 2018.
21.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информант: Гостев М.А., 1958 г.р., запись 2018.
22.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информанты: Долматова Н.В., 1950 г. р.; Долматов А.Н., 1947 г.р., запись 2018.
23.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информант: Слепинин А.П., 1933 г.р., запись 2018.
24.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информант: Рогачева Н.П., 1929 г.р., запись 2018.
25.
ПМА. Жигальцова Т.В. Отчет об экспедиции в Онежский район. Информант: Гунина Г.А., 1934 г.р., запись 2018.
26.
Статистическое исследование Мурмана. Тресковый промысел. СПб.: Типография Исидора Гольдберга. 1902. 354 с.
27.
Суслов В. В. Путевые заметки о Севере России и Норвегии. СПб.: Типография А. Ф. Маркса, 1888. 72 с.
28.
Ушаков Ю. С. Ансамбль в народном зодчестве русского Севера (пространственная организация, композиционные приёмы, восприятие). Л.: Стройиздат, Ленинградское отделение, 1982. 168 с.
References (transliterated)
1.
Vedernikova N. M. Fol'klor kak sposob otrazheniya kul'turnogo landshafta (po materialam ekspeditsionnykh vyezdov 2000-2002) // Kul'turnyi landshaft kak ob''ekt naslediya. Pod red. Yu. A. Vedenina, M. E. Kuleshovoi. M.: Institut Naslediya; SPb.: Dmitrii Bulanin. 2004. 620 s.
2.
GAAO. Vedomost' o nebyvshikh na ispovedi i svyatye tainy prichastiya ot 3-kh let i bol'she Onezhskogo uezda I blagochiniya po Vorzogorskomu prikhodu, 1881. F. 462 Op. 1 D. 26. L. 1-2.
3.
GAAO. Klirovaya Vedomost' o Tserkvyakh Arkhangel'skoi Eparkhii, Onezhskogo uezda, 1-go Blagochinskogo okruga, po Vorzogorskomu prikhodu, 1878 g. F 29, O. 31, D.1141. L. 1-16.
4.
GAAO. Opis' imushchestv i ugodii tserkvei Vorzogorskogo prikhoda 1833. F. 462, O. 1, D. 27. L. 3-4; GAAO. Opis' imushchestv i ugodii tserkvei Vorzogorskogo prikhoda 1842. F. 29, O. 31, D. 459. L. 3-4; GAAO. Glavnaya opis' tserkovnogo i riznichnogo imushchestva tserkvei Vorzogorskogo prikhoda Onezhskogo uezda za 1912-1913 g. F 29, O 31, D 289. L. 107-108.
5.
GAAO. Opis' imushchestv i ugodii tserkvei Vorzogorskogo prikhoda, 1833 g. F. 462, O. 1, D. 27. L. 1-6.
6.
GAAO. F. 462. Op. 1. D. 34. L. 5-10. Tsit. po: Matonin V. N. «Nashe more – nashe pole». Sotsiokul'turnoe prostranstvo severnoi derevni: genezis, struktura, semantika. Arkhangel'sk: SAFU. 334 s.
7.
GAAO. F. 6. Op. 2. D. 274. L. 40-41. Tsit. po: Matonin V. N. «Nashe more – nashe pole». Sotsiokul'turnoe prostranstvo severnoi derevni: genezis, struktura, semantika. Arkhangel'sk: SAFU. 334 s.
8.
Zhigal'tsova T.V. Selo Vorzogory: prostranstvennaya organizatsiya i pamyatniki kul'tovogo derevyannogo zodchestva // Chelovek i kul'tura. 2018. № 4. S. 57-66.
9.
Illyustrov I. I. Sbornik rossiiskikh poslovits i pogovorok. M.: Tipografiya S. V. Kul'zhenko. 1904. 480 s.
10.
Kratkoe istoricheskoe opisanie prikhodov i tserkvei Arkhangel'skoi eparkhii. Vyp. 3 : Uezdy Onezhskii, Kemskii i Kol'skii. Arkhangel'sk: Tipografiya D. Goryainova, 1896. 267 s.
11.
Kul'turnyi landshaft kak ob''ekt naslediya. Pod red. Yu. A. Vedenina, M. E. Kuleshovoi. M.: Institut Naslediya; SPb.: Dmitrii Bulanin. 2004. 620 s.
12.
Maksimov S. V. God na Severe. SPb.: Tipografiya A. Transhelya, 1871. 690 s.
13.
Matonin V. N. «Nashe more – nashe pole». Sotsiokul'turnoe prostranstvo severnoi derevni: genezis, struktura, semantika. Arkhangel'sk: SAFU. 334 s.
14.
Mil'chik M. I. Po beregam Pinegi i Mezeni. Leningrad: Iskusstvo. Leningr. otd-nie, 1971. 159 s.
15.
Ne vek zhit' — vek vspominat'. Narodnaya kul'tura Poonezh'ya i Onezhskogo Pomor'ya: po materialam onezhskikh ekspeditsii : 1987-2001 gg. / redkol.: A. A. Krysanov, V. N. Matonin, S. V. Rapenkova i dr. Onega, Arkhangel'sk, Moskva: Tovarishchestvo Sev. Morekhodstva, 2011. 383 s.
16.
Permilovskaya A. B. Kul'turnye smysly narodnoi arkhitektury Russkogo Severa. Ekaterinburg: UrO RAN; Arkhangel'sk: OAO «IPP «Pravda Severa»; Yaroslavl': YaGPU im. K.D. Ushinskogo, 2013. 608 s.
17.
Permilovskaya A.B. Russkii Sever kak osobaya territoriya naslediya. Arkhangel'sk: OAO «Pravda Severa»; Ekaterinburg: UrO RAN, 2010. 552 s.
18.
PMA Usova A.A. Otchet ob ekspeditsii v s. Vorzogory, Onezhskii raion, 2018.
19.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informant: Gunin N.A., 1968 g. r., zapis' 2018.
20.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informanty: Slepinin A.P., 1933 g.r., m.r. i m.p. — d. Kondrat'evskaya; Zakharova V.V., 1939? g.r., m.r. Onega, m.p. — d. Kondrat'evskaya; Rogacheva N.P., 1929 g.r., m.r. i m.p. — d. Kondrat'evskaya; Gostev M.A., 1958 g.r., m.r. — d. Nimen'ga, m.p. — d. Kondrat'evskaya; Gunin N.A., 1968 g. r., m.r. i m.p. — d. Yakovlevskaya; Rogachev M.S., 1992 g.r., m.r. i m.p. — g. Onega; Dolmatova N.V., 1950 g. r., m.r. — g. Vel'sk, m.p. — d. Yakovlevskaya; Dolmatov A.N., 1947 g.r., m.r. i m.p. — d. Yakovlevskaya; Gunina G.A., 1934 g.r., m.r. i m.p. — d. Yakovlevskaya, zapis' 2018.
21.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informant: Gostev M.A., 1958 g.r., zapis' 2018.
22.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informanty: Dolmatova N.V., 1950 g. r.; Dolmatov A.N., 1947 g.r., zapis' 2018.
23.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informant: Slepinin A.P., 1933 g.r., zapis' 2018.
24.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informant: Rogacheva N.P., 1929 g.r., zapis' 2018.
25.
PMA. Zhigal'tsova T.V. Otchet ob ekspeditsii v Onezhskii raion. Informant: Gunina G.A., 1934 g.r., zapis' 2018.
26.
Statisticheskoe issledovanie Murmana. Treskovyi promysel. SPb.: Tipografiya Isidora Gol'dberga. 1902. 354 s.
27.
Suslov V. V. Putevye zametki o Severe Rossii i Norvegii. SPb.: Tipografiya A. F. Marksa, 1888. 72 s.
28.
Ushakov Yu. S. Ansambl' v narodnom zodchestve russkogo Severa (prostranstvennaya organizatsiya, kompozitsionnye priemy, vospriyatie). L.: Stroiizdat, Leningradskoe otdelenie, 1982. 168 s.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.
Сайт исторического журнала "History Illustrated"